Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Виды акций выпускаемых в российской федерации реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Виды акций выпускаемых в российской федерации реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Виды акций выпускаемых в российской федерации реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Для него существует только настоящее время. Ведь всякое проявление дружбы, пусть самое незначительное и смешное, бывает для человека радостным и делает его счастливым.

И отца ведь так же любили ученики, хотя он никогда не добивался этой любви и даже, помнится, с насмешкой рассказывал матери о каких-то педагогах из своей школы, которые «организуют» эту детскую любовь, из кожи вон лезут, чтобы стать «любимым учителем». Улица была уже другая, непохожая на утреннюю. Как ваши дела? Вы работаете? — Да-да! Как же иначе! Да… — Голос в трубке зазвучал с усиленной бодростью. — Товарищи, у меня есть другое предложение, — сказал он, поднимаясь и глядя как будто на Вадима, а на самом деле поверх его. Разве ты не видишь связи? — Связь, может быть, и бывает… Но, понимаешь… — Что? — Да вот — скверная история. Это не маленький объем. — Кто закончил, какую главу? — спрашивает она живо. Да… Ведь это скучно, ты не находишь? Вадим, улыбнувшись, кивнул. А поверхностные статейки, где одна голая идея, и даже не идея, а тенденция, и никаких конкретных фактических знаний, — мне они не нужны. Люди, стоявшие у автомата в очереди, стучали гривенниками в стеклянную дверь. Как глупо! Она обиделась. Но как раз об этом ему не хотелось сейчас предупреждать Лагоденко, не хотелось ничего обещать. — Я могу выступить, — подумав, сказал Вадим. Валюша мне и пообещала. — Все заново начинать придется.

Некрасова он любил, многое знал наизусть. Он сам плохо подумал о ней. Лежал в кровати, закинув руки под голову, и думал о всякой всячине.

В саду, в черных ветвях липы, обживались воротившиеся из-за моря грачи, тонко посвистывал зяблик.

— Он протянул ей руку. Спартак то взволнованно хмурился, то начинал быстро, одобрительно кивать головой, а потом настороженно смотрел на Вадима, подняв свои густо-черные круглые брови и шевеля губами, словно стараясь что-то подсказать Вадиму.

Возможно, что никакого рака нет, но надо тщательно исследовать.

— А почему ты на именины не пришел? — спросил Вадим, вздохнув. Оказывается, сегодня отправляют в пионерлагерь Сашу — младшего брата Сергея.

Трамвай вдруг останавливался на полпути, потому что на рельсы улегся ишак и ни погонщик, ни милиционер не в силах его поднять… Все это было ново и в другое время показалось бы интересным и забавным, но Вадим ничего не замечал как следует и ничему не удивлялся.

Звали его «Чума». — Я отказываюсь, да. Десять человек перетащили его к забору. И как это он, в самом деле, забыл! Перед войной родители Сергея разошлись. — Стало быть, под Новый год пироги на газу печь будем? Уж мы заждались, вы знаете! — Она засмеялась, глядя на Вадима светлыми, блестящими глазами.

Вдруг помрачнев, Вадим медленно спускался по лестнице, и ему уже ничего не хотелось: ни идти в кино с Леной, ни сидеть на бюро, которого он ждал сегодня с таким нетерпением… Заседание бюро происходило в помещении факультетского комитета комсомола, на втором этаже. :

— Все одни разговоры. Но браться за них надо серьезно. Помню, как он явился на первый курс прямо из Севастополя.

— В техникуме. Сухой ветер бесснежной зимы обжигал лицо. Всем им трудно будет прощаться с Москвой. Два красавца — один усатый, а другой с бакенбардами — ухаживали за высокой блондинкой с гордым лицом.

— Да нет, где же… — Ну правильно, — говорит Сергей наставительно. — А почему? — Говорит, разонравились друг другу.

— Все пиво без тебя выпили.

Ведь ты обещала ей повлиять на меня, отговорить? Признавайся! — Ничего я не обещала, — сердито сказала Вера Фаддеевна. А теперь так приятно опять вернуться, уже другим человеком, и помочь им по-новому.

Сергей махнул рукой. И это мы сделаем. — Пожалуйста, — Камкова отодвинулась, пропуская его в аудиторию.

— Но и вы тоже… — Я передавала, неправда. — Мы соберем закрытое бюро. — Ох, я опаздываю! Она уйдет без меня… — Может быть, дело в том, — сказал Сергей, — что в общество записалось много лишних людей? Надо оставить только тех, кто хочет и кто может работать серьезно, а всю бездарную шушеру, весь балласт отсеять безжалостно. Если вам что-нибудь будет нужно, Вера Фаддеевна… Вадим всю дорогу молчал. Потом, выпрямившись на стуле, он сказал упрямо: — А мне вот жаль его! Когда меня просят о помощи, я не могу вот так… Я матрос — понял? И лежачего не бью — понял? — Да ты не кричи! «Понял, понял!. — Уши вянут. — Ах, это венский парламент? — обрадованно сказал Вадим. Сейчас будем ужинать. Это было на даче, летом, на большом знойном лугу, где пахло ромашкой и клевером, где было много бабочек, трещали кузнечики. — А на что они живут, ты не знаешь? — шепотом спросила Лена. Он был в своем лучшем черном костюме, который всегда надевал в дни комсомольских собраний. О какой же? Этого она не знала. Ох, замечательно танцевала — как Тамара Ханум, лучше!. Они говорят о чем-то весело, очень быстро и все сразу — кажется странным, что они понимают друг друга. Шея его была замотана теплым шарфом, но лицо не производило впечатления особой недужности, хотя и было несколько бледным и давно не бритым. — Вот те на! Обиделся? — Да нет, посмеялся только. — А ну? — Ты помнишь, у нас при клубе кружки были? Муз, драм, шах, изо — это при тебе. — Ой, как здорово! — воскликнула Муся, развернув «молнию». Заготовительный цех находился в самом дальнем конце заводской территории. Он скучен потому, что он все делает с одинаковой старательностью. Почему я такая бездарная к языкам, а, Сергей? Я же не тупица какая-нибудь, правда? — Да нет, — сказал он снисходительно. — Пожалуйста. — Да, и не только интересуюсь, — я коллекционирую книги о балете. Да, бродят еще среди нас мелкие себялюбцы, этакие одинокие бонвиваны, любители хорошо пожить за чужой счет, карьеристики и пошляки. — Какое дело? Надолго? — Десять минут, конечно, не устроят.

Ко всем таким и подобным разговорам с друзьями Вадим относился ревниво и недоверчиво. — Полчаса назад закончился ученый совет, и если б вы только знали, как попало Козельскому! — Наконец-то! — сказал Лагоденко.

Ей не лучше?. Вадим протянул ему раскрытый портсигар. Я что толкую — у меня не лежит душа писать тысяча первую работу об Иване Сергеевиче Тургеневе, тем более что ничего оригинального об Иване Сергеевиче я сказать пока не могу. Он был в своем лучшем черном костюме, который всегда надевал в дни комсомольских собраний.

— Я поправился, — сказал Вадим, — за последние дни. Моня подает. — Сказала какую-то чушь о Рылееве. :

Она сняла с головы шапку и вытерла лоб.

За дело, что там говорить! К ним подошли Лена Медовская и Андрей. Он и теперь сразу же нахмурился, заговорил резко: — Да, он не считает советское литературоведение наукой! Он сам говорил: «Я, говорит, не газетный борзописец рецензент, которому копейка цена, я ученый и занимаюсь классикой».

У вас есть какие-нибудь вопросы? — У меня? Больше нет… — Муся растерянно покачала головой и отошла.

Сам он был очень спокойный человек и никогда не повышал голоса. Надо помнить… — Что мы представители, — перебил ее Сергей, — олицетворение, так сказать, и авангард… — Сережа, я не шучу. — Вот уж нет! — возразила Люся. — Неважно, сын… — сказала Вера Фаддеевна и закрыла глаза. — Подожди минутку. Он поступил вместе с Сергеем в молодежную пожарную команду Ленинского района и два месяца трудился день и ночь: ночью стоял на дежурстве, тушил зажигалки, ловил ракетчиков, а днем работал вместе со всей командой на дровяном складе, на разных вокзалах, чаще всего на речном — разгружал баржи с боеприпасами. Наконец она пришла и сообщила, что была занята переездом на новую квартиру. Солидней будет, — советовал Левчук. Это уже решено. — Мне… тут словарь. — Сядь! — крикнул Каплин, ударив кулаком по столу. Когда тебя, как утку, подстрелить норовят, а у тебя обороны никакой. — Ты передавал Вадиму приветы от меня? Андрей встряхнул плечом и, не оборачиваясь, продолжал разговаривать. На озере Севан они прожили десять незабываемых дней, осматривали стройку Севангэса, бродили по прибрежным горам, знойным и ярким, как все в Армении. А с Палавиным… ведь ничего этого нет.

Надо ли дорожить настоящей работой, настоящим трудом, чувствами, дружбой, любовью и бороться за них, драться за них на каждом шагу, не боясь трудностей, не боясь показаться иной раз наивным или смешным? Или достаточно — как считаешь ты — только на словах поддакивать всем этим правильным идеям, а в глубине души посмеиваться над ними и жить по-своему? Жить легко, благоустроенно, выгодно.

Сизов слушал его внимательно, Кречетов все время одобрительно кивал головой. Лагоденко сильно изменился за последнее время, и в лучшую сторону.

Что замолчали? — сказал Медовский, аппетитно разжевывая огурец и улыбаясь. Спрашиваю — почему именно «Поединок»? Там, говорит, интересно про любовь написано, и потом он коротенький… В аудитории засмеялись, кто-то спросил громко: — Как фамилия? — Фамилия ни к чему. :

Расстроенный, он вернулся к Лене, которая ждала его на улице, в стороне от толпы. — Теперь… самое главное, — сказала она, с трудом улыбнувшись.

Они становятся чужими людьми — он и Сергей. Школа, которую он прошел на войне, научила его ценить простые вещи — мир, работу, книгу, научила его каждое дело свое делать основательно, честно и видеть в нем начала новых дел, предстоящих в будущем.

Когда уже многие, жившие далеко от общежития, стали собираться домой, неожиданно пришел Лагоденко. Вадим вглядывался в присутствующих — по их лицам он видел, что предложение Каплина никого не удивило.

Чего тут долго раздумывать? — Я с удовольствием, — сказал Вадим. — Милый Вадик, ты мог бы сказать обо мне и похуже вещи. Подошел и начальник цеха — коренастый, с выбритой седой головой и очень широкими покатыми плечами. В то время, в детстве, это казалось Вадиму верхом остроумия. — Да, тошно! Если ты все знаешь, тебе, конечно… — Я знаю, что ты вечно прибедняешься, вечно хнычешь… — Как тебе не стыдно! — шепотом возмущалась Галя. И он начал рассказывать. И предпочитаю не портить настроения другим. Помню, как они носились с этими змеями, какой-то телефон проводили, помню… да господи, чего только не было! А потом школа, Дом пионеров. — А я, наоборот, похудела, — сказала девушка, засмеявшись. Да и еще потому, что он слишком помногу молчит. Спартак вздохнул, сжал голову ладонями. Я говорю: ну что ты суматоху подняла? Кто твои полы заметит? Нет, я должен молчать, я неряха, она, видишь ли, принимает гостей у себя в доме, и она хочет, и она не желает, и тра-та-та-та… Ну скажи: ты заметил, что полы вымыты? — Я как-то не успел еще… — Ну вот! Я и говорю! А у нее с утра поясница болела. Мне как раз вчера парторг жаловался на Бриз.

Это, конечно, описать нельзя, как в жизни. Она смеется целыми днями — ей просто некогда плакать. Да, если в него не вглядываться, очень трудно понять… — Слушай… — Спартак вдруг вскочил на ноги.