Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Сайт где можно найти все курсовые работы

Чтобы узнать стоимость написания работы "Сайт где можно найти все курсовые работы", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Сайт где можно найти все курсовые работы" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Все они смотрели на него и ждали, что он скажет, последний из выступающих. — Вас Елочкой прозвали, наверно, потому, что вы ловко елочкой ходите, — пошутил Вадим, глядя, как она проворно и быстро поднимается по склону.

Болельщики врываются на площадку, пожимают руки Сергею, Вадиму, Бражневу, всем, кому успевают. — Вы понимаете меня? Она не дышит ему в лицо угольной пылью, не обжигает раскаленной топкой! Идет мимо, как будто рядом, а все-таки мимо. Из желания отомстить или что-то вернуть, поправить… Нет, Дима. — Ну хватит болтать, — строго сказала Шура, румяная от смущения. Между прочим, и у меня насморк, и у отца насморк… Оля посмотрела на брата с сожалением и вздохнула. «Кому на Руси жить хорошо». — Я, между прочим, еще не читал… — А что ты вообще читал? — Да Валек ведь только свои произведения читает! — сказал кто-то, и все засмеялись. И главное, неинтересно ему это. Писать некогда — мы роем во дворе щель от бомб… …13 августа. Она была сильно сокращена, занимала меньше двух страниц. — Где Ромка, Людочка? Где Митя Заречный? Сергей видел одного только Ромку — он в Москве, работает на часовом заводе. — Куда собрался? — А, Дима! — обрадовался Сергей. — Неважно. Гудят корпуса, только стекла потенькивают. — Что вы! — Он засмеялся. А мы с мамой не хотим… — Правильно. — Оля тоже довольна? — спрашивает Вадим. Одно лето они ездили вдвоем на Кавказ, прошли пешком по Военно-Грузинской дороге, побывали в Колхиде, в Тбилиси и Ереване, добрались даже до озера Севан — это был конечный пункт их путешествия.

А как ты себя чувствуешь? — Он старался говорить громким и бодрым голосом и что-то делать руками.

— Правильно! Лучше и не придумать.

Его поздравляли, но он только досадливо отмахивался: — Что это за победа? Позор… — Почему, Петя? — с шутливым недоумением спрашивала Рая.

Город сам по себе был неплохой и даже красивый — с живописными базарами, тополями, с выложенными кирпичом арыками вдоль тротуаров.

— С каким счетом? — Один — один, Федор Андреевич! Крылов удивленно переспрашивает: — Один — один? У вас такие ликующие лица — я думал, наверняка два — ноль… Это ничья? Вы не выиграли? — Мы выиграли трудную ничью, Федор Андреевич! — говорит тренер, по-юному блестя глазами.

Несмотря на открытую форточку, в комнате было жарко, и он сидел без пиджака и без галстука, в расстегнутом жилете.

Лучшие минуты были те, когда он бывал не один. Вы кончили? — Нет еще. А мне пришло в голову, что доказательство тому есть даже в нашем языке. Дни у нас теперь горячие… Видите плакат? — Кузнецов указал в окно с видом на заводской двор. Но это не значит, что личная жизнь целиком поглощена общественной, растворяется в ней.

Но теперь, понимаешь… Я уже не могу теперь говорить с ним с глазу на глаз. Поля принимает решение перейти работать в цех, но Толокин против. — Ну, вот и пришли! Мама не спит, ждет меня. :

Ирина Викторовна встречает Вадима как сына — целует, разглядывает ревнивым и пронзительным взглядом, умиленно восклицает: — Господи, да ты совсем мужчина! Боже, какие плечи, голос!.

— Короче. Да, вот что! — Спартак вынул из кармана свернутый в трубочку журнал, еще пахнущий краской. — Я думаю, что… — Вадим решительно поднялся. Нет, нет, я тебя не виню.

Лесик помогал девушкам одеваться и бормотал сонным голосом: — Вечер окончен. И Кречетов. Живем в казарме. Тебе будет трудно жить. — Теперь есть новые методы.

— Уф!. Каждый член племени или рода получает свою долю — свое «сочастье».

Она исполняла каждую прихоть сына, хотя устраивала скандалы из-за пустяков. Вспомнился школьный учитель рисования Марк Аронович — «Макароныч». Вот Максимов, возьмите, — он кивнул на одного из парней, — любую вещь вам нарисует, а меня хоть сейчас убей, я и собаки не нарисую… Когда занятие кончилось, — было уже около одиннадцати, — к Вадиму подошел Балашов и поблагодарил от лица всех кружковцев.

— Здесь не отдохнешь. — Лучше эта крайность, чем обратная! — Нет, не лучше! Это опасная, это вредная крайность! — взволнованно и сердито заговорил Федя Каплин, подступая к Лагоденко.

— О чем же? Ну, говори, сделай милость!. Вадим искоса поглядывал на нее. Сергей всегда знал лучше, — он был находчивей и легче запоминал фамилии. — Есть общее. Сегодня мы осудили его антиобщественное поведение в институте, его поступок с девушкой — очень нечестный, дурной поступок. Вадим сегодня был особенно рад тому, что пришли ребята. Было очень тихо. Как только Палавин почувствовал, что дела у Козельского плохи и никакой пользы от него больше не получишь, а скорее неприятности наживешь, — тут он сразу захотел быть в первых рядах разоблачителей Козельского, рвался выступать на учсовете и так далее. Вадим почувствовал, что Козельский подошел сейчас к решительному моменту разговора. Но хорошо уже то, что он что-то понял и вернулся в институт; с его самолюбием это было не просто сделать. И вот — октябрьское кумачовое небо, матрос с железными скулами, победные клинки Первой Конной и Владимир Ильич в скромном своем кабинете, созидающий великое государство… Сквозь стеклянный потолок уже густо синело вечернее небо. — А твой метод, кстати, иногда сказывается, — все же заметил он добродушно, — когда материала не хватает, идут цветистые фразы, знаешь — пена, пена… — Пена? — удивленно переспросил Сергей. Для чего он это сказал? Так, что называется, «для пущей важности». А? И станешь ты ребятишек учить наукам, а они тебя — пустяковине всякой, простоте, как меня когда-то студент-ссыльный истории учил, а я его — как дроздов ловить, сопелки вырезывать… — У тебя, пап, чай стынет, — сказала Оля, придвигая отцу стакан.

Это все для нас, вокруг нас… — Мы участвуем в избирательной кампании. Лучше уж скушать порцию пломбира за два девяносто, чем смотреть эту стряпню.

Вадим все еще жил один — Вера Фаддеевна отдыхала после операции в санатории. — Это что ж такое? — вдруг громко и протяжно спросил Ференчук. Но то, что он отказывается говорить… — Я буду говорить в райкоме! — отрывисто кинул Палавин. — Почему это? Вчера ведь так прыгала — ах! ах! — Кто ее разберет… — Наверное, знаешь почему? — Андрей шумно задышал, раздувая огонь.

— Он вернется дней через десять, — сказал Вадим. Небрежно сидя в кресле и жестикулируя трубкой, он рассказывал какие-то анекдоты, смешные случаи из институтской жизни, изображал в лицах профессоров. :

— Но полы вообще-то чистые. Значит, у меня есть какие-то достоинства, верно ведь? — сказал Сергей, подмигивая.

— Познакомься, Вадим, это моя сестра, — сказал Андрей, — Елочка. И, кажется, не в вашем духе, а? — Мне реферат в основном нравится… — Вот именно.

Явился он как раз во вторник, в день занятия волейбольной секции, но в тренировке участвовать отказался, сославшись на слабость после болезни.

— Она очень сдержанный человек, Спартак. Пошлют тебя куда-нибудь за тыщу верст, где одни степи, к примеру, или тайга непролазная, рыбаки, охотники, рабочий люд — и ни одного литературоеда вокруг. На мосту было ветрено, как всегда. Потом Иван Антонович сказал, что прежде надо ознакомиться с новой работой Палавина. Когда Вадим кончил рассказ о Вале, Палавин сразу спросил: — Ну и что? — Я знаю, — сказал Вадим, глядя на Палавина, — что Палавин все рассказанное мною может отрицать. Я знаю, и я нарочно пришел к тебе с таким опозданием, — говорит он усмехаясь. — Вот пришел к вам, помогайте. У Сергея был вид необыкновенно серьезный и озабоченный. Как-нибудь переживу. Медовский посидел минут десять в комнате, послушал игру Гарика, шутливо перекинулся несколькими словами с Леной и ее подругами и, узнав, что у молодых людей кончились папиросы, выложил на стол коробку «Казбека». «Вы слышите шаг победоносной армии…» И действительно, мы услышали грохот сапог по асфальту: рррух-рррух-рррух — и барабанный бой. Я уж вас погоняю! — Нет, правда, я только сейчас узнала, Вадим! — Она взяла его под руку и мягко, но настойчиво отвлекла в сторону от колонны.

— Да, и вообще остроумный парень. — Твоя работа? — спросил он, найдя глазами Гуськова. Минуту они молчали, глядя друг другу в глаза: Козельский чуть насмешливо, иронически прищурившись, Вадим с напряженным, нелегко дававшимся спокойствием.

— О Рылееве? Не может быть… — Да, он сам сказал! Я своими ушами слышала! Сейчас же напиши шпаргалитэ, отдадим Верочке… — Какую шпаргалитэ? По Рылееву? — спросил Вадим удивленно. Потом подошел к столу, раскрыл какой-то архитектурный альбом, лежавший поверх горки книг, и принялся машинально листать его.

— Ну ничего, сколько есть. Как считалки: все под рифму, а смысла нет. Вадим, не забудь книги мне взять — Меринг и Луначарский! Он вытянул ноги, укрылся одеялом до подбородка и сразу стал похож на больного. Все знали, что Лагоденко и Палавин относятся друг к другу неприязненно. Работа да и сам заводик с двумястами рабочих казались Вадиму слишком мелкими, обидно незначительными. :

Но я не собираюсь этим заниматься. Вадим и Палавин подошли к окну, оба поставили свои чемоданчики — Палавин на пол, Вадим на подоконник.

Он скоро завоевал уважение профессоров своей эрудицией и способностью сдавать экзамены бойко, самостоятельно, без натужливых ученических бормотаний, что всегда нравится экзаменаторам.

— Ну вот. В первый раз — так плохо и так отчетливо. — Я читал справочник… — Ну и что ты прочел там? — Там, — он с трудом выговорил, — всегда летальный конец… так написано.

Он будет читать ее всем нашим, на курсе. — И практика наконец-то кончилась! — Только не вздумайте убежать с урока Медовской. Прямо перед ними расстилалось небольшое ровное поле — замерзшее озеро с высоким противоположным берегом, в котором бурыми пятнами темнел не покрытый снегом песок. Вадим сказал, что он много работал последнее время, но кончит, однако, не скоро. В этом вы должны уметь разобраться и вынести свое самостоятельное суждение. — Вадим! Белов! — закричали они еще издали. — Что так? — Не успею, Иван Антоныч. — В чем дело? — Отойдем в сторону. Вадим вдруг вспомнил, что забыл взять платок, и Сергей дал ему свой — шелковый, в ярко-зеленую и коричневую клетку. Остановившись на середине комнаты, он как будто разглядывает, сурово и пристально, узор ковра. С этого дня и началась их дружба. Однажды вечером, думая, что мама спит, Вадим вышел в коридор и начал копаться в пыльных, никому не нужных книгах.

Поэтому я, вероятно, знаю его лучше, чем кто-либо. Главное сейчас — реферат! Войдя в комнату, Ирина Викторовна спросила: — Ты работаешь? Думаешь? — Да, — сказал он.