Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Темы для рефератов по экономике фирмы

Чтобы узнать стоимость написания работы "Темы для рефератов по экономике фирмы", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Темы для рефератов по экономике фирмы" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

И часто это бывал спертый, нечистый воздух, к которому легкие Вадима не привыкли. — Я хочу, чтобы ты забежал как-нибудь послушал отрывки. В этой трудной и трудовой жизни Андрей быстро повзрослел и стал для отца помощником и другом.

Оля схватила Вадима за руку: — Ой, мне кажется… — Что? — Подождите!. — Не забудь про цикламен!. — Я не шучу. А как ты себя чувствуешь? — Он старался говорить громким и бодрым голосом и что-то делать руками. Тем более о делах завода. Так вот и не везет. В мечтах ее не было никакого определенного образа, не было ни лица, ни голоса, ни даже характера, а было много разных лиц и разных характеров, и было ощущение чего-то неведомого и очень близкого, что должно было принести счастье ее сыну и ей самой, бесповоротно изменив ее собственную жизнь. Возле кинотеатра «Ударник» толпится народ, все почти молодежь, — ну да, теперь ведь каникулы. И от меня… — он подошел к Вадиму и потряс перед его лицом растопыренной ладонью, похожей на темный веер, — не скроется ни-че-го! Вадим вдруг засмеялся. Нет, он не зайдет… Занятый своими мыслями, Вадим не слышал веселых шуток и говора с разных сторон, неумолкающего смеха, задорной перебранки девушек. — Не женился, надеюсь? — спрашивает вдруг Сергей. — А где же Петька? Рая пожала плечами. — Откуда ты знаешь? Галя! Но она уже убежала.

Ведь этого, по-моему, ни в одном языке нет! Я сейчас перебрал в памяти по-немецки, по французски, — нет, там два разных слова… Это примечательно, а? — Да, примечательно, — сказал Спартак, вставая, и быстро зашагал по комнате, отбрасывая в сторону стулья.

У нее было такое лицо, словно она сидит на концерте в консерватории.

— Брось, пожалуйста… — Вы не думайте, что она такая уж скромница! Она только что так хвасталась, так себя расписывала, а теперь, видите, очи потупляет.

— Это правда? — Правда. — Никто под поезд не бросился, да? Ребеночка в проруби не утопили? Это — сравнительное благополучие? Да, для него, конечно, все обошлось вполне благополучно.

Пойдете без него, четверо, — сказал Спартак. — А потом… Это было месяца два назад или три… Он опять пришел ко мне как ни в чем не бывало и даже так это весело, с шуточками. Просто ужас какой-то… Лена замолчала, скорбно покачивая головой. — Он пишет, все время пишет… И курит.

Мог бы вспомнить, как ты говорил мне, что лекции Козельского надо вменять наравне с каторжными работами. Вадим видел ее за это время только два раза, но каждый день приходил в больницу, читал ее письма, которые приносила из палаты сестра.

Вадим с трудом пробивается сквозь идущую быстрым шагом колонну демонстрантов и выходит на Крымский мост. Она, говорит, была против этого знакомства, но она же Сергею не указ! Ну, дружили они, ходили-гуляли, а потом разошлись.

Общее комсомольское собрание происходит два дня спустя. Человек, рассказавший о нем, обещал прийти на бюро; я его попросил. :

В Третьяковке Макароныч поучал: «Искусство надо чувствовать спиной. А повесть я переделаю и закончу. А хорошо?. А завтра можно другую какую-нибудь работу… — Да где ее взять? Нина молчала, растерявшись от резкого тона, каким заговорил Сергей.

Сизов был сыном переплетчика, его будущий школьный товарищ родился в семье мелкого чиновника, приехавшего в провинцию из Петербурга.

После выступлений оппонентов настала пауза. Если очень голоден, обедай без меня. Выпуклые глаза Валюши изумленно расширились. Профессор Андреев вышел из операционной с бледным, чуть растерянным, но улыбающимся лицом.

А? Ха-ха-ха… Это уже образ. Счастье — это «со-частье», доля, пай.

И посторонним находиться здесь тоже нельзя. — Сережа, моя работа у тебя с собой? — спросила Нина, запыхавшись. Как она, бедная, волновалась все время! Даже записывала что-то, наверно, хотела выступать, а потом разорвала… — Возможно.

Двое уже спали, накрывшись одеялами с головой.

Да, квартира была чудесная, но Вадима интересовало одно: где же ее хозяин? Наконец Лена приоткрыла дверь в одну из комнат — Вадим увидел письменный стол с зеленой настольной лампой, книжные шкафы, блеснувшие тисненым золотом корешков. — Не думай, что я плачу из-за несчастной любви. — До свиданья, Вадим! Бегите скорее! Он медленно шел по улице — медленно, потому что на метро он все равно опоздал. — Ну, не девушки, так… наверно, спортом увлекся? Конькобежным? Вадим посмотрел на него удивленно — и оба вдруг расхохотались. — Особенно нижняя часть лица. Такой героический и единственный в своем роде товарищ. — Повторяю: я нисколько не злюсь, — сказал Вадим спокойно. — Да, я эту схоластику терпеть не могу. Был у него флотский сундучок и в нем боксерские перчатки и томик Лермонтова. Обо мне нечего говорить — я кончу недели через две, не раньше. Издание начала века. Я — за выговор. — Позже Симеона Вырина, позже капитана Миронова и прапорщика Гринева. Он решил, что Сергей наговорил гадостей про Лену только потому, что она ушла с новогоднего вечера с каким-то артистом. Начальник раздаточного бюро на заводе, старик Шатров, говорил ему: «Что ты, Сырых, и вправду как недоваренный всегда? Ты бойкой должен быть, горластый. В октябре он сдавал вторично — и опять не сдал. Вадима вдруг тронул за рукав Мак и поманил пальцем. Днем было так жарко, а сейчас хоть надевай пальто. Живем в казарме. Лена вдруг улыбнулась. — Конкретно вот что: сократить число членов общества в два раза. И снова удар — в блок! И снова… вдруг тихо, кулачком влево. Внизу стояли две подписи: «Директор семьи Степан Сырых», «Председатель семейного контроля Ольга Сырых». — Даже удивительно — член бюро, и такой пирог! Ниночка, ужасно вкусный, ты мне потом все на бумажке напишешь… Перед самым новогодним тостом пришли Спартак с Шурой. — Я, между прочим, еще не читал… — А что ты вообще читал? — Да Валек ведь только свои произведения читает! — сказал кто-то, и все засмеялись. Изредка теперь на улице, в трамвае или в метро на встречных эскалаторах наскочит Андрей на кого-нибудь из заводских. Визжала она из озорства. Рано утром он уезжал в институт, после лекций обедал в институтской столовой и шел заниматься в библиотеку. Этот возглас относился к Андрею. Но он не прав, когда объясняет это тем, что людей много.

Но она не видела, а если видела, то не понимала. Потом мы кройки и шитья организовали для девушек, мото и теперь вот думаем — литературный.

Одни, наиболее терпеливые и дисциплинированные, сидели с тем выражением каменного внимания на лице, какое появлялось у них во время скучных лекций. Она шла быстро, чуть сгорбившись, и вид у нее был очень деловой. Он был высок, ходил быстро, голову с гладко зачесанными назад седоватыми волосами держал гордо, подбородком вперед — и казалось, на всех, даже на людей выше его ростом, он смотрит сверху вниз.

18 Подходил к концу январь, тяжелый месяц. — Нет, это тоже не главное, пусти! — быстро прошептала она. Пустая домашняя комната пугала его. У остановки Вадим вместе с Сергеем подождал, пока подойдет трамвай. По-моему, эта повесть нехудожественная. :

— Со мной? Ничего, переутомление. С печеньями.

И снова удар — в блок! И снова… вдруг тихо, кулачком влево. Они направились в заводоуправление. — Ты споришь, а я доказываю.

Этот «малый» зал целиком был отдан волейболистам и потому стал называться «волейбольным».

— Ты-то, ясно, будешь Леночке подпевать. И смешно, Боря, об этом сейчас вспоминать. Спать осталось пять часов. «Ты не должен идти в учителя, — говорил он. — Или, может, не стоит? Может, твои «трели-дрели» важней? — Печать надо, конечно… мало что… — пробормотал Батукин, нахмурясь. — Это мне Сергей сегодня принес. — Ну вот! — сказала Оля расстроенно. Я тоже собралась и прямо жду не дождусь звонка. — Здравствуйте, — сказал Саша тихо. Пела она романсы Глинки и Чайковского. И сам Спартак Галустян — тот Спартачок, с которым он лазил в трусиках по горам, ел дорожную простоквашу, спорил о Блоке и Маяковском, тот упрямый и обидчивый юноша с тонкой мальчишеской шеей, которого он всегда считал значительно менее знающим, начитанным, опытным в жизни, чем он сам, — вдруг показался сегодня Вадиму новым человеком, умным и прозорливым, достойным настоящего уважения. Счастье — это «со-частье», доля, пай. Вадим встал в очередь, но, простояв несколько минут, отошел. Меня, главное, стадион интересует. 1938 год. — Может быть, крикливый? — Нет, кричащий. — А молодая какая… — Да. В первый день апреля из Москвы уезжала студенческая делегация в Ленинград. Только однажды его контузило: под Яссами, летом, во время позиционных боев.

А за что? За красивые глаза? — Ну, не сочиняй, — сказал Мак, нахмурившись. Он зевнул и поднялся, чтобы набить трубку.

Вадим считался лучшим радистом в роте. Один — ноль, только и всего. Их встречает мать Сергея, Ирина Викторовна. Рая подошла к нему и взяла его за руку. Они стояли на опушке бора. — Я должен был сообщить вам следующее: вчера я разговаривал с директором по поводу нашего общества, и он сказал, что им получено в министерстве разрешение на… — Козельский выразительно умолк на мгновение и произнес торжественно, выделяя каждое слово: — …издание — отдельного — сборника — научных — студенческих — работ! Объемом до десяти листов, товарищи.

— Ну? Хорошо? — настойчиво повторила Лена и тронула его за руку. Потом он стал сдержанней: «Это Лена Медовская. Он чувствовал, что и мать и даже маленький Сашка слушают его теперь только для того, чтобы сделать ему приятное. По первому вопросу Вадим ответил легко и быстро. — Просто, папа, случая не было. Лена хватала его за руку от смеха. :

И все ребята… Они уже спустились по эскалатору и шли вдоль перрона подземной станции. Ну — знаете! — Палавин усмехнулся, разведя руками.

Все-таки она еще молода, чтобы жить самостоятельно. — Вы понимаете, редчайший экземпляр! — наконец выпрямившись, сказал он, подняв к Вадиму необычно сияющее, помолодевшее лицо.

Он чувствует, как тело его напряглось, точно налито бешеным, злобным желанием ударить по мячу всей мощью руки, всем весом пятипудового тела, ударить так, чтобы мяч несся со свистом, как снаряд, чтобы он прошибал блок, валил кого-то навзничь, друг на дружку… На втором номере Вадим добывает своей команде три очка.

Он опять обнял трибуну обеими руками, но теперь Вадиму показалось, что он ухватился за нее, чтобы не упасть. Он прочел недавно «Полтаву» — сейчас расспрашивал меня о Петре, о Мазепе. — Так, Лена, может, пойдем завтра? — Завтра? Н-не знаю… — Лена с сомнением пожала плечами, сказала протяжно: — Завтра у меня вока-ал, разные дела-а… — Ну, делай как тебе удобно, — сказал Вадим. — И тебе здесь? Блеск… Они дошли до Печатникова переулка, и Вадиму пришло в голову, что они идут, наверное, в один дом. — Вот так всегда, пересмеешься, а потом грустно отчего-то… — сказала Лена, зевнув. Сначала в газетах, потом в университете, а потом, по полученным образцам, и у нас в институте. У него заслезились глаза, лицо горело. Вечно ты хнычешь, а всегда пятерки получаешь. Лагоденко все время хмурился и, отвечая Рае, смотрел в другую сторону. Только не надо на своих кидаться. Она то и дело кому-то сообщала: «Сережка с Вадькой разругались в дым! Ой, что будет!» Трудно было сказать, доживет ли она до четверга или умрет ночью от любопытства.

— Так ты, Димка, ничего, значит, не понимаешь? После этого случая с Козельским все тут зашевелились, кто когда-то на меня зуб имел. — Лену? Они что… вместе были или как? — Ну да, друг с дружкой катались! А у Лены этой свитер такой с оленями, как в кино, знаешь… Сергей промычал что-то и снова уткнулся в книгу.