Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Темы рефератов по литературе для 7 класса

Чтобы узнать стоимость написания работы "Темы рефератов по литературе для 7 класса", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Темы рефератов по литературе для 7 класса" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Да мы еще не проиграли. Хоть и левой, а сам… Вадим улыбался, слушая оценку Палавина со спортивной точки зрения. — Я тоже.

— Ну вот. К Вадиму подошел Спартак. Предлагаю прекратить прения. На той площадке принимают, и сейчас же кто-то бьет ответный. — Знаем, Симочка? — Знаем, знаем! — баском ответила Симочка. А будет один юноша, Гарик, из консерватории, один из театрального училища, школьные подруги Лены, ее двоюродный брат… Она сыпала именами, говорила о каких-то незнакомых людях — Вадим слушал рассеянно. И все же… Сережка такой человек, что от него всего можно ожидать. Подробно объяснюсь. Вадим с трудом пробивается сквозь идущую быстрым шагом колонну демонстрантов и выходит на Крымский мост. Ему было неприятно, больно видеть ее обиженной. Она сегодня в новом платье и волосы уложила по-особому, с большим бантом сзади. Парень старается, думает над своей работой, а вы так, за здорово живешь, отмахиваетесь от его предложения. — Ведь будет некрасиво, если я полчаса покопаю и уйду, правда, Вадим? Мне будет очень неприятно. Он мрачно безмолвствовал всю консультацию, потом попросил у Нины Фокиной ее конспекты и ушел домой. Сизов протягивает руку, чтобы позвонить секретарше, но дверь отворяется, и она входит сама.

— Разговорррчики! Довольно! — вдруг крикнул Лесик, вставая. И потому у него нет по существу друзей. Разве они могут понять его состояние?. Вадим коротко повторил ему рассказ Вали Грузиновой.

Просто мне интересно: как ты хочешь жить? — Почему вдруг такой интерес? — Мне нужно! — Это вырвалось у него почти грубо.

— Так точно-с, учту-с! — сказал Вадим, выпучив глаза и козыряя. И тогда Женя Топорков в удивительном, цирковом прыжке догоняет мяч уже далеко за площадкой и, падая на живот, подымает его высокой свечой.

Мама». Немец дважды пытается утонуть, но они «спасают» его, выволакивают на берег, делают ему искусственное дыхание и приводят в чувство.

Многое из того, что говорилось, не было для него откровением — он все это знал и сам, давно понимал разумом, но это сухое, безжизненное «понимание разумом» словно обрело вдруг плоть и кровь и, волнующее, горячее, прикоснулось к самой глубине его сердца.

Вероятно, у него был очень мрачный вид, потому что Козельский спросил вдруг: — У вас что — зубы болят? И Вадим неожиданно соврал и сказал «да». — Пожалуйста! Раздевайся, Вадим! Очень хорошо, что зашли, — воодушевленно откликнулась Ирина Викторовна.

Разве ваш Толокин похож на живого рабочего, комсомольца? Ведь он говорит все время очень правильно, как по газете, — а ему не веришь, потому что он не живой, а как будто из фанеры склеенный. И внезапно, для самого себя неожиданно, он спросил: — Что у вас с Палавиным… случилось что-нибудь? — Да.

— Вот зачем я тебя позвала, — сказала Лена. Этот фильм оба они видели и решили пойти в «Метрополь», где сразу бывает несколько картин. — Ну вот. — Иду-у! — крикнул Вадим, очнувшись, и побежал к ларьку. :

Поздно вечером позвонила Рая Волкова и велела Лагоденко немедленно идти домой, если он не хочет опоздать завтра на поезд.

Его и Андрея Сырых. Дом новый, шестиэтажный, и квартира у нас лучше прежней, но мне очень жалко расставаться со школой и ребятами. Профессор Борис Матвеевич Козельский выглядел довольно молодо для своих пятидесяти с лишним лет.

Нет, это не сон. Исключили из комсомола парня за связь с девушкой, у которой остался ребенок после него.

Гардеробщик Липатыч, высокий мрачноватый старик в ватнике и ветхой мерлушковой шапке куличом, сидел за барьером еще полупустой раздевалки и читал газету.

— Да, я выступлю, — Сергей кивнул. Постой, я говорю!. Но он не прав, когда объясняет это тем, что людей много.

Собрание кончилось. И почему ты не можешь? На завод можно и в другой день, а именины бывают только раз в году! Вадик, ну я прошу тебя! — Она ласково взяла его за руку.

И вышел на лестницу, свежо пахнущую известкой. — Проворонил штамп, тебя и критикуют. Ставя коньки враскос, медленными шажками он пошел к беседке. И только молчал о девушке, которая интересовала его на вечере больше других. Вадим нахмурился и отвел глаза. Ференчук в стеганой телогрейке и фуражке защитного цвета подошел к «молнии», долго и молча стоял перед ней, потом оглянулся. У него тут только комната. — Благополучие, надо полагать, оказалось призрачным… Работы твои, книжки, статьи — это все в прошлом, никому не интересно теперь, никому не нужно. Как ваши дела? Вы работаете? — Да-да! Как же иначе! Да… — Голос в трубке зазвучал с усиленной бодростью. Да, только не когда-то там через сто лет, когда у меня будет дюжина детей, а на днях. — Конечное дело, работа есть, — сказал он, бодро вздохнув. Все равно забудет! Оля безнадежно махнула рукой. — Ты кто: представитель комитета? Или корреспондент «Советского спорта»? Немедленно раздевайся! Вадим быстро переоделся и, чувствуя себя легко и свободно в майке, в спортивных резиновых тапочках, выбежал на площадку. Билетов Вадим не достал, все уже были проданы. Меня, главное, эта фраза поразила: «С мамой посоветоваться!» А? Как-то весь он тут проявился. Но почему все-таки, зная Палавина давно, я впервые начал этот разговор только сейчас, на исходе третьего курса? Надо сказать, что мне как раз мешала эта моя должность «друга детства».

— Вадим, давай встретимся у автобуса примерно так минут через… А почему он не поедет? — Говорит: решил кончить главу.

Меня уже много лет никто так не называет. Девушки считали Лену легкомысленной и недалекой, но к их мнению Вадим относился критически. И Валя заговорила о своей работе и рассказывала о ней все время, пока они шли через двор и по переулку.

Но вскоре товарищ Сизова отыскал в Петербурге каких-то своих родственников, поселился у них и зажил безбедно он получал деньги от отца , а Сизову приходилось туго — он голодал, жил грошовыми репетиторскими уроками, случайными заработками. — Объясни. :

В комнате стало тихо на минуту.

— Вадим потряс головой. И он услышал случайно. Никогда с ним не было таких историй. — А кто-нибудь из наших сдал? Не видел, Липатыч? Никто не ушел? — Откуда знать? Они не докладают… Этот, с зубом, вроде сдал.

Потом он часто бывал здесь с Сергеем.

Он сидел за столом в долгополом старинном сюртуке, в парике из клочьев ваты и тонким жалобным голосом спрашивал: — Так скажите, голубчик, какое море явилось театром военных действий в период Крымской баталии пятьдесят третьего — пятьдесят шестого годов? И назовите даты этой баталии. И Рая согревала чай на плитке и угощала гостей печеньем. И не провожай меня. Палавин усмехнулся: — Народ безмолвствует… Наклонившись к Вадиму, Оля спросила тихо: — А вы будете выступать? — Нет. — Ну, а что же? — Ничего. И даже писал «научные труды», например о вулканах, о вымерших рептилиях, для чего безжалостно вырезал картинки из старых энциклопедий и наклеивал их в тетради. Заметно оживился и Сергей Палавин — Он уже не заговаривал о своем выходе из общества, активно выступал на заседаниях и, по собственным его словам, «как проклятый» сидел над рефератом. Вадим никогда не бывал в кузнечном цехе и вызвался пойти вместе с Балашовым. — Нам велели сходить туда по курсу Возрождения. Они молчат некоторое время и оба серьезно и внимательно рассматривают рисунок. Тебе пилу, ему пилу, и каждому на слово, это что же… — Да принесу я требование… — сдерживая смех, сказал Андрей.

Вчера была взрослая компания, а сегодня Лена приглашает молодежь. На втором номере всегда сам норовит ударить, нет чтобы на четвертый отпаснуть.

Зевал. Разговор идет крупнее — об отношении к жизни. Огромные зубы улыбались, и посередине — чудовищный серый зуб… — Нет. — Но меня же оскорбили! Позвольте… Иван Антоныч! — Я не совсем сведущ в ваших комсомольских законах.

Бюро ВЛКСМ 3-го курса». — Кто это?! — крикнул взволнованный голос. — Надо библиотеку посмотреть! — Какую библиотеку? — Да у них, я говорю, на заводе! Когда пойдете — посмотри. А я думал, что он спартаковский болельщик. Бессмысленно, чтобы столько людей страдало от присутствия одного человека. Прислонившись к стене плечом, он с удовольствием слушал бормотанье старика, который, распаляясь все больше, подходил к окошку. :

— Сильная грамота, — сказал Вадим уважительно. — Тюлень ты, тюлень! Левчука не видел? — Где-то здесь был. — Что так? — Не успею, Иван Антоныч.

Слух у Вадима был неважный, и все-таки он пел, и по временам даже довольно громко. Но ты их не знаешь. Почему вы таких простых вещей не умеете делать? — Оленька, я все умею делать, — говорит Вадим улыбаясь.

— У нас такой шум, ничего не слышно! Приходи к нам… Ой, мальчики, помолчите! Коля! Сергей, я прошу… Она смеялась, говорила что-то кому-то в сторону, потом Вадим услышал незнакомый и кокетливый женский голос: — Вадим, а вы блондин или брюнет? И снова хохот, возня, какие-то металлические звонкие удары и чужой бас: — Слушайте, Вадим, дорогой, одолжите сто рублей! И смеющийся голос Лены: — Они дураки, Вадька, все пьяненькие… — Понятно.

— С этим я не спорю, — сказал Балашов. Просто мы никогда не говорили начистоту, и вот пришлось — впервые за много лет. Групорг Пичугина между тем распространялась о том, что «практически невозможно доказать, что поведение Палавина с этой женщиной аморально. Нельзя его нагружать. Потом они ходили по фойе и рассматривали фотографии артистов. Я требую немедленно! Как он смеет!. По ее неуловимому и странно улыбающемуся лицу Вадим понял, что она хочет сказать что-то значительное. Этот вечер был назначен на двадцать восьмое. Тысячные колонны стекаются к Красной площади. — Все одни разговоры. — Почему это? — Ну, почему… — Сергей скромно улыбается и разводит руками. Лично для меня все его поведение с Валей только последняя черта на его подлинном портрете. «Вы, кажется, персональник?» — «Не кажется, а именно так!» Кассирша достанет отдельный небольшой списочек — на глазах у всей очереди, которая получает по общему списку, огромному и скучному, как телефонная книга. Надо сегодня же сесть и законспектировать одну-две главы. Групорг Пичугина между тем распространялась о том, что «практически невозможно доказать, что поведение Палавина с этой женщиной аморально.

— Ты что как осенний день? — спросил его Сергей улыбаясь. — Видишь — все хорошо! Как я рада за тебя! Недели через две-три мама совсем оправится, ее пошлют в санаторий.