Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Скачать реферат на тему лобачевский

Чтобы узнать стоимость написания работы "Скачать реферат на тему лобачевский", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Скачать реферат на тему лобачевский" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

На Вадима набросилась Лена: — Как вам не стыдно! Вы нарочно подстроили, позвали этих слесарей.

Пожав плечами, Андрей пробормотал: — Сама говорила, что никогда больше не останешься у тети Наташи, потому что она всю ночь спать не дает своими разговорами. — Ну что ж, вставай, Раюха… Он поднялся, и Рая, с сияющими счастливыми глазами, встала рядом с ним, крепко ухватив его за руку. Слесарем работал у нас в инструментальном. А так — что получилось? Халтура, явный брак, и больше ничего… Когда Балашов кончил, весь зал неожиданно зааплодировал. Обязательно найдите это место! А главное, будьте смелее, делайте обобщения, не копайтесь в пустяках. — Четверка, четверка! Тра-ля-ля, как я рада! — говорила она, приплясывая. Он даже не заметил нелепости этого ответа и некоторое время затруднительно молчал. Развлекаться философствованием вы можете в другие часы, на других семинарах, а у меня извольте учиться. Вера Фаддеевна и в детстве не баловала сына чрезмерной лаской, не сюсюкала и не тряслась над ним, как это делают многие «любящие» матери. Можно было побежать не по тротуару, а по проезжей части и догнать ее очень быстро. — А сам небось уверен, что талант у него есть». Это был электротехник из цеха термообработки Шамаров — молодой человек с фигурой тяжелоатлета. Вадим не ответил.

Нет, не хотелось — ему казалось, что все его страдания заключаются сейчас единственно в том, что ему нечего курить.

— У нас здесь столько талантов, — сказала Альбина Трофимовна.

— Я закурю. С одной стороны — он твердо считал, что они должны ехать на периферию, и именно туда, где специалистов мало, где они всего нужнее, с другой стороны — понимал, что не сможет им сопутствовать.

Одни здоровались с ним издалека, другие подходили и радостно трясли руку.

Мы пересказываем друг другу давно известные науке вещи. — Да, Козельскому досталось основательно… — Послушай, этого надо было ждать! Старик все-таки гнул не в ту сторону. Это естественно. Исключили его — и правильно сделали. Мы можем посоветовать тебе только одно.

— Да ты, брат, становишься деятелем! — Сергей рассмеялся, оправляя сзади воротник на Вадимовом пальто.

Глядя на его мощную, обтянутую фуфайкой спину, под которой тяжело двигались бугры лопаток, Вадим спросил с удивлением: — Так долго? — Она уехала в Ленинград… Вот пропасть, все дрова сырые, — пробормотал Андрей, ползая на корточках по железному листу и упорно не поворачивая к Вадиму лица.

Но эта новая комбинация теперь почти не волновала Вадима. — Лагоденко, ты хочешь что-то сказать? — спросил строго Федя Каплин. И вид у него был какой-то неуверенный, напуганный, что я… ну, просто… — Лагоденко энергично потер затылок ладонью и развел руками. :

Вадим сказал, что с его ботаническими познаниями гадать об этом было бы бесцельно. Кстати, люди, которые так прекрасно все понимают, никогда почему-то счастья не достигают.

— У нас есть лишнее. Она пришла как раз в обеденный перерыв. Она, говорит, была против этого знакомства, но она же Сергею не указ! Ну, дружили они, ходили-гуляли, а потом разошлись.

Окно покачивало ветром, и по комнате с сумасшедшей легкостью метался солнечный зайчик. И отца ведь так же любили ученики, хотя он никогда не добивался этой любви и даже, помнится, с насмешкой рассказывал матери о каких-то педагогах из своей школы, которые «организуют» эту детскую любовь, из кожи вон лезут, чтобы стать «любимым учителем».

— Так. Где-то хохотал Лесик: — Мак, это же газопровод, а не дорогая могила! И песок не сахарный — сыпь, не жалей! — Отстань! — Нет, вы посмотрите на редактора.

— На работе. Студенческие годы — это самые светлые, чудесные годы в жизни, не правда ли? А тебе не терпится! Тебе хочется сейчас же запрячь ее, повесить гири! Успеет еще, господи… — Конечно, мама правильно рассуждает, — сказала Лена, обиженно и исподлобья глядя на отца.

Об этом поступке Сергей знал по рассказам Вадима: Лагоденко при сдаче экзамена нагрубил Козельскому, но как и что именно он сказал профессору — Сергей не знал.

Характер дурной, черт его знает, нервы… В общем, он недоволен тем, что срывается завтрашнее заседание, но выступать завтра он будет все равно. — Научное общество, н-да… Один другому что-то подписывает, подделывает. — Не знаю, не знаю… Во всяком случае, конечно, Сырых претендует вполне по праву. Многие, еще не успев разогреться, работали в пальто, но постепенно все стали разоблачаться. Сережка сказал, что если б она жила в Африке, у нее давно были бы дети. На человека приходилось в среднем шесть кубометров земли, которую следовало перекидать с высоких земляных холмов, нарытых вдоль всей траншеи. Теннисная ракетка в чехле. Ему было приятно сидеть рядом с этой красивой девушкой, на которую все обращают внимание. Они подают — мяч низко летит над сеткой и попадает прямо в руки Бражнева. — Действительно, что создано в мире выше русского реализма? Выше Толстого? И сколько великих имен! Пушкин и Гоголь, Лермонтов, Тургенев, Толстой, Чехов, Горький… А Козельский, этот начетчик от литературы, что он вообще понимает в Гоголе? Только цитирует, упоенно закрыв глаза, оставшееся в памяти с гимназических лет: „И какой же русский не любит быстрой езды?. — А ты, пожалуйста, ничего у меня больше не проси! И делай свой свитер где хочешь! Сергей не ответил и продолжал с аппетитом есть котлеты, густо намазывая их горчицей. — Не помню. — Хватит, побывал. — Ну, взялись? Или еще нет? — Она держит перед ним подушку. Попробовал замок, подергал дверь. — Конечно… — Ну, пусть будет по-вашему! — сказал Вадим и рассмеялся облегченно, весело.

— Да, я эту схоластику терпеть не могу. Спартак и Нина тоже поздоровались молча, а Лагоденко сказал: — Привет.

Должна уметь одеваться, петь, быть красивой — понимаешь? — Понимаю. Ай-яй-яй! Нехорошо, Шура! — балагурил Спартак. Они вышли на площадь и ждали у перехода, пока пройдет поток машин. А все-таки вернуться ты должен. Значит, надо ехать сразу после лекций.

— А галстук как? Ничего? — И галстук ничего. — Позволь уж мне знать, Вадик! — Ну хорошо, — сказала Нина, помолчав. Впервые Оля так надолго уехала из дому, и эта поездка произвела на нее неизгладимое впечатление. :

— В автодорожном учатся. Она подбежала к нему.

— Там увидим, — сказал Палавин коротко и протянул руку. — С чего бы это веселье? У столика появился вдруг Алеша Ремешков, которого все называли Лесик, — долговязый кудрявый парень, весельчак и острослов с третьего курса.

— Только скорее! Полчаса до смены. Он сказал, что члены общества должны выдвинуть одного делегата на научную студенческую конференцию Ленинградского университета.

— Что же ей досталось? — Надо узнать! Люся, догони ее! Люся Воронкова побежала в раздевалку, но, вскоре вернувшись, сказала, что Лена уже оделась и ушла. Ирина Викторовна встречает Вадима как сына — целует, разглядывает ревнивым и пронзительным взглядом, умиленно восклицает: — Господи, да ты совсем мужчина! Боже, какие плечи, голос!. На этой почве конфликт еще более углубляется, но затем происходит их примирение. Вскоре, однако, она сама разговорилась и рассказала, что учится в сельскохозяйственном техникуме и мечтает посвятить себя лесному делу. Понимаешь, то, что ты рассказала мне, это — как бы сказать? — это еще не криминал. Она взрослый человек, знала, на что идет. — Что же нашли наконец? И Вадим снова рассказал все сначала. Может быть, ты сможешь помочь как-нибудь, посоветовать… Я думал, ты уж не работаешь здесь. Тоска томила неотступно. Но по тому, как сразу притихли ребята, как они смотрели на Лену, внимательно, не отрывая глаз, Вадим понял — им как раз нравится, что Лена такая красивая, необычная, весело улыбающаяся, в нарядном платье. — Ломился по лесу, как медведь! Что вы за меня уцепились? Игра окончилась.

— И я слушаю тебя — и тоже… верю, сынок! Конечно, я поправлюсь… «Раковая опухоль, исходящая из эпителия бронхов, реже… реже из чего-то еще, — с отчаянием вспоминал Вадим.

И потребует времени. — Мама! Ну, до свиданья! — сказал Вадим, шагнув к матери, и остановился. Она улыбалась. Никто не хотел говорить первым. Большая красавица! А умная — вай, вай! Умнее меня на три головы… Вместе со студентами пошел в Третьяковку и Иван Антонович Кречетов. На следующий день в городской кассе Вадим купил два билета на ту самую вещь, о которой говорили.

Солнечный апрельский день, рвущийся в комнату сквозь открытое настежь окно. Он обмакнул «кисточку, снял с нее ногтем волосок и нагнулся к диаграмме. Она вся была какая-то угловатая, сухая, и голос у нее был резкий и слишком громкий и самоуверенный для девушки. Что? Да, да, он знает, что говорили и писали другие, а вот самому раскинуть мозгами… Аппарат звукозаписи. :

— А я и теперь люблю ее. — Беда в том, что повесть товарища Палавина написана как будто по рецепту. — Не Елочка, а Ольга, — сказала девушка, строго посмотрев на брата.

Даже не знаю… Вот если бы ты пришел к нему… мне кажется, он бы тогда задумался, он бы понял, потому что ты… вот ты такой.

На ее месте возникала широкая магистраль, и контуры этой магистрали уже отчетливо вырисовывались обломками снесенных домов и заборами строительных площадок, за которыми подымались красно— и белокирпичные этажи новостроек.

Слова Белова — только слова. Кто прочтет ее и оценит? Никто… Ровно три часа. Так что не волнуйся. И потом Сергей технически образован, он работал во время войны техником по инструменту. И разве дрели поют. — Где живет ваша тетя Наташа? — В центре. Еще некоторое время он молчаливо возмущался, пожимал плечами, что-то поспешно записывал, но потом успокоился и демонстративно засунул руки в карманы. — А что, собственно, я должен делать? — Ничего ты не должен! И вообще вы правы, все вы правы тысячу раз! Но дело, по-моему, не в том, чтобы трахнуть человека по голове — пускай даже за дело — и спокойно шествовать дальше, оставив человека на произвол судьбы. Вспомнил? Ну и принесла вот… Сережа, ешь с хлебом, что за еда без хлеба? Он хмуро смотрел на мать и не видел ее, углубленно думая о своем. Я не позволю производить над собой эксперименты! — Он говорил теперь очень громко и уверенно и размахивал кулаком, точно нацеливаясь самого себя ударить в подбородок.

Возглас с места: «Правильно, Петя! Полный вперед». Устал… А Борис Матвеевич, кстати, этого не заметил. Еще за дверью он услышал звуки рояля и оживленный шум голосов. То, что ему предстояло, вовсе не было похоже на педагогическую практику в школе, с которой Вадим уже познакомился.