Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Участники производства по делам об административных правонарушениях курсовая

Чтобы узнать стоимость написания работы "Участники производства по делам об административных правонарушениях курсовая", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Участники производства по делам об административных правонарушениях курсовая" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Он издевался: интересно, мол, как Палавин нарежет клуппом болт. Так ты имеешь полное право уйти с собрания.

Длинный свисток судьи. Сейчас будем ужинать. Из аудитории несся ему вдогонку раскатистый голос Лагоденко: — …не доказательство? Ну хорошо. Ему самому теперь противно было читать их. — Это вроде общественного смотра? Или викторины? Боже, какие громкие слова — «цель жизни»! Мы этим в седьмом классе переболели… Что с тобой, Вадик? Она смотрела на него с веселым недоумением, а он растерянно, нахмурившись, молчал: — Ну конечно, правильно, — пробормотал он наконец, точно отвечая на свои мысли. — Нина права, если она хочет взять работу, чтобы доделать ее, и ничего страшного тут нет. И чтобы уйти от неприятных мыслей о Лене, Вадим решил думать о своем реферате. И я вижу — дело не такое уж серьезное, а Сергею может сильно повредить. — Простить? — Лена улыбнулась, посмотрев на Вадима, и лукаво блеснули ее белые зубы и среди них один маленький серый впереди. Валя как-то быстро, напряженно взглянула на Раю. — Надо было скорее закончить, чтобы попасть в сборник. Иногда он заговаривал о нем непроизвольно, оттого что думал о своей работе все время, но сейчас же понимал, что ей это неинтересно.

На всех заседаниях ученого совета Станицыну попадало за «либерализм». Для Сергея сообщение это было неожиданным.

Мы звонили по телефону и передали ее маме, — сказала Рая.

Она была в красивом платье, нарядно завитая, раскрасневшаяся, и черные глаза ее блестели счастливо и взбалмошно. Лена знала почти всех — кто когда начал, где играл прежде, кого в чем надо смотреть.

Это было странно похоже на приподнятое нервное состояние перед экзаменами.

— Примерно так. — Ого! Только учти, Белов, объяснения на катке бывают очень скользкими. Все-таки она еще молода, чтобы жить самостоятельно. Там сейчас такие дела творятся! Ты знаешь, я свой завод не узнал.

Сначала обсуждали подготовку к зимней сессии. — Это с улицы, с мороза. — Это главное, а не преподавание литературы. — Инструментальный цех, — кричал Кузнецов, стараясь, чтобы его слышали все.

Я случайно услышал. Все меньше времени оставалось для реферата. Из угла гудел бас нового жильца комнаты, поселившегося на место Лагоденко, — математика Саши Салазкина. Я еще на работе. — Это на третьей странице, двухколонник.

— Расшибется — а штамп наладит. Погуляем, подышим воздухом, на лыжах покатаемся. — Глупости говоришь, — сказал Вадим, нахмурившись. — Ах, как умно! Не все же такие гении, как ты. Она ушла и была уже далеко, наверно, ехала в троллейбусе. — Вадим, прошу тебя, перестань курить! — говорила она умоляюще, когда он вынимал папиросу. :

На его звонок кто-то сейчас же побежал по коридору открывать. И Рая согревала чай на плитке и угощала гостей печеньем. Я знаю, не только мне — другим тоже есть что сказать.

Что-то долго ее нет… — Андрей взглянул на часы и продолжал: — А по-твоему, случайно Горький избрал форму бессюжетного романа? И даже не романа — ведь это называется повестью… Вадим, споривший до этого вяло, заговорил вдруг с подъемом: — Горький ничего не избирал! Какой сюжет в жизни? Он взял саму жизнь, ничего не придумывая, не прибавляя… — Андрюшка! Оля бежала к ним по перрону, по-мальчишески размахивая руками.

И то по делу. — Я отказываюсь вам отвечать. — Завтра к главному инженеру пойду, — сказал Солохин. Очевидно, он не спал.

Вадим отрицательно покачал головой.

Милый!. Затем аккуратно перелистал все страницы, оказалось сорок пять. Он вчера тут давал одному — будь здоров! Лагоденко, выступавший в полутяжелом весе, выиграл у своего противника с большим трудом, по очкам.

— Н-да, спор солидный… — сказал Вадим, озадаченно улыбаясь.

Он долго сидел возле ее кровати, читал вслух Вересаева до тех пор, пока она не отобрала у него книгу и не велела идти на вечер. Мало ли что мы знаем друг о друге? Но мы же не дети, понимаешь… Вадим не ответил, надевая перед зеркалом пальто. А потом ты пошел в гору — в свою маленькую комфортабельную горку с удобными ступеньками и осторожным наклоном. Надо с Кузнецовым все обговорить, обстоятельно, серьезно. — Потому что я хочу, чтобы вы приехали ко мне в лес. По-моему, я знал не так уж скверно, на «четыре» наверняка. — Нет, нам интересно: а как же было на самом деле? Или вы не хотите рассказывать? — Да что рассказывать… — Шамаров вздохнул и заговорил после паузы еще глуше и невнятней. Может быть, даже хуже других. Пока он в Москве, она не уедет. — Точно, — подтвердил другой. Не думайте, что я уж такой профан в литературе. Лучше меньше, да лучше! Многим серьезная научная работа не по плечу, и они тянут назад остальных, и от этого заседания у нас такие убогие, неинтересные. — Сергей Константинович!. Старость. Максим Толокин, токарь шестого разряда, встал, как всегда, самый первый в общежитии для молодых рабочих. Почти весь март Вадим вместе со всем курсом был занят педагогической практикой в школе. В это время из соседней комнаты раздался веселый, повелительный голос Лены: — Вадим! Можешь войти! Он взглянул на часы — прошло пятнадцать минут, на первое действие они безусловно опоздали. — Я тоже, конечно, смеялась. А у меня одной никак не получалось. До двенадцати лет я ведь по улицам гонял, без отца, без матери рос. — А как уйдет — так и концы! Поминай как звали. 23 Два дня Лена Медовская не появлялась на лекциях. Густая, плотно колыхающаяся, стиснутая мраморными стенами и залитая светом ламп, она выплывала в широкий вестибюль, а затем через стеклянные двери — на улицу и быстро редела там, теряясь в толпе прохожих и синем вечернем воздухе. — Это прислали нам в редакцию. А меня где? На улице.

Из пяти членов бюро присутствовало четверо — один уехал из Москвы на полмесяца по заданию райкома.

Они часто спрашивали его, отведя в сторону: «Что это у вас за дивчина в группе — кудрявая такая, все время смеется?» Он догадывался: «А-а, Леночка? Есть такая! — и шутливо предлагал: — Хочешь познакомлю? Чудесная девочка, веселая, поет замечательно».

Последние пятнадцать лет он работал директором школы. — Очень долго… — Да, это всегда накануне экзамена. :

— Зачем вдвоем? Пусть спит на моей, а я на ящике.

Очевидно, он не спал. Лично для меня все его поведение с Валей только последняя черта на его подлинном портрете. Что это за выкрик под конец: «Вы так думаете?» Нелепое мальчишество!.

Да, он скажет ей. Рашид собирался в театр и брился, сидя на краешке стула и глядя в крошечное карманное зеркальце, где отражались намыленные скула и четверть уха.

Я на тебя надеюсь, смотри! Такое дело никак нельзя провалить. Как видно, он очень здорово отдохнул теперь… черт бы его взял! А ведь он никогда не видел большого завода! Чугунолитейный заводик в Ташкенте, огороженный глиняным дувалом, — это не в счет. Вот и пришлось на лекции, к сожалению. Андрей стоял в группе незнакомых студентов, тоже делегатов; он был в кожаном коротковатом — верно, в отцовском — пальто и в сапогах. В три часа дня бригада Вадима первой закончила свой участок. — Написать хорошее стихотворение очень трудно, — помолчав, медленно начал Вадим. Все зависит от обстоятельств. Теперь можно по-настоящему отдохнуть. Прошло полчаса, и Вадим пропустил еще два автобуса. — Так. На поступки отвечают поступками, дела искупаются делами. При каждом ударе молота руки его вздрагивали и на мгновение ожесточенно кривился рот. Говорят, сегодня первый день. К Вадиму подошел Спартак. «Нет уж, — подумал Вадим, — больше я с ним ни за какие коврижки вместе не пойду. Двадцать восемь ниже нуля. — Да? Ну… не знаю, может быть, — Сергей сделал зевающее лицо и, прикрыв ладонью глаза, сжал виски большим и безымянным пальцами, — что-то голова тяжелая. — сказал Вадим, скрываясь в своей комнате. — Все я виновата. Спрашиваю — почему именно «Поединок»? Там, говорит, интересно про любовь написано, и потом он коротенький… В аудитории засмеялись, кто-то спросил громко: — Как фамилия? — Фамилия ни к чему.

Сев на край, он осторожно положил ладонь на одеяло Вадима и спросил шепотом: — Скажи честно… любишь Лену? — Что вдруг? — пробормотал Вадим, вздрогнув от неожиданности.

Вадим слушал Лагоденко и, представляя себе незнакомого Артема Ильича, сравнивал его невольно с отцом, и ему казалось, что в чем-то они должны быть похожи.

Состязались: кто лучше знает художников. — Хм, главное, он мне рассказывает, что это интересное дело… «Никуда ты, брат, не поедешь, — думал Вадим. :

Потом он задремал и, проснувшись от внезапного толчка, подумал с изумлением: «Зачем я еду? Куда?» Люди все сходили и сходили на остановках, садилось мало.

Он говорил так, будто и действительно не слышал ничего, кроме выступления Палавина. Вадим присутствовал на обоих, а следующее занятие должен был проводить сам.

А проще говоря, со мной сводят счеты некоторые коллеги с кафедры литературы. — Я же хотел почитать тебе новую работу, поговорить нам надо, да вообще… — Успеем, Андрюша.

Держаться друг друга, помогать друг другу. — Ой… хоть бы скорее! Без коллектива он погибнет, это же ясно. Он свеж, полон сил, спокойно курит и что-то негромко объясняет Рашиду: — Когда ты выходишь на мяч, ты выходи вот так… А Рашид, измученный, потный, с ввалившимися глазами, молча слушает его и кивает, ничего, вероятно, не понимая. — Мама, и нельзя поучать всех целый вечер! — сказала Лена. Ноги у нее были худые, с острыми коленями. Ему неожиданно захотелось попасть сегодня в кино. Девушка взглянула на сохнущую «молнию» и радостно сказала: — А мне как раз вы нужны, а не Кузнецов! Мне сказали, что вы в редакции, но там заперто. Но — и Сергей просил, и Валя, моя сестра, очень просила… Одним словом, вскоре я узнал от Вали, что реферат Сергея оказался удачным, был зачитан в вашем НСО, одобрен кафедрой. — Я вам прокладывал лыжню, — сказал Вадим. Три ночи подряд Самгина перечитывал. » Нет, только не это, а серьезно, внушительно, иначе занятия превратятся в болтовню. — Ну, хорошо? Глядя не на брошку, а на ее светлое и радостное лицо, Вадим сказал убежденно: — Хорошо, очень хорошо, но первое действие погибло.

Вадим заметил, что Спартак чуть заметно усмехнулся и, чтобы скрыть улыбку, нахмурился и сказал сурово: — Ты брось к словам придираться! Человек оговорился, слушай… — Оговорился? Нет, нисколько! Скорее — выговорился, да, да! У самого Белова, видите ли, недостатков, конечно, быть не может.