Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Рефераты на тему спид и вич инфекции

Чтобы узнать стоимость написания работы "Рефераты на тему спид и вич инфекции", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Рефераты на тему спид и вич инфекции" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Во всяком случае, не спорить с Сергеем. Он прижимался лбом к оконному стеклу, пересаживался с места на место и потом ни с того ни с сего выпрыгнул из троллейбуса на две остановки раньше.

Сережа заходит ко мне играть в ма-чжонг. У меня будет там интересная практическая работа, как раз по теме моей диссертации. Но это точно». Становилось все теплее, и странно кружилась голова, он сам не понимал отчего — от горячего чая или ярких ламп, шума, этих знакомых приветливых лиц, их улыбок и взглядов. И когда он снова нырнул под нагретое одеяло, он уже не думал ни о чем. В зале запахло розой, и этот запах вместе с запахом хвои, которой были убраны стены, создал нежную смесь, напоминавшую запахи весенних полей. Вернувшись домой, он сел за стол и снова попробовал писать. Сейчас он спорил с комсоргом третьей группы Пичугиной. — Не знаю, не знаю… Во всяком случае, конечно, Сырых претендует вполне по праву. Так я и знал — в трудную минуту ты никогда не поможешь! — Это была трудная минута? — спросил Вадим, помолчав. В этом вы должны уметь разобраться и вынести свое самостоятельное суждение. — И кого ж ты предполагаешь? — А это мы решим. Позже, на фронте, это чувство ответственности еще больше укрепилось в нем, и уже не улица, не город, а вся страна, казалось ему, стояла за его спиной, и он был ее опорой и отвечал за ее судьбу. Вадим всегда испытывал перед экзаменами чувство воинственного, почти азартного возбуждения.

И Вадим иногда пользовался ею — в те дни, когда Вера Фаддеевна чувствовала себя особенно плохо по утрам.

Но в части его критики Козельского есть, надо признаться, доля истины.

Во время перерыва Сергей подошел к Вадиму и Лене. Она недавно включилась в репетиции «капустника» и в последние дни только и говорила о нем.

— Здрасте, уже рваться начали.

Вернувшись из коридора в комнату, он увидел, что Вера Фаддеевна уже спит, и решил тоже лечь спать. Спасибо, Борис Матвеевич… Вадиму стало ясно, что Козельскому наскучил разговор, наскучило его присутствие. Кто-то, видно, пытался отнять у него трубку, потому что Рашид закричал вдруг: — Зачем толкаешь? Дай сказать! Я… Зачем братские народы зажимаешь, эй? Великорусский шовинизм ты… И сквозь смех вновь донесся праздничный бас Лагоденко: — Димка! Люблю же тебя, ей-богу! Черт с тобой… Маме привет! Скажи — завтра в гости к вам приду с женой! Все! А через четверть часа, когда Вадим уже лег в постель, позвонил Андрей.

Ехать, не заходя домой? С портфелем, не переодевшись? Да, так и ехать.

Дело, конечно, не в деньгах, но все же… Лишние полторы-две сотни — разве плохо? Он снова пошел на кухню ставить чайник. Его и Андрея Сырых. Он был болельщиком футбола и хоккея. — Что, что? — нахмурился Вадим. На верхнем этаже ярко горели лампы, что-то непрерывно стучало, хлопало, как натянутое полотнище, невнятно и тонко, ломаясь на ветру, кричал мужской голос… Спартак быстро шел по гнущимся, временным мосткам, проложенным вдоль забора.

» — рекорд Лагоденко был побит. Не надо говорить неправду. Он испытывал такое чувство, точно сам перенес только что тяжелую болезнь, угрожавшую его жизни, и теперь все вернулось к нему — отдых, любимые книги, и февральское синее небо, и снег, которых он не замечал прежде… В один из первых же дней к Вадиму подошел в коридоре Козельский и спросил, как подвигается его реферат. :

И опять стоим здесь — снова отвыкшие, новые. По-прежнему было тихо вокруг. Так? Безусловно, что так оно и бывает.

— Сизов слегка ударяет кулаком по столу. Он решил узнать все, что можно, о плеврите по энциклопедии. — А мы дадим, — сказала Галя Мамонова. — Тогда другое дело. Он еще надеялся сосредоточиться и поразмыслить над повестью.

Я вот вспомнил сейчас эту встречу, очень отчетливо вспомнил… Хочу, может быть, что-то объяснить тебе. — Так, пустяки, — Козельский повернулся к выходу.

Еще он читает, иногда мне задачи помогает решать.

Можно было побежать не по тротуару, а по проезжей части и догнать ее очень быстро. Его простое, загорелое лицо и спокойная улыбка понравились Вадиму. На всех собраниях Бирюков заявлял, что «вопрос на днях решится, наша берет», однако дело тянулось уже третий год, а «Химснаб» все не выезжал.

А тебя просто не узнать… — Ну хорошо, после… Так ты приехала? Ну, рассказывай, рассказывай, Раечка! Интересно было? Рая рассказывала долго, но без увлечения, чувствуя, что пришла некстати и удерживают ее только из вежливости.

Это другое дело, — сказала Лена, которая уже слушала Вадима внимательно, насторожившись. Приступая к ним, он подумал почти отчаянно, со злостью: «Если уж это не поможет, тогда — конец, безнадежный провал». А потом он сказал, что все это балаган, что его хотят женить насильно, но это не выйдет. — Сколько же мы с тобой не виделись? Да, два года… — Андрей вздохнул. Он скоро завоевал уважение профессоров своей эрудицией и способностью сдавать экзамены бойко, самостоятельно, без натужливых ученических бормотаний, что всегда нравится экзаменаторам. — Конкретно вот что: сократить число членов общества в два раза. На последнее апрельское воскресенье был назначен в одном из столичных парков спортивный студенческий праздник. И думал о себе. Мимо по большой аллее все время проносились люди. — А почему так поздно звонишь? Мы же в восемь условились. — Что это у вас… — Ничего у нас! — грубо ответил Сергей. Голос ее звучал свежо и звонко. — Ты сегодня так рано? — Для Константина Ивановича это рано, — пояснила Альбина Трофимовна. Как ни презирал он сочинение писулек на лекциях, эту «привычку пансионерок», однажды скрепя сердце он послал Лене записку: «Ты все еще дуешься на меня?» Он видел, как Лена взяла бумажку и, положив ее, не читая, рядом с собой, продолжала спокойно записывать лекцию. Вадим пожимает плечами — какая чепуха! Только слушать мешает. Вполне, — сказал Лагоденко. Как вы считаете? У него все пятерки, этот несчастный случай с Рылеевым не помешает — он недавно мне пересдал. По-моему, я знал не так уж скверно, на «четыре» наверняка. Он вышел в коридор. — Виновата, конечно, я. — Это обструкция! — повторил Палавин. В лесу пахло прелью и талой водой. Институт законно добивался выселения «Химснаба», который занял нижний этаж временно, в период войны. Вадим усмехнулся: — Вы же пифии, все знаете. Но только небо. — Ты ведь так ничего и не сказал… Ему не хотелось сейчас говорить об этом и вообще не хотелось говорить. Сейчас морозный вечер двенадцатого января. Вопросы морали, молодежной этики — все это важнейшие вещи, и они касаются нас с тобой кровно. Ладно, Дима, придешь? Он кивнул. Из раскрытых окон выглядывают лаковые листья фикуса, поет радио.

Нагнув голову, упорно, из-подо лба он ловил нестойкий, ускользающий взгляд голубых глаз Сергея.

Полчаса как ушла. — До свидания. — Что у тебя за штандарт? — Да это дали нам, которые за счет пятьдесят второго работают, — говорит Игорь небрежно, но глаза его откровенно сияют гордостью.

Рашид бледен, его круглое лицо потно блестит, но он вспотел не от игры, а от невыносимого чувства стыда. Это продолжалось довольно долго, и все слушали молча и терпеливо, с углубленно задумчивыми лицами. :

Хоть и девушку можно. — Ну, взялись? Или еще нет? — Она держит перед ним подушку.

Тш, не смейтесь!. Лицо у него было строгое, и голос звучал не так шумно и раскатисто, как обычно. Зал почти опустел. — Благополучие, надо полагать, оказалось призрачным… Работы твои, книжки, статьи — это все в прошлом, никому не интересно теперь, никому не нужно.

Лучшие минуты были те, когда он бывал не один.

Он не ушел перевязываться, и мы засыпали пламя песком…» Это последняя запись до армии. Дай журнал, сомнешь… А почему бы не Палавин? Он кончает сейчас работу о Чернышевском, говорит, через два дня принесет. Так что сцены у фонтана ни к чему, — сказал Вадим и рассмеялся. В ту же секунду он забывает о нем. Все это правда, сущая правда… Но он хочет заверить «всех сидящих в этом зале», что им недолго осталось страдать от его отвратительного характера. И родился он не из грошового фрондерства, как говорил Палавин, а из самой жизни — потому что все мы заинтересованы в нашей работе. Значит, так: куча прокладок — это такие тонкие колечки, Ференчук сидит на куче и считает ворон. Белое небо — одно бескрайное облако — склонилось над городом, и, казалось, не солнце, спрятанное где-то в вышине, освещает землю, а это прозрачное белое небо, похожее на огромную лампу дневного света под матовым абажуром. — Какое дело? Надолго? — Десять минут, конечно, не устроят. — Я знаю. — Но я же не попрощался с ней! Я ее сын! — Да? — спросила женщина, подумав. Служил! Шестнадцатилетний мальчишка… Теперь на особняке опять, как и до войны, вывеска: «Детский сад № 62». Сейчас вы все услышите… Через несколько минут Левчук вернулся, и следом за ним вошел высокий рыжеволосый мужчина в спортивной куртке с молнией и наставными плечами; в руках он держал массивный портфель кофейного цвета.

— А красивая, знаешь! Брови такие — у нас говорят, как арабская буква лим. Может быть, все поверили ее словам о больном горле. — Сергей пожал плечами и, обернувшись к Лене, сказал огорченно: — Ты видишь, какой он? Из-за своего этого ложного самолюбия, гордыни навыворот, всегда в тени остается.

Она всю жизнь будет только брать у тебя и ничего взамен. — Папка! Андрей! — позвала она негромко. Оглядев всех и выбрав почему-то Лагоденко, он спросил у него с шутливой строгостью: — А скажите, молодой человек, как у вас Сырых учится? — Хорошо учится, — ответил Лагоденко.

Вадим за четверть часа успел все обдумать и решил, что говорить он будет с места, чтобы видеть прямо перед собой членов бюро. — Сейчас я ничего не скажу. Когда он пришел после перерыва, Лены не было на месте, но уйти без портфеля она не могла. :

И радостно и грустно от этих встреч… Недавно на хоккейном матче Андрей встретил Пашку Кузнецова.

Дурак ты! — Был дураком — хватит! Они оба вдруг вскочили на ноги и стояли друг перед другом, словно собираясь драться.

— Ну-с, бал окончен? — спросил Медовский. Вадим молча слушал, идя рядом с ней и держа ее под руку. — О-о! «Надев мужской наряд, богиня едет в маскарад»? Я, кажется, не вовремя, — сказал Сергей, останавливаясь на пороге.

Рядом с ним Андрей, в белой вышитой косоворотке, и Мак, сменивший на этот раз свою лыжную куртку на ковбойку необыкновенного, радужного цвета. Козельский спокойно перекатывал в зубах мундштук трубки, пристально глядя на Лагоденко. — Кто вам сказал? Вы передергиваете, это недопустимо. До свиданья! И Саша на цыпочках, но очень быстро побежал по залу. Валя как-то быстро, напряженно взглянула на Раю. Это, я тебе скажу, очень интересно. — Доклад у меня, конечно, вышел не блестящий, — сказал он, улыбнувшись смущенно. Будет научным работником, методистом…» В последний день практики Вадим пришел в школу поздно: были назначены только два урока, один из них — Лены Медовской. — Привет! — окликнул его Вадим. И было много солнечных дней, а за городом — полно снега. Стоп! Вадим расстегнул пиджак — ему стало вдруг душно, он вынул из кармана носовой платок и отер им взмокшие виски. — Мы сейчас же идем к директору! — Пожалуйста, — кивнул инженер. — Мой переулок. — Ивана Антоныча с Козельским даже сравнивать нельзя! — А сдавать? А сдавать как? — Девочки, вы не правы, — говорит Лена. Но и лежа у него получалось не лучше. Однако, спустившись на несколько ступенек, остановился.

Иногда Вадиму даже становилось вдруг жалко ее. Он посмотрел ей в глаза. Но это связано с общественной… с общественным лицом… Проще говоря, это связано с другими людьми! Например, с тобой и с другими.