Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Семья законодательство о семье реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Семья законодательство о семье реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Семья законодательство о семье реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

А мне еще надо к Смоленской площади. — Все равно не выйдет, так и знайте! Я этот экзамен пересдам.

Он замечал, что некоторые студенты по-новому, недоброжелательно или насмешливо косятся на него, что другие обижены его отказом разговаривать. Он ушел, крепко зажав под мышкой свою толстую кожаную папку. Я сейчас… — И он так же стремительно, как и появился, исчез в толпе. Я с самого утра вас жду. Ни в чем, понятно, себе не отказывает. Всем хотелось еще поговорить о сборнике, высказать свои догадки, предположения, — новость была неожиданной, радостной для всех, и в аудитории сразу стало шумно и весело. Другие томились, третьи безразлично покашливали, шепотом беседовали между собой. Но я был честен… Любил свою работу… А если я подавал кому-то дурной пример, вот не знаю только чем: своими манерами, жизнью, своей индивидуальностью… — Он пожимает плечами. Оттого и работы пишутся ученические: общие рассуждения, натасканные из учебников, популярные статейки без проблеска оригинальной мысли. Но студенты не отпустили его, проводили до автобусной остановки и стояли там, оживленно разговаривая и развлекая этим всю очередь, пока не подошел автобус.

Другое дело, что ты в чем-то принципиально не согласен с Козельским — действуй законно, заяви в комсомольское или партийное бюро, выступай, доказывай! Вот же как надо делать! А что это за нелепая партизанщина?.

А теперь каким-то молчальником стал. Звездное небо опустилось над городом, дыша на него пахуче и влажно — весной.

— И последнее, — с азартом закончила Лена. Ну, приползла. — Ну, пожалуй… Да, да… Вот только еще последнее: как назвал Гоголь свое произведение «Женитьба»? Вадим сказал — комедия, но, оказалось, не комедия, а «совершенно невероятное событие в двух действиях».

Все были заняты своими делами. — Сейчас, — сказал Вадим, вынимая записную книжку.

Он всегда теперь торопился, разговаривал на бегу, отрывисто и озабоченно, у него появились новые слова и новые жесты в разговоре. — А! В таком случае — спокойной ночи! — Спокойной ночи, — ворчит Андрей.

А другие говорят, нечто эпохально-гениальное. — Просто он никогда не говорит о себе. Издали, еще не видя Мавзолея, слышит Вадим волнами нарастающее «ура».

— Оказалось, что самые низкие показатели в эту сессию именно по его курсу, ну и Борису Матвеевичу влетело! И Крылов выступал и Иван Антонович — все против него. — Тюлень ты, тюлень! Левчука не видел? — Где-то здесь был.

— Я вас не узнаю. Но — и Сергей просил, и Валя, моя сестра, очень просила… Одним словом, вскоре я узнал от Вали, что реферат Сергея оказался удачным, был зачитан в вашем НСО, одобрен кафедрой. Да, личная жизнь у нас сливается с общественной. А у вас, понимаете, нету этого… телефона… — Этого, этого! — сердито передразнивал Лагоденко. :

И со мной держишься как новичок. Но Вадим чувствовал, что причиной этого безмолвия, этой глубокой тишины, обступившей его со всех сторон, была всего-навсего вежливость.

Или он собирался как-нибудь задобрить Вадима? Прощупать настроение? Разжалобить? Поразить эксцентричным стилем? Кто его разберет… Ясно одно — здорово пошатнулись его дела, если он пускается на такие трюки.

И нос тоже. Приступайте ко второму. Он с тревогой и удивлением убеждался в том, что не находит слов для продолжения разговора.

Вадиму идти далеко, он у нас ночует.

— Что он сейчас делает? — Работает, — ответила она с вызовом и повернулась, чтобы уйти. Я поддерживаю кандидатуру Андрея Сырых. Кто живет сейчас на той даче, на той веранде с разноцветными стеклами? Кто купается на песчаной косе? Да, верно, и нет уже этой косы — прорыт канал Москва — Волга, река поднялась, и косу, должно быть, затопило… А вот отец смотрит на него строго и пристально, немного печально и говорит тихо: «Мать береги».

— Что вы так далеко сели? Идемте вперед, возле меня как раз два места есть.

Вадим слушал его рассеянно. — Ну, понятно. Как началось, с чего? Что уже сделано? Курите! Вадим рассказывал долго. — Идите скорей, Вадим, а то вы опоздаете на метро. — Нет, — сказала она, надменно подняв лицо. Завод находился в другом конце города. А Борис Матвеевич только лишний раз доказал свое равнодушие к нашим делам — чуть не забыл о самом главном сказать. У него уже пропал всякий интерес к этой книге, и он с легкостью отказался бы от нее, но это было теперь неудобно. — А как насчет ма-чжонга? Помолчав мгновение, Козельский проговорил с неожиданной холодной злобой: — Никак насчет ма-чжонга. Потом это заметил кто-то из учителей и попало всему классу. Они ссорятся. Потому, кстати, он и на экзаменах идет всегда отвечать среди последних, когда отвечают наиболее слабые. Ведь он самый пошлый, ничтожный эгоист в личной жизни. — Познакомься, Вадим, это моя сестра, — сказал Андрей, — Елочка. Вадим часто видел Москву во сне, просыпался среди ночи — и не узнавал своей низенькой тесной комнаты на окраине Ташкента: в окно глядело незнакомое черное небо с очень крупными, выпученными звездами, сонно кричал ишак, пели лягушки в арыке. — Прекрасный аргумент! — сказал Андрей, рассмеявшись. В коридоре появился улыбающийся Лесик с папиросой в зубах. — Пошли или пришли? Лена не ответила и покачала головой. Можно только гадать». Может быть, все поверили ее словам о больном горле. Палавин быстро вышел из комнаты в прохладную полутьму коридора. — У вас, наверное, насморк. Оказалось, это вторая группа силой выдвигала на арену своего представителя. На мосту было ветрено, как всегда. — Разве только родственникам или знакомым девушкам… — Скажите, Борис Матвеевич, а кто будет составлять сборник и редактировать? — Вероятно, Иван Антонович Кречетов, профессор Крылов и я. Можно здесь? — Да, да. И точно так же, если подумать, можно установить, «что худого ты сделал» в истории с Козельским, «что худого ты сделал» мне, кому-то другому, третьему.

Народ у нас этим интересуется, в библиотеке от читателей отбою нет. На прошлой неделе Лена и Вадим оставались делать курсовую стенгазету — Вадим был главным художником газеты, а Лена возглавляла сектор культуры и искусства.

— У меня что-то голова разболелась, — сказала Лена, томно вздохнув. Нажимая правой ногой на педаль, человек заставлял молот с легкостью расплющивать кусок металла. Да, квартира была чудесная, но Вадима интересовало одно: где же ее хозяин? Наконец Лена приоткрыла дверь в одну из комнат — Вадим увидел письменный стол с зеленой настольной лампой, книжные шкафы, блеснувшие тисненым золотом корешков.

Вначале, на первом курсе, он занимался, пожалуй, больше, усидчивей и азартней, чем впоследствии, когда студенческая жизнь вошла в привычку и он научился экономить часы и понял, что на свете, кроме конспектов и семинаров, есть еще множество прекрасных вещей, которым тоже следует уделять время. Рядом с ним заморгал второй. :

— Маринка, стоп! — протестовал Вадим.

Когда ехали обратно, денег хватило только на билеты. Они вошли, разбудив дремавшего кондуктора, и в троллейбусе не сказали друг другу ни слова. Было уже больше тысячи картин, сотни рисунков, скульптура, гобелены — неплохой дар, а? В миллион триста тысяч рублей оценили все собрание.

Вот он и сам выбегает в коридор, что-то напевая и шлепая себя по лбу покрышкой от волейбольного мяча.

Он не видел московского кондуктора пять лет. Вадим остался один в комнате Палавина. Тем более о делах завода. В этот день он успел много, как никогда, и закончил весь реферат вчерне. Никак нельзя. А вот, например, Семирадский написал картину «Танец между мечами». Я знаю примеры, когда на комитетах комсомола, на общих собраниях обсуждались аморальные поступки. Ты писал, что, возможно, будешь в Москве. Поздно вечером позвонила Рая Волкова и велела Лагоденко немедленно идти домой, если он не хочет опоздать завтра на поезд. Он решил, что под этим предлогом он сможет уйти скорее. — Ну, правильно! А я-то не мог вспомнить! Правильно, эти лестницы, фонтан… — Вы были в Вене? — удивился Козельский. И ему вдруг пришло в голову, что Лена в чем-то права: да, действительно, многое из того, что кажется интересным ему, вовсе не интересно ей… — Вы человек пять посылайте. Был уже пятый час, и начинало смеркаться. Пойдем-ка… — Вадим взял Сашу за локоть. Кавказские мимозы — их привозили каждое утро на самолетах — продавались на всех углах. — Ставит себя выше всех — подумаешь персона! А ведь найдутся, чего доброго, защитники на собрании. Нет, я лучше сейчас уйду, незаметно… От неожиданности он остановился и секунду молча смотрел в ее ясные, наивно улыбающиеся глаза с пепельными ресницами.

— Но и вы тоже… — Я передавала, неправда. Они занимались с час, и Люся сказала, что она больше не может.

Вадим решил, что Валя не заметит его по своей близорукости, а самому окликать ее ему не хотелось. 22 Литературный кружок на заводе было поручено вести Андрею Сырых и Вадиму.

— Ага, ты сам-то собираешься уезжать! — Но я тоже не на веки вечные, еще приеду… — Ну да, — говорит Оля в тон Вадиму, — когда я окончу Тимирязевку и уеду на Камчатку. Я этого человека давно знаю. Если бы каждый день он не встречался с нею в институте, ему было бы легче. :

Поэтому я, вероятно, знаю его лучше, чем кто-либо. У Арбата снова приходится постоять.

— Родственница ваша? — Нет, знакомая просто… Учится в медицинском. Был серый зимний день, и рано смерклось. Вот — сам виноват. Да, мудрейшая у меня супруга, рядом страшно стоять! Паровые турбины, а? Черт знает… А так, с виду, ни за что не скажешь.

После этого открылась выставка художественной студии, в которой я занимаюсь. А как шумно было в тот день в квартире! Столько людей пришло вечером: и старых друзей, и каких-то совсем незнакомых!.

— Ты, Сережа? Ой, как интересно! О чем, о войне? — Нет, Леночка. Слушал удивленно, с полуоткрытым ртом. Только… — Спартак взглянул на часы. — Ей-богу, Андрей, ты меня просто иногда поражаешь! — Та-ак… — Андрей вздохнул и сказал спокойно: — Нет, милый, вот ты меня поражаешь. — Та-ак. Они оделись и вышли на улицу. Совсем вылетело из головы… — Да, многое позабылось… А я помню, когда ты делал этот портрет — в восьмом классе, для новогодней газеты. Он снова курил и стряхивал пепел на пол. Вадим остановился возле ограды. — Расшибется — а штамп наладит. Третий раз не страшно… Вадиму непривычно и странно было видеть отца в тяжелых солдатских сапогах, со скаткой шинели на плече, в пилотке. Чего бы ни касался разговор, он сейчас же вступал в него, овладевал вниманием и высказывался остроумно, веско и категорично — как будто ставил точку. Слух у Вадима был неважный, и все-таки он пел, и по временам даже довольно громко. Новости еще! — Ну хорошо… — Вадим вдруг смутился.

И все же вытянул на четверку — помнишь? Книжки в руках не держал. Зато Марина Гравец очень пылко говорила о том, что строгий выговор с предупреждением был бы слишком жестокой и несправедливой мерой.