Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Санитарное содержание помещений оборудования инвентаря реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Санитарное содержание помещений оборудования инвентаря реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Санитарное содержание помещений оборудования инвентаря реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

И на Тихом океане Свой закончили поход… — пели на набережных Порт-Артура наши моряки, высадившие в городе десант еще до подхода танков.

Еще раз повторю: я всячески приветствую работы о произведениях современности, но серьезная работа в этой области вам еще не под силу. Все окна корпусов больницы были освещены, и желтые полосы лежали на утоптанном дворовом снегу. Умолк аккордеон, остановилась, тяжело дыша, последняя пара вальсировавших, и кто-то уже произносил традиционную фразу: — Дорогие гости, не надоели ли вам… И только неутомимые Марина и Люся с небольшим кружком энтузиастов поспешно доканчивали какой-то аттракцион. — Я не поняла… — Думаю, Валя. Научным руководителем НСО был профессор Козельский, читавший русскую литературу девятнадцатого века. — А кого ты ищешь? — спросила Нина. — А как ты, например? — Я после скажу. Он был в своем лучшем черном костюме, который всегда надевал в дни комсомольских собраний. Дежурный врач, толстая черноволосая женщина в пенсне и с усиками над верхней губой, сказала ему строгим, мужским баритоном: — Больная Белова в ванной. — Особенно нижняя часть лица. Во время перерыва Сергей подошел к Вадиму и Лене. Ну, мы еще поговорим! — Иван Антонович сурово погрозил пальцем и, взяв портфель, пошел к выходу.

6 Вадим работал над рефератом о прозе Пушкина и Лермонтова в оценке Белинского. Конечно.

Она хорошая девка, а выйдет замуж — будет красавицей.

Слышно было, как в коридоре продолжалось громкое обсуждение. — Что ты молчишь? — спросил Спартак нетерпеливо. — А так ты сдашь лучше… — Чепуха! — сказал он. — Через сорок минут.

Он был главой семьи, опорой, и уже не временной, а навсегда… Он только сказал угрюмо, подумав вслух о своем: — Подожди вот… встретятся они мне… Но «они» встретились с ним не скоро — через два года.

На отдельном низком столике телевизор. Ему не хотелось рассказывать все даже близким друзьям. Зачем? Как не стыдно! — Что ты повторяешь глупости! — сказал Спартак, подойдя к ним. Сергей называл ее почему-то «воблой».

Да и в конце концов… в обществе ты не состоишь, а только всех баламутишь! Довольно! Мы не позволим тебе наскакивать на Бориса Матвеича и вообще… всех тут разлагать! — Ну, Федя, ты уж слишком! — сказал Сергей примирительно.

— А я и теперь люблю ее. Тогда Спартак вставал и, перебивая докладчика, резким голосом призывал к порядку.

В печке вдруг вспыхнул огонь, и дрова слабо затрещали. Только одно было ясно — Лагоденко ценил в людях физическую силу и здоровье. Запнувшись на полуслове, он умолк и перевернул листок своих записей. Он образованно встретил Вадима, а узнав о случившемся, помрачнел и долго озабоченно расспрашивал о течении болезни, предположениях врачей, больнице и тому подобном. :

Часто уезжала в далекие командировки — в поволжские колхозы, в Сибирь, на Алтай. — Вадим потряс головой. Самое трудное в этой сессии — политэкономия.

Говорили все понемногу, горячо. Он ничем не успел помочь. И для отчета пригодится. Да о многом говорили! Насчет Драйзера меня спрашивали, Джека Лондона… Ты спишь или нет? — Нет, пока не сплю.

Он идет медленно, и все обгоняют его. Вдруг ее тонкие костяные пальцы на секунду, но крепко сжали руку Вадима. Пойдем вон в ту беседку, там тихо, — сказала Лена, вставая, и запела вполголоса: — «Гори, гори, гори-и-и…» Она такая таинственная! Вадим поднялся бодро и сказал: — Пойдем.

Во-вторых, у нас построят новый театр, два кинотеатра, стадион на восемь тысяч мест.

В самом цехе на Вадима обрушился водопад металлических шумов. Веру Фаддеевну Вадим нашел очень изменившейся — она постарела, стала совсем седая. Так ему было легче, он больше успевал. Попутно вы будете приобретать фактические знания, пополнять свой багаж.

Так сказать, профессор-надомник… Перспективы еще не ясны, но будем надеяться на лучшее.

В мечтах ее не было никакого определенного образа, не было ни лица, ни голоса, ни даже характера, а было много разных лиц и разных характеров, и было ощущение чего-то неведомого и очень близкого, что должно было принести счастье ее сыну и ей самой, бесповоротно изменив ее собственную жизнь. Первая игра проиграна со счетом пятнадцать — шесть. — Да зачем нам эта стенгазета? — спорил с ним упрямый Валя Батукин. Я тебе тоже напишу. Шляпы с полями… Он всегда рисовал шляпы и еще ботинки, больше ничего не умел. Идемте — вон дом тети Наташи! И она побежала по тротуару, не вырывая своей руки и увлекая Вадима за собой. — Да мы еще не проиграли. И Вадим понял, что убеждать Шамарова переделывать рассказ бесцельно, да и не нужно. Видите, вы мало бываете на территории. Глядя со стороны на эту молчаливую, сосредоточенную пару, усердно выделывающую самые замысловатые фигуры, можно было подумать, что они целиком поглощены танцем и забыли обо всем на свете… Потом на середину комнаты выбежал Рашид Нуралиев и начал танцевать какой-то странный, медленный восточный танец, и все стали в круг, хлопали и дружно кричали: «Асса!. И все же главное было в другом… Лена! Она отнимала у него время, мучила его раздумьями и тревогой, она не оставляла его в покое, даже когда он был один, дома, в библиотеке. Все встали разом, шумно и как будто с облегчением.

— Критиковать все умеют, а ты попробуй напиши. Я в этом на сто процентов убежден. — Да, да! Я вот скажу об этом на собрании! — угрожающе крикнула Валюша, убегая к своей аудитории, потому что прозвенел звонок.

«Попробуйте доказать! А что худого я сделал Вале?» Да, это очень трудно сказать коротко, в двух словах. — Твоя мама лежит у нас уже две недели? — удивилась Валя.

— Кто закончил, какую главу? — спрашивает она живо. Счастье — это «со-частье», доля, пай. — Литературный бой местного значения… — Вы так думаете? — спросил Вадим воинственно. — Мне нужно, — быстро сказал Сергей, пряча книжечку в карман. Дорожки к дачным воротам тоже были завалены снегом. :

— Ну, взялись? Или еще нет? — Она держит перед ним подушку.

От рюмки водки, которую он выпил за ужином у Сергея, или от сладкого чая, или от этого родного московского вечера, плывущего над городом в облаке тепла, в зареве уличных светов и в шуме человеческих голосов, смеха, сухого шороха ног по асфальту, музыки из распахнутых окон? Вчерашний старший сержант Вадим Белов пьян главным образом от счастья.

Огляделся, все еще неуверенно и смущенно улыбаясь.

Бутылка пива, правда, досталась ему, потому что победитель, оказалось, пива не любил, но это словно подчеркнуло всю унизительность поражения. Лыжи были хорошие, обхоженные, с металлическими креплениями. Есть предложение заслушать товарища Крезберга! — сказал Спартак оживленно. И вот он стоял перед входом в метро «Арбатская» и ждал Лену. Вадим обнимал ее, сжав губы, подавляя отчаянные, рвущиеся из горла рыдания. Но по-прежнему, хоть и на морозе, кипит, ни на минуту не утихает жизнь могучего города. Великолепный диагност! Если вы помните — хотя откуда вы можете помнить! — был в свое время такой профессор… Трудно в эти дни приходилось Вадиму. Сухие стебли прибрежного тростника куце торчали из-под снега. — А ты, поэт великий, опять норму не даешь! Прошлую неделю было выправился, а теперь снова здорово? — А я, может, в многотиражку пойду работать, если хочешь знать… — проворчал Батукин. — Значит, что — Палавин намечается? — спросил Вадим, закрывая журнал. Мерный шаг идущей в походном строю колонны до сих пор — на третий год военной службы — вызывал в нем почти вдохновенный трепет. — Я у тети Наташи буду ночевать! Как раз надо ее навестить, я ее полгода не видела.

— Мне больше и не нужно! Увидев через некоторое время Вадима, она вдруг таинственно поманила его рукой и побежала в дальний конец коридора.

Асса!», словно он танцевал лезгинку. Но они западали в память и, долго не забываясь, тайно волновали потом. Потом он помог ей надеть пальто. Спартак в этот день был занят в райкоме, и верховное руководство осуществлял один Левчук.

Андрей Сырых и Кузнецов сидели в одном из задних рядов и делали Вадиму приглашающие жесты, имевшие только символический смысл — сесть рядом с ними было негде. В комнате было очень тихо. — Как уйдешь? — удивился Вадим. Если Медовский не явится через полчаса, он уйдет домой. Ты приехал тогда с Дальнего Востока, помнишь, мы встретились?. :

Вадиму нравилась эта спокойная сероглазая девушка, самая старшая на курсе, — ее все уважали, а девчата, которые жили с нею в общежитии, по-настоящему любили ее, шутливо и нежно называя «мамой».

С горячностью занялся он комсомольской работой. Сизов протягивает руку, чтобы позвонить секретарше, но дверь отворяется, и она входит сама.

— А что, собственно, я должен делать? — Ничего ты не должен! И вообще вы правы, все вы правы тысячу раз! Но дело, по-моему, не в том, чтобы трахнуть человека по голове — пускай даже за дело — и спокойно шествовать дальше, оставив человека на произвол судьбы.

— Четырехсотмиллионный народ, по сути, не имел возможности овладеть… — Тише! Это великий народ! Я предлагаю тост! — громко сказал Спартак, шагнув к столу. Явно чистые, — сказал Вадим, для чего-то поднимая ногу и заглядывая под ботинок. Получается «Дом пионеров». Иван Антонович показал и «Смену» со статьей Палавина. — Чего уж так, казанской сиротой… — Очень хорошо! И все-таки… — смуглая ладонь Спартака разрубила воздух, — и этого мало! Вы помните слова Ленина о том, что члены союза молодежи должны «…каждый свой свободный час употреблять на то, чтобы улучшить огород, или на какой-нибудь фабрике или заводе организовать учение молодежи…». И еще — эти случаи говорят о том, что в общество записалось много людей, которым здесь не место. Жми, Вася, по корпусу, — он плывет!! — Моряк вышел! Моряк! — провозгласили мальчишки, когда на ринге появился Лагоденко. Иной раз на диване ему приходили в голову неплохие мысли. — А как же? Ясно! Наоборот, я тебе завидую. — Слышу, — сказал Вадим, кивнув. Он перестал думать о Лене. — Билеты, да? Зачем? — спросил Рашид. — Я должен был сообщить вам следующее: вчера я разговаривал с директором по поводу нашего общества, и он сказал, что им получено в министерстве разрешение на… — Козельский выразительно умолк на мгновение и произнес торжественно, выделяя каждое слово: — …издание — отдельного — сборника — научных — студенческих — работ! Объемом до десяти листов, товарищи.

1938 год. — А мне не все равно! Вот, не можешь понять… Мне не все равно — дура моя мать или нет! «Не то, опять не то, — думал Вадим, — не то он говорит и не то хочет сказать…» — Ведь из-за нее по существу и вышла вся эта история с Валентиной, — сказал Палавин.