Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Тема курсовой работы по физвоспитанию

Чтобы узнать стоимость написания работы "Тема курсовой работы по физвоспитанию", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Тема курсовой работы по физвоспитанию" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Корпуса, трубы, всевозможные постройки, пристройки и надстройки из кирпича, металла и дерева — все это было слито друг с другом, связано невидимой, но могучей и нерасторжимой связью.

Прежде, когда между ним и Леной еще ничего не было, он с удовольствием приходил на вечеринки, и ему было достаточно посидеть с друзьями, пошутить и повеселиться со знакомыми девушками, которых было много. — Ребята, не надо говорить о войне… — А знаете, что мне пришло в голову? — сказал вдруг Мак оживленно. Он улыбается им в ответ, и ему кажется, что все эти люди — его старые знакомые, он просто немного забыл их за пять лет. Громче всех, конечно, «лирическое сопрано» Лены Медовской: В первые минуты Бог создал институты… Лена в голубой шелковой кофточке, лицо разрумянилось, и пепельные волосы, поднятые сзади и обнажившие незагорелую шею, светятся на солнце и кажутся золотыми. А потом как-то все расстроилось. Я думал, что лучше поближе… — Чудесно! Я тебе отдам в стипендию — согласен? Ну конечно, он был согласен! — Я так рада, Вадим, — сказала Лена улыбаясь. Вспомнился школьный учитель рисования Марк Аронович — «Макароныч». Ему стало вдруг скучно, почти тоскливо, но не потому, что он отчетливо понял, что желанный разговор не состоялся, а потому, что неудача этого разговора уже была ответом на мучившие его сомнения.

Очевидно, она играла в первых номерах, на которые он опоздал. Ну, идемте! — Сейчас должны прийти за «молнией», — сказал Вадим. — Одну девушку… Она на заводе со мной работала, — Андрей почти всунул голову в печку, и голос его прозвучал придушенно.

А что все-таки будет главное? Есть вот у одного современного и хорошего поэта такие стихи.

Очень свободно. Теперь уже по пятому работает, строгалем. Несколько дней назад вернулась из санатория Вера Фаддеевна. Просто мне интересно: как ты хочешь жить? — Почему вдруг такой интерес? — Мне нужно! — Это вырвалось у него почти грубо.

— Рак легкого? — переспросил Вадим, бледнея.

— Ты не защищай ее, — сказал он сердито. Ты всегда был честным, Вадим, будь честным и теперь. Лена взяла Вадима под руку и заговорила громким, энергичным голосом, так что слышно было всему переулку: — Я утверждаю, — вот слушай, Вадим! — что и Репин и Семирадский были одинаково счастливы, потому что оба они испытали счастье художника, закончившего творение.

На глазах ее были слезы. А Сергей все еще гриппует. И как в дремоте — не мог ни шагнуть к ней, ни уйти… — Я очень рада, что мы пошли с тобой, — сказала Лена тихо и протянула ему руку.

Как писать? Это самое важное, а остальное… Остальное уже не суть. — Целуйтесь, не прикидывайтесь! Нечего тут! — кричал Лесик суровым голосом. Ее присутствие уже начало тяготить Сергея. — Брось, пожалуйста… — Вы не думайте, что она такая уж скромница! Она только что так хвасталась, так себя расписывала, а теперь, видите, очи потупляет.

— А что мне? Твоя забота… — проворчал Сергей, укладываясь на подушки. И это было приятно. Другое дело, что ты в чем-то принципиально не согласен с Козельским — действуй законно, заяви в комсомольское или партийное бюро, выступай, доказывай! Вот же как надо делать! А что это за нелепая партизанщина?. :

Но он только улыбнулся, когда ему пришло это в голову. Женщина-киоскер раздавала газеты и монотонно приговаривала: — Вам «Радиопрограмму»… Вам «Вечерку»… «Вечерку»… «Радиопрограмму»… Руки ее неуловимо мелькали, как у циркового иллюзиониста.

Понемногу освоившись со своим новым положением и обретя наконец дар речи, Лагоденко попытался узнать, кому принадлежит идея этой неожиданной свадьбы.

«Хорошо, что не застал ее, — подумал он, моя руки. После Лены должна была идти Галя Мамонова, потом Нина, потом Андрей, Спартак, еще две девушки и затем уже Вадим.

Постепенно этот поток начал редеть — медленно шли пары, торопливо пробегали одиночки… Лены среди них не было.

— Ах, винт зарвался? — пошутил Степан Афанасьевич и, оживившись, быстро завертел ложечкой. Это тайна.

По-моему, надо писать стихи со смыслом.

— Правильно, — говорит Вадим упавшим голосом. Андрюшка говорил, что у вас очень интересная. Не знаю… — Помолчав, Оля сказала задумчиво: — В нашей стране миллионы га лесов, а лесных врачей еще недостаточно. И радостно и грустно от этих встреч… Недавно на хоккейном матче Андрей встретил Пашку Кузнецова. Только у меня крепление раскрепилось… Он присел у ее ног и долго, непослушными пальцами перекручивал вслепую ремни, затвердевшие, как дерево. Он был уже навеселе и без пиджака, со сбившимся набок галстуком. — Если он хочет вступить в партию, это еще не значит, что его примут, — сказал он. Сергей прыгает, бьет с яростным, глухим всхлипом — очко! — Одиннадцать — десять. Те же усатые русские солдаты, только в белых рубашках и шароварах, похудевшие, с коричневыми от загара лицами, отражают внезапное нападение бухарцев. Не у нас. — Возьму сейчас книгу и попрощаюсь». Так должно быть, так будет. Сегодня вот, — он тряхнул «авоськой», — в «Гастроном» надо бежать, ужин обеспечивать. — Я же хотел почитать тебе новую работу, поговорить нам надо, да вообще… — Успеем, Андрюша. Сам он был спокоен, говорил шутливо: — Я же с немцами третий раз встречаюсь. Фотография незнакомой красивой девушки на чернильнице. Спартак в этот день был занят в райкоме, и верховное руководство осуществлял один Левчук. — Тост! За всех, кто борется в Китае, Греции, Испании, Америке — во всем мире. — Совершенно верно. Она была в пальто и надевала шляпку, собираясь уходить. Насчет очередей здорово схватил. — Батюшки! — шепотом сказала Ирина Викторовна, всплеснув руками и прижав их к груди.

— Я знаю картину. И Кречетов. Вспомнился школьный учитель рисования Марк Аронович — «Макароныч». Аспирант откашлялся и заговорил деликатным, мягко текущим говорком: — Для меня, товарищи, это несколько неожиданно.

Сергей уже несколько минут нетерпеливо ерзал на месте, чиркал что-то карандашом в блокноте и наконец попросил слова. Поступок неэтичный и, мне кажется, некомсомольский. — Редакционная тайна, — сказал Лесик. Для Сергея сообщение это было неожиданным. — Палавин? Черт знает что… Так. Давно это было, давным-давно.

Потом компания постепенно разбрелась. Она всю жизнь будет только брать у тебя и ничего взамен. Я что толкую — у меня не лежит душа писать тысяча первую работу об Иване Сергеевиче Тургеневе, тем более что ничего оригинального об Иване Сергеевиче я сказать пока не могу. :

— Не зачетку, а зачетную книжку.

Андрей остался ночевать у Вадима. А чего он все-таки хотел? Пожалуй, он хотел затеять спор по существу и «по душам», оправдываться, доказывать, обрушиться на Вадима многопудовой эрудицией, но самому начинать этот спор было неловко, недостойно, а Вадим так и не начал.

— Мы с Димой заводскими делами увлеклись, — сказал Андрей.

— Знал ты человека — всеми уважаемого, стипендиата, активиста, умника, то, се… и вдруг бац! Узнаешь какую-то случайную деталь, один бытовой штрих, и этот человек… Вдруг все слетает, как ненужная шелуха, таланты, эрудиция, то, се. К чужим знаниям, особенно в областях мало ему знакомых, он всегда относился с невольной почтительностью. Он начинает ходить по кабинету, крепко сцепив руки за спиной, глядя вниз. На двойку. Он обернулся — Люся Воронкова. — Я ненавижу этих ваших стариков и старух. Спартак никогда не получал на экзаменах меньше пятерки. Поставив редчайший экземпляр в шкаф, Козельский сел в кресло и выложил на стол коробку дорогих папирос «Фестиваль». Сергей возвращает. — Да, да! Как же, как же! — подхватил Козельский, засмеявшись. Одним словом, успех был полный. Это, может быть, последний мяч в игре. Вадим даже не был опечален или расстроен, просто ему надоело стоять. И вообще он наделал много глупостей в первый день. Он прочел недавно «Полтаву» — сейчас расспрашивал меня о Петре, о Мазепе. — Конечно, вы ничего не замечаете! А Лена Медовская заметила бы, потому что она женщина. — Ведь тебе Воронкова сказала. — Или, может, не стоит? Может, твои «трели-дрели» важней? — Печать надо, конечно… мало что… — пробормотал Батукин, нахмурясь.

Лена пожала плечами. Я рассказывал ему о своей работе. Дай, я возьму тебя под руку. — А ты все успел? — спросила Марина Гравец.

Их встречает мать Сергея, Ирина Викторовна. — Береги себя, сын!. — У нас такой шум, ничего не слышно! Приходи к нам… Ой, мальчики, помолчите! Коля! Сергей, я прошу… Она смеялась, говорила что-то кому-то в сторону, потом Вадим услышал незнакомый и кокетливый женский голос: — Вадим, а вы блондин или брюнет? И снова хохот, возня, какие-то металлические звонкие удары и чужой бас: — Слушайте, Вадим, дорогой, одолжите сто рублей! И смеющийся голос Лены: — Они дураки, Вадька, все пьяненькие… — Понятно.

Лучшим игроком института и кумиром институтских болельщиков считался Сергей Палавин. :

Даже, прости меня, пошловатый. Ну-с, дальше… Кречетов ведет спецкурс по Пушкину. Да, день был испорчен.

Вадим заглядывает через его плечо, — длинные листы исписанной бумаги, над одним жирная надпись печатными буквами: «Глава первая». Прошу вас, увольте! Газетного рецензента можно натаскать за месяц, а ученый формируется годами.

Лагоденко промолчал, насупившись. Поэтому он набросал вокруг голого черепа несколько туманных штрихов, которые могли быть и волосами и одновременно казаться игрою света и тени.

— Ну-с, молодые люди, курите, рассказывайте! — Борис Матвеич, вы меня извините, но мне надо идти, — сказал Сергей, взяв папиросу и вставая. Дни у нас теперь горячие… Видите плакат? — Кузнецов указал в окно с видом на заводской двор. Значит, у меня есть какие-то достоинства, верно ведь? — сказал Сергей, подмигивая. Потом встал с дивана и ушел в свою комнату спать. Ну почему, как по-твоему? Почему?» Больше всего его раздражало то, что мать через три года после его возвращения из армии как будто совсем забыла, что он прошел фронт, видел столько страшного и жестокого, что он стал на войне настоящим мужчиной и знает о жизни такое, что ей и не снилось. И он злился на себя и на запаздывающий автобус, на бюро погоды и на то глупое и отвратительное чувство стыда, которое охватило его. И плыла в воздухе нетревожимая паутина, просеки затоплялись жухлой листвой — ее никто уже не убирал до снега, и далеко по реке разносилось одинокое гугуканье последнего катера с каким-нибудь случайным пассажиром, забившимся от холода в нижний салон. Можно только гадать». — Козельский даже позволил себе лукаво улыбнуться. У Спартака было редкое качество: не думать о том, как он выглядит со стороны, как принимают его, Спартака Галустяна, худощавого юношу в черном, неуклюже просторном костюме, с тонкой шеей и очень юным, чистым лицом.

— Ну что ж, помощником капитана — хорошее дело, интересное… — Кому ты рассказываешь? — проворчал Лагоденко сердито. — Какие пустяки? Ты покупал билеты? — Нет, ну… Ничего ты мне не должна.