Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Скачать реферат бесплатно на тему витамины

Чтобы узнать стоимость написания работы "Скачать реферат бесплатно на тему витамины", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Скачать реферат бесплатно на тему витамины" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Да, Сергей тоже это заметил, — повторила Лена. Оля выбежала в большой мужской шапке из пыжика, синих лыжных штанах и сером свитере.

Мне пора идти. Ты даже обязан выступить, как старый комсомолец, активист, — понимаешь? Тебя уважают, к твоему мнению прислушиваются, ты не должен молчать. — Хотя да, время-то позднее. Он с интересом вглядывался в лицо Спартака, стараясь узнать, какое впечатление произвела на него речь Лагоденко. Ночью весь завод был во мраке, ни одного освещенного окна — идешь в перерыв, только изредка цигарка мелькнет. — Выверните наволочку наизнанку. Он радостно верил в это. — Почему, Ирина Викторовна? — Вадик, у ней с легкими не все благополучно, — Ирина Викторовна сказала это совсем тихо, горестно наморщив лоб. А Николай у нас физкультурник, борец… — Не борец, а десятиборец, тетя Бина, — сказал летчик, усмехнувшись. — Но, надеюсь… ты сейчас не занят? — Я ждал тебя. Всем хотелось еще поговорить о сборнике, высказать свои догадки, предположения, — новость была неожиданной, радостной для всех, и в аудитории сразу стало шумно и весело. — Не шути, Вадим. Палавин сидит в первом ряду, сгорбившись, сжимая ладонями голову. — Знаешь, я люблю смотреть на людей в театре, — говорит она вполголоса, — и угадывать: кто они такие, как живут? Это очень занятно… Правда? Вот, например… — Не опуская бинокля, Лена придвинулась к Вадиму и заговорила таинственно: — Вон сидит молодой парень… рабочий, наверно… Это его премировали билетом, да? Потому что он один… А вон студентки болтают, справа — видишь? Обсуждают кого-нибудь из своей группы.

Бригадирами назначили Лагоденко, Вадима и Горцева. Палавин вошел, нерешительно озираясь, чуть ссутулившись, с горящей папиросой в зубах, и сразу остановился — он не ожидал встретить здесь столько знакомых.

Вадим услышал одну фразу, громко сказанную Сергеем: «Но почему вы-то не можете?» Козельский заговорил что-то еще тише, мягче и в таком тоне говорил очень долго, без перерыва.

Минуту они молчали, глядя друг другу в глаза: Козельский чуть насмешливо, иронически прищурившись, Вадим с напряженным, нелегко дававшимся спокойствием. Самые интересные люди могут надоесть, если их видишь каждый день».

Он угрюмо посмотрел на Вадима, потом на пустой автобус — должно быть, ждал кого-то из Москвы.

— Четверка, — сказал он сквозь зубы и, не задерживаясь, пошел к выходу. Работа шла и вечером — вспыхивала с сухим треском электросварка, перекликались рабочие на лесах. Крикливым, мальчишеским голосом говорил Батукин, с ним спорил тот самый густобровый коренастый слесарь — его фамилия была Балашов; выступали один за другим взрослые рабочие, молодые ребята, девушки, читали стихи на память, говорили азартно, наперебой.

— Вы считаете? Пожалуйста, докажите! Прошу! — Козельский сделал рукою широкий жест, словно расстилая перед Вадимом незримое и свободное поле. Нет, нет, я тебя не виню.

Оля, далее не взглянув на Андрея, продолжала: — Хотя, вероятно, он пользуется большим успехом. И было холодно, коченели ноги. Он всегда теперь торопился, разговаривал на бегу, отрывисто и озабоченно, у него появились новые слова и новые жесты в разговоре.

Подошла Ирина Викторовна и сказала, что Сережа еще в постели, сейчас подойдет. Мне пора, — сказал Вадим. Да, теперь — в темпе, теперь — выиграть, теперь — чего бы это ни стоило! Выиграть три мяча! Вадим забивает два из них… Судья поднимает руку, зрители что-то ревут, трудно разобрать что, свистят… В чем дело? — Двойной уда-ар! Ага, у кого-то из химиков двойной удар… Судья дает продолжительный свисток. :

Вадиму нравилась эта спокойная сероглазая девушка, самая старшая на курсе, — ее все уважали, а девчата, которые жили с нею в общежитии, по-настоящему любили ее, шутливо и нежно называя «мамой».

Ну, это какая Европа!. «Капустник» окончился. Нет, он не зайдет… Занятый своими мыслями, Вадим не слышал веселых шуток и говора с разных сторон, неумолкающего смеха, задорной перебранки девушек.

— Невелик гусь, — проворчал Василий Адамович. Сизов идет к своему столу и, рывком отодвинув кресло, садится. — Вадим! Что это значит? — спросила Лена строго и довольно громко.

А как он относится к институту, в котором учится, к своей будущей профессии? Быть педагогом? О нет! Это же удел посредственностей, бездарен, неудачников.

По правде сказать, Вадим сильно волновался. — Ах, как умно! Не все же такие гении, как ты. Студенты по-хозяйски бродили по залу, коридорам, некоторые подходили к Палавину, сидевшему за столом на эстраде рядом со Спартаком, и что-то говорили ему со смехом, заглядывали в рукопись… Андрей привел почти весь литературный кружок.

Неожиданно из зала раздался звонкий голос Валюши Мауэр: — Маришка, можно я отсюда выступлю? — Нет, выходи к трибуне, — сказала Марина.

Они прошли через небольшой садик с голыми деревьями и высокими прутьями спиреи, которой была густо обсажена дорожка. За стеной, в соседней квартире, три раза коротко пискнуло радио — семь часов. Ну конечно! Там-то спокойней: есть установочки, формулировочки, все много раз обговорено, гремели споры — слава богу, давно отгремели. Как началось, с чего? Что уже сделано? Курите! Вадим рассказывал долго. Протолкавшись сквозь толпу болельщиков, Оля подходит к нему, притрагивается пальцами к его руке, еще полной внутренней дрожи и напряжения. И всегда ведь у него так: правильные мысли приходят на пять минут позже, чем нужно. Научитесь говорить по-русски, голубчик. — Сережа, моя работа у тебя с собой? — спросила Нина, запыхавшись. На ученом совете тебе высказали, в общем, правду. Мы учимся? Учится вся страна. — Это почему? — спросил Спартак. Я сейчас на подъеме и снижать темпов не собираюсь. Когда профессор сделал наконец паузу, Лена, даже не придвинув записку, а пренебрежительно развернув ее там, где она лежала, на середине стола, прочла ее издалека. — Потому, молодой человек, что произведения современности слишком пахнут типографской краской. — Я-то знаю, как вы не берете, Сережа! — сказала Альбина Трофимовна многозначительно. Наше свидание далеко не любовное. Здесь даже воздух был иной, свежепроветренный, немного прохладный. — Да, это мне только что сделали. Палавин раздумывал мгновение — и вдруг решительно сел в кресло. Начальник цеха озадаченно пожал плечами. Вот валят сосны. — Неуклонное прогрессирование и всегда летальный конец. — И мы не голубей гоняли, и мы были в армии, имеем награды, а теперь вот тоже сидим за партами, сдаем зачеты и живем по-студенчески. Он лежал тогда без сознания в мурманском госпитале со страшной раной в бедре. — Лена, говоришь, занята? — спросил Андрей. — Слушай, вполне возможная вещь! А, ребята? — В Китае надо, во-первых, поднимать индустрию, — сказал Мак внушительно. — Ну что я буду там делать без тебя? Я тебя прошу, слышишь? Секунду он колебался, глядя в ее глаза, широко раскрытые от обиды. — Так тебя ж, Дима, воспитывали где? Дома. — Ложись-ка ты спать, — сказал Вадим. — Слышу, — сказал Вадим, кивнув.

Говорили все понемногу, горячо. Болельщики врываются на площадку, пожимают руки Сергею, Вадиму, Бражневу, всем, кому успевают. Ведь спать, видеть сны — это счастье! Многие люди, наверное, сейчас видят сны… Вадим очутился на яркой, широкой улице.

— Если Лена тройку получила, я совсем засыплюсь. Можно уйти? — Прощай! — Она щелкнула замком и распахнула дверь. — Так, ничего… — С Козельским поругались, да? Что, конспекты требует или что? Ей никто не ответил. — Да, да, — сказал Сергей, нахмурившись.

— Всегда letalis? Да совершенно это неверно! — горячо воскликнула Валя. С одной стороны — он твердо считал, что они должны ехать на периферию, и именно туда, где специалистов мало, где они всего нужнее, с другой стороны — понимал, что не сможет им сопутствовать. На этой почве конфликт еще более углубляется, но затем происходит их примирение. :

И потом Сергей технически образован, он работал во время войны техником по инструменту.

— Я ведь готовлюсь не к этому ученому совету, а к следующему. — Мне кажется, товарищи, что-о… — начал Сергей, внушительно откашливаясь, — наше собрание пошло по неверному пути.

Общий разговор сам собой прекратился. Ирина Викторовна на цыпочках вошла в комнату с кастрюлькой в руках, в которой дымилось молоко и плавали желтые пятна масла.

«Ну наконец-то правильная зима!» А Вадиму было не до снега и не до лыж. Команда собралась в спортзале сразу после лекций. А по правую руку — высоко на холме Кремль. — Теперь просуньте руки внутрь… ну, внутрь! Вот так. Я хочу сказать, что когда женщина может быть для тебя только женщиной, — это очень мало. А он сейчас же понял, что ответил неумно и что после этого убожества под названием «доклад» любая деловитость и строгость должны выглядеть очень неуместно, смешно. Бессмысленно, чтобы столько людей страдало от присутствия одного человека. Глупости! И он действительно в первое время забегал раз в неделю на завод, в комитет комсомола, в клуб и общежитие. Он стал слушать музыку. Голос его звучал слабо, почти невнятно. — Не хочу. — А Ирина Викторовна поковыряла да отставила. Но Вера Фаддеевна осведомлялась больше насчет ужина: хорошо ли посолено и дать ли горчицы. Он говорил так, будто и действительно не слышал ничего, кроме выступления Палавина. Ему было весело и легко, как никогда. Надо, чтобы она последила за ней. — Где ты пропадал?! — кинулся к Вадиму Василий Адамович. Но, конечно, печатать мы будем только лучшие работы, наиболее интересные, так что вам открывается широкое поле для соревнования.

— Разве это справедливо? В том же самом новогоднем «капустнике» два эпизода — в библиотеке и насчет стенгазеты — придуманы второкурсником Платоновым.

Зачем, в конце концов, надо ему одолжаться у Козельского? С таким же успехом достал бы книгу в библиотеке… Голоса Козельского и Сергея все еще гудели в коридоре. Он что-то не так читает, слишком сухо, видите ли, воды мало, морского тумана… И тут же на экзамене старого профессора оскорбляют, называют схоластом, балластом и так далее.

Очень неприятная привычка». — Ах ты, сорока меня все же огорчила! Надеялся я, что павлина прокатят… Ну ладно! В общем, такой у нас с ним вышел разговор… «У меня, — говорит он, — сейчас большие неприятности. — Наверно, очень трудно? Да? — спросила Галя. Постепенно этот поток начал редеть — медленно шли пары, торопливо пробегали одиночки… Лены среди них не было. :

А Вадим в это время шел через Крымский мост. Почти весь март Вадим вместе со всем курсом был занят педагогической практикой в школе. Ференчук в стеганой телогрейке и фуражке защитного цвета подошел к «молнии», долго и молча стоял перед ней, потом оглянулся.

Смотрю: показывает мне два пальца. — …это дело собрания. — Мы видимся часто. У меня же отец главный инженер. Только маленькие отцовские часы со светящимся циферблатом горели на стене наподобие светляка.

Вот следующим вопросом Козельский наверняка его угробит… И Козельский, очевидно, думал так же и продолжал настойчиво, все с большим азартом и вдохновением, забрасывать Вадима вопросами по «фактическому материалу».

Волейбольная секция начала регулярные тренировки — близился второй тур межвузовских соревнований. Трудность в их множестве, в странном сплетении встреч, обстоятельств, сказанных кем-то слов, в вечном непобедимом стремлении к лучшему и к новизне. Поэтому я, вероятно, знаю его лучше, чем кто-либо. — Ах да, совершенно верно… Скорее критическая статья, не так ли? Ну, мы всегда успеем ее прочесть, обсудить, это не проблема. — А так ты сдашь лучше… — Чепуха! — сказал он. Писать некогда — мы роем во дворе щель от бомб… …13 августа. — Валюша, успокойся! Тише! — говорил Вадим, растерянно гладя ее жесткие, густые волосы. Конечно, твоя сестра с Вадимом, наверняка. Он очень хороший парень, добрый, честный, но… скучный. — А Николай… — ахнула Муся, — утонул? — Утонул, — сказал Шамаров, посмотрев на нее. «Сейчас подойдет ко мне и скажет: что же ты, Ленский, не танцуешь?» — подумал Вадим. Вовсе не в том. — Товарищ Крезберг рассказал мне сегодня, за полчаса до комсомольского бюро, о том, как Палавин писал свой реферат, — сказал Крылов, — так нашумевший в наших «ученых кругах».

Выпуклые глаза Валюши изумленно расширились. Вадим, ну что за характер у человека? — сказала она тихо и с горечью, повернувшись к Вадиму. — Поезжай, поболеешь за своих.