Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Виды собственности на природные ресурсы в рф реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Виды собственности на природные ресурсы в рф реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Виды собственности на природные ресурсы в рф реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— У них есть комсомольская газета. И теперь, когда он познакомился с ними — пусть ценой неудачи, испытав несколько горьких, неприятных минут, — теперь он чувствовал себя легко, и просто, и радостно… Вадим предложил желающим прочитать свои стихи и рассказы, кто что хочет.

Или… Нет, он начнет, наверное, вспоминать их совместную жизнь, школьные годы, Васильевский остров. Она зарыдала беззвучно, поднимая плечи и все ниже опуская голову. — Я согласен с секретарем бюро. Этот вопрос он знал превосходно. Лена Медовская училась в одной группе с Вадимом. Со студентами она говорила исключительно «на языке» и умела каждую лекцию построить по-новому, интересно, избегая шаблонов. На следующее заседание он не пришел и сказал Вадиму, что явится в НСО, как только закончит реферат. — А Сережа всегда кричит на меня и говорит, что я бестолочь. — Какая интересная! — сказала Оля тихо. — Видите? Счастье? Конечно, да! Таких счастий, по-моему, у человека должно быть очень много, разных. Как собрание? — Единогласно, — сказал Вадим, подняв руку. Снимай пальто. Она все еще в диагностическом? Ну вот, познакомлю тебя с врачами. Видите, я еще человек новый на заводе и, например, не знал, что у наших комсомольцев есть такая связь со студентами. Вадим заметил, что Спартак чуть заметно усмехнулся и, чтобы скрыть улыбку, нахмурился и сказал сурово: — Ты брось к словам придираться! Человек оговорился, слушай… — Оговорился? Нет, нисколько! Скорее — выговорился, да, да! У самого Белова, видите ли, недостатков, конечно, быть не может.

— Нашел причину! До «этого» добежать тут две минуты, и в «Гастрономе» есть автомат, и на углу. Все правильно, — кивнул Вадим и усмехнулся.

Я у Белова отпросилась и у Левчука.

Давайте сначала! Вновь гремел рояль, нестройно начиналось пение. Вероятно, кое что в этой критике было правильным. Держаться с ними запросто? «А, слесаришки! Ну как?.

Пробившись сквозь зароптавшую очередь, он прыгнул в вагон на ходу и уцепился за Вадимовы плечи.

Он увидел приплюснутый узенький лобик и уродливо раздутую нижнюю часть лица. Внезапная, горячая волна нежности отнимает у него слова. Он уехал в маленький городок на севере Казахстана. Немец дважды пытается утонуть, но они «спасают» его, выволакивают на берег, делают ему искусственное дыхание и приводят в чувство.

Беда! — Только вот что, ребята, — строго сказала Нина Фокина, когда они вышли из метро. Мы вчера в общежитии очень долго толковали о нем.

Вера Фаддеевна была по специальности инженер-зоотехник, она окончила Тимирязевскую академию. Ни леса, ни берега — все поле и поле кругом. Вот он и насел на меня: почему поэты мало о рабочих пишут? Они там все новое читают, библиотека богатая.

И „фактический материал“ я осилю, „азами“ он меня не убьет!» Вадим шагал все быстрее, почти не видя, куда он идет. 29 Конец апреля выдался необычно жаркий. А сегодня мы приблизительно наметили кандидатов: Сырых, Палавина, Фокину. Но только он выходил за дверь — скатывался, как десятилетний мальчишка, с лестницы, мчался к троллейбусу, прыгал на ходу и, взмыленный, прибегал в институт за полминуты до звонка… Доктор Горн написал Вадиму справку, позволявшую ему пропускать лекции. :

Лучше других работали группы Андрея и Рашида, хотя обе они состояли в большинстве из девушек.

Федя Каплин — друг по части науки, литературных разговоров. Как он мечтал об этом дне! Он идет между людьми, касается их плечами, влюбленно заглядывает им в глаза, вслушивается в разговоры.

— Начинайте же работать! Юноша в берете, что вы липнете к женщинам? Берите лопату, вы не на пляже! — кричал он сердито.

Так ты имеешь полное право уйти с собрания.

— Доброе утро, Вадик! Ты уже готов? — Я давно готов. Ему это раз плюнуть. Уж очень непонятные были причины лагоденковских симпатий и антипатий.

Мы-то знаем! Оля молчала, потупясь, и стряхивала варежкой снег со свитера.

Или в МГУ, или где-нибудь еще. Пришлось все начинать сначала, вспоминать позабытое, приучаться заново — и к учебникам, которые надо было читать, вникая в каждое слово, да еще конспектировать, и к ежедневным занятиям дома или в библиотеке, и к слушанию лекций, к сосредоточенному вниманию… И все же не учебные трудности были главными трудностями для Вадима. — Самоуспокоился и сидит себе, рисует картинки. А технолог кузнечного цеха считает как раз наоборот: идея приспособления очень верная и очень даже эффективная. — Послушайте: ровно семнадцать минут… — Не хочу слушать, я опаздываю! Скажите точно: который час? — Вы просто безграмотный москвич! — воскликнул Аркадий Львович, рассердившись, и захлопнул дверь. Начальник раздаточного бюро на заводе, старик Шатров, говорил ему: «Что ты, Сырых, и вправду как недоваренный всегда? Ты бойкой должен быть, горластый. Следить за ним трудно и увлекательно. — Так… Ну что же, ваше право, — благосклонно согласился Козельский, и Вадиму показалось, что он даже обрадовался этому обстоятельству: можно пораньше уйти. Нет, не хотелось — ему казалось, что все его страдания заключаются сейчас единственно в том, что ему нечего курить.

— Я очень рада за тебя, Дима… Наступила пауза. Он увидел ее издали — она шла ему навстречу в темной шерстяной шапочке, в длинном черном пальто, из-под которого белел халат.

— Здорово, Вадим. — И я не отказываюсь! — Нет? Не отказываетесь? Молодой человек, позвольте вам заметить — вы еще неуч, школьник… — Возможно.

Слесарем работал у нас в инструментальном. — Что ж… Без стука открылась дверь, и в комнату всунулась светлая, стриженая голова Кости. :

А как воплотить? В чем! Вот оно что… На перекрестке они простились.

И сейчас он думал о том же, замолчав вдруг и машинально помешивая ложечкой чай. Здесь, на набережной, людей меньше, говорят они тише и ходят все больше парами.

Лыжи были хорошие, обхоженные, с металлическими креплениями.

Отец приставал к какой нибудь песчаной косе, и все трое долго купались и загорали, разыскивали в жарком песке красивые раковины и «чертовы пальцы», и, если никого не было вокруг, отец показывал на песке разные смешные фокусы, становился на руки и даже мог на руках войти в воду. — А потом я бы в коммунизм поехал! — Ну, если б ты попал в коммунизм, ты бы, наверно, оттуда и не вернулся? А? — спросил Вадим, улыбнувшись. В дверь просунулась вдруг кудрявая голова Спартака. Ирина Викторовна встречает Вадима как сына — целует, разглядывает ревнивым и пронзительным взглядом, умиленно восклицает: — Господи, да ты совсем мужчина! Боже, какие плечи, голос!. Разговор ему вдруг наскучил, и он уже клял себя за то, что позвонил. Невыносимое напряжение последних секунд мгновенно исчезло. — Батюшки, страсть-то какая! Что это вы Бориса Матвеевича в таком затрапезном виде изобразили? — А это одеяние средневекового схоласта, Иван Антонович. — Просто так, — сказал Вадим. Вадим остановил его на лестнице: — Слушай-ка: а себя, интересно, ты считаешь специалистом в вопросах любви и лирики? Палавин секунду с недоумением смотрел на Вадима. — Мы привыкли — забор и забор. Сегодня днем состоялась наконец многожданная английская контрольная, и теперь, за столом, это событие оживленно обсуждалось.

Вот он взглянул на Вадима, улыбнулся и неожиданно бодро, легко спросил: — Ну-с, а как вы готовитесь к ученому совету? Может быть, я могу вам помочь? Вот оно — так и есть! Вадим действительно уже начал готовиться к своему выступлению: взял у Нины Фокиной все конспекты, внимательно перечитывал их, делал выписки.

Хочешь? — Да нет, подожди… — Лена махнула рукой и, сосредоточенно закусив губы, остановилась. — И вообще… Мне кажется, это не метод. — Ой, какая будет скучная повесть! — воскликнула Лена, морщась. — А труд рабочих ты знаешь? Ты сам-то работал? — Я знаю, — Сергей сел на кровать.

— Как невозможно? Ты пишешь стихи? Пишешь! Ты член клубного актива? Член! Ты комсомолец, наконец, и всегда принимал участие… — Стоп, не тарахти! Невозможно, потому что я занят сейчас до бровей. Вот слушай: иди через Каменный, нет — лучше через Москворецкий мост… И он старательно и подробно объясняет парню, как пройти в Третьяковскую галерею. :

Ты помнишь, как он сдавал историческую грамматику? Наш старик глаза вытаращил. — Мне… тут словарь.

— Ну, дай бог. Иногда он говорил ей раздраженно: «Я был в армии, спал черт те где, под открытым небом, в болотах — и ни одна болячка не пристала. — Я думала очень долго — и решила… Да, в Сталинградскую область.

— Вадим Петрович, вы ужасно серьезный сегодня, — сказала она, глядя на него смеющимися глазами.

Давайте сначала! Вновь гремел рояль, нестройно начиналось пение. Поздно вечером позвонила Рая Волкова и велела Лагоденко немедленно идти домой, если он не хочет опоздать завтра на поезд. А у вас, понимаете, нету этого… телефона… — Этого, этого! — сердито передразнивал Лагоденко. Сюжет заключался в следующем. Были все старые школьные друзья из нашей компании. Все это делалось, чтобы уколоть Вадима, — Сергей тут, конечно, был ни при чем. — Как здорово-то, Иван Антонович! — воскликнула Нина, захлопав в ладоши. Потом обхватил трибуну обеими руками, будто собирался поднять ее, и начал громко читать: — «Протяжный долгий гудок рассек утреннюю тишину. Они прошли несколько шагов молча. И в эти часы Ольга Марковна была весела, насмешлива, любознательна, с молодым увлечением принимала участие в играх и спорах. Палавин кивнул и, точно испытав внезапное облегчение, заговорил поспешно и сбивчиво: — Я больше не мог! Да, я пришел к тебе потому, что ты не можешь себе представить, что это значит… Как это бывает, когда человек остается сам с собой.

— Ага, вроде клуба… И что же — там бывают танцы какие-нибудь, есть радиола? Интересно, а в комнатах чисто? Сергей довольно долго, тем же напористым и деловым тоном расспрашивал токаря, что-то записывал в книжечку, а Шаров отвечал коротко, не желая терять и полминуты рабочего времени.