Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Российское законодательство в области охраны окружающей среды реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Российское законодательство в области охраны окружающей среды реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Российское законодательство в области охраны окружающей среды реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

И вдвойне счастлив оттого, что я уезжаю в Харьков. У него всегда были какие-то оригинальные идеи на этот счет и целая система самых быстрых и экономичных маршрутов в разные концы города, которую он пропагандировал.

— Еще раз увижу — твоей же бородой заставлю подметать! — говорил он свирепо и, заметив Лагоденко, добавил: — Мой предшественник распустил вас, понимаете! Либеральничал! А я вас возьму за жабры, без-д-дельники! — Потом возьмешь. Этот вопрос он знал превосходно. Надо бы зайти к ней после воскресника, узнать — может, она действительно заболела? А вдруг? Нет, неудобно идти в этом грязном ватнике, с грязным лицом, в сапогах. Ее широкое веснушчатое лицо раскраснелось от быстрой ходьбы, и очки сползли на середину носа. Он по-прежнему весел, здоров, свободен. И не на заочном, а на очном. Между тем Козельский начал подробно расспрашивать о жизни института, о профессорах, студентах, научном обществе. Надо немедленно все это осмотреть. Меня, главное, стадион интересует. Я относился к тебе… да, скверно. — Домой? — спросила Оля, вмиг перестав улыбаться. Несколько бегло. — Нет, Вадим. Когда прозвенел звонок, Козельский, точно вспомнив вдруг, оживленно сказал: — Да, кстати! Я недавно перебирал свою библиотеку и наткнулся на прекрасную монографию о Лермонтове. Так я вас понял? — Так. У него было молодое загорелое лицо и суровые, устало покрасневшие веки.

— Вот пошлем тебя на завод, связь с заводским комитетом налаживать. Волейбол утомляет, как не многие из спортивных игр.

Вадим решил, что Валя не заметит его по своей близорукости, а самому окликать ее ему не хотелось.

Погуляем, подышим воздухом, на лыжах покатаемся. Не уезжать ты должен, а остаться в институте. — А где остальные? — Разбрелись кто куда по парку, — сказал Лагоденко зевая.

Это знаете где? В «Известиях» от тридцатого числа.

Он хочет уехать насовсем. Они идут по Садовой, еще неловкие и напряженно-взволнованные этой долгожданной и такой внезапной встречей. — А мы дадим, — сказала Галя Мамонова. А может быть, его надоумили ребята с чужих факультетов, его знакомые, — так тоже бывает. — Подождите минутку, — шепнула она, схватив Вадима за рукав, — Ференчук идет! Интересно, что он скажет.

Сергей Палавин попросил у меня диссертацию, несколько отпечатанных глав я дал ему на один вечер.

Он точно замерзал в своем легком габардиновом плаще и стоял, втянув голову в плечи, с поднятым воротником. И Вадиму стало неприятно, точно эти обидно-снисходительные слова относились к нему самому.

— Я считаю, что до сих пор, товарищи, мы работали из рук вон плохо. — Сядь! — крикнул Каплин, ударив кулаком по столу. Иван Антоныч все-таки слабый человек, не мог настоять. Вадиму почему-то неприятно было это навязчивое любопытство Сергея, его толстая записная книжка, его самоуверенный и развязный тон, каким он одинаково легко говорил со всеми, кто попадался на пути. :

— Ведь она же старуха! Это не ее роль! — прошептала Лена. — Вдвоем на стипендию? Удивляюсь… После сеанса он сказал Лене, что идет завтра с ребятами на завод.

— Владимир Ильич говорил, что «в основе коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма».

Ведь дело-то сделано! У тебя узкая критика, а я собираюсь говорить шире, привлечь все последние материалы из газет… — Конспектов я не дам, — неожиданно грубо сказал Вадим.

Сейчас нам Андрюша расскажет о своем первом опыте.

Они сейчас только выбежали из палаток, сбились маленькой группой, ощетинились штыками, а бухарцы летят на них конной лавой. — Ну вот, хлопцы, слушайте… — наконец проговорил он машинально, все еще думая о чем-то другом.

— Ничего не будет! Удар! Сзади кто-то охает.

Неожиданно он спросил: — Она тебе нравится? — Кто? — Леночка. Сначала вывесят приказ и все будут его поздравлять, потом, двадцатого числа, он придет в бухгалтерию. Кто-то из членов бюро предложил закончить прения и приступить к голосованию. Мы с Сергеем в пожарной команде Ленинского района. — Сергей вздыхает и озабоченно покачивает головой. — Здесь-то я и работал, — сказал Андрей, когда они поднимались на второй этаж, — я тут каждую гайку знаю. И снова Вадим видел ее немолодое, светлоглазое, в сухих морщинках, родное лицо. — Я же хотел почитать тебе новую работу, поговорить нам надо, да вообще… — Успеем, Андрюша. — Неуклонное прогрессирование и всегда летальный конец. Лена взглянула на часы и быстро встала со стула. Был, так сказать, период переоценки ценностей, было и тяжело и неприятно, но… время, говорят, лучший лекарь. А самый недостойный из нас — Сергей Палавин. — Сколько людей на набережной, и стоят часами! По-моему, это ротозейство… — Да нет, ты ничего не понимаешь! Идем немедленно! — И Лагоденко поднял Нину двумя руками за талию и легко понес через всю комнату к двери. И рад за себя — потому что не ошибся в ней. — Я обязательно вернусь в Москву, но я вернусь с диссертацией, я вернусь заслуженным человеком. Потом это счастье наступило. — Мы-то с тобой… — Всякое бывает воспитание, — жестко перебил Вадим.

Однако Вадим опоздал: сегодня ему почему-то особенно грустно было уходить от Веры Фаддеевны. — Если и не слышал, то догадался.

И то нехорошо, и это не так, и нас, мол, на мякине не проведешь. Вадима окружили, спрашивали, кто проведет занятие в следующий раз и о чем будет лекция. Он опустил голову и долго молчал, покусывая ноготь мизинца. Вадим уговаривал ее встать, потом схватил за руки и грубо, рывком поднял.

Ах да! Ведь Достоевский родился и жил в этом больничном доме. Первый тост — за новобрачных! Ура! — Ура-а! — закричали все, вставая из-за стола, и потянулись с бокалами, чашками, банками из-под майонеза к Лагоденко и Рае Волковой. :

— Завтра к главному инженеру пойду, — сказал Солохин.

Это на «Библиотеке Ленина» есть переход. Рядом с Козельским сидел Иван Антонович. Там безопасно! А здесь самому надо думать, спорить — того гляди ошибешься. Верно? А ты работаешь медленно, основательно, как дом строишь.

— Мне показалось, у тебя такое лицо… Как прошла консультация? — Хорошо.

И часто это бывал спертый, нечистый воздух, к которому легкие Вадима не привыкли. Каждый раз потом он вспоминал об этом разговоре с Мусей со стыдом. — Ничего, проходи! Раздевайся, — сказал Вадим, не отрываясь от зеркала. Потом встал с дивана и ушел в свою комнату спать. Василий Адамович стоит мрачным изваянием возле столба и смотрит на Бражнева, который подходит к нему, понурившись, и с подчеркнутой заботливостью отряхивает запачканные землей трусы. — Войдите, — сказал Вадим. Люди, стоявшие у автомата в очереди, стучали гривенниками в стеклянную дверь. Я знаю, и я нарочно пришел к тебе с таким опозданием, — говорит он усмехаясь. Ведь кружок будет после рабочего дня — он-то знает, что это такое, сам работал… Андрей ворочался с боку на бок, скрипел пружинами. Уж очень непонятные были причины лагоденковских симпатий и антипатий. Голос его звучал слабо, почти невнятно. Сейчас мы с вами пойдем на территорию. Прошло полчаса, и Вадим пропустил еще два автобуса. Ну как — приятно? — Приятно, — согласился Вадим. Просто ужас какой-то… Лена замолчала, скорбно покачивая головой. Ведь там, где вы будете работать, тоже будут дети и их надо учить… — Какие же дети в лесу? — сказала Оля тихо. Голос его зазвучал громко и раздраженно, оттого что ему хотелось спать и одновременно хотелось доказать матери свою правоту.

— Да? Откуда?. Она сама подошла к нему объясняться, сказала, что в последний момент ее не пустила мама, потому что Лена только-только оправилась после гриппа, и как она маму ни упрашивала — все было бесполезно.

— Валя нервно усмехнулась и покраснела. Только одно было ясно — Лагоденко ценил в людях физическую силу и здоровье.

И это было приятно. Надо сделать перерыв. После ужина Сергей сказал, что ему необходимо уйти по делу, он скоро вернется. :

Лагоденко до сих пор ему не сдал? — Нет. И чем больше, тем лучше, — вот как, по-моему. Да, на родине! Ли Бон заговорил что-то невнятно и взволнованно, тонким голосом.

Сергей махнул рукой. На той неделе сдам. — Ну и… не скучно вам? — Да нет, скучать некогда. Только… — Спартак взглянул на часы. — Ну, понятно. 26 Придя на другой день в институт, студенты прочитали на доске приказов следующее объявление: «Сегодня в 7 часов вечера состоится заседание комсомольского бюро 3-го курса.

Оно созревало исподволь, бессознательно, с того горького дня, когда он узнал о гибели отца. К той мирной и трудовой жизни, о которой он мечтал на войне, ради которой он вынес столько лишений, одолел так много трудностей и прошел в кирзовых сапогах полсвета.

Ну, а какая могла быть у него другая причина? Ну? Лагоденко разглядывал свою ладонь — вертел ее перед глазами, раздвинув пальцы, собирал горсткой, потом сжал руку в кулак и тяжело оперся им о стол. Сможете? Ну, чудно. В это время Палавин попросил слова. Нет-с, я не люблю коньяк…» И вообще он был доволен собой. В дверь тихо постучали. После перерыва людей в зале стало меньше, а у тех, кто остался, был такой вид, словно они чем-то смущены и уже раскаиваются в том, что остались. Рая подошла к нему и взяла его за руку. — Ты покажи ребятам комсомольскую газету, — сказал Андрей, когда Кузнецов повесил трубку. Обязательно достать конский волос…» Такой же календарь лежал на столе у мамы. Вадим сел рядом с Андреем. Они стояли на опушке бора. — У них есть комсомольская газета. Да, он был пьян, и Вадим подумал, что продолжать этот разговор дальше не имеет смысла. А Козельский? Он же руководитель, его дело интересно работу поставить… — Да нет же, нет! — досадливо сморщившись, прошептал Сергей. Нет, он не зайдет… Занятый своими мыслями, Вадим не слышал веселых шуток и говора с разных сторон, неумолкающего смеха, задорной перебранки девушек.

Козельский сообщил в курсовое бюро, что Лагоденко при сдаче экзамена нагрубил ему, назвал схоластом и невеждой, — все это было в присутствии ассистента.