Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Рефераты на казахском языке чокан валиханов

Чтобы узнать стоимость написания работы "Рефераты на казахском языке чокан валиханов", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Рефераты на казахском языке чокан валиханов" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— У нас с Андреем есть гениальное предложение… Ой, Сережа, откуда у тебя такой чудесный свитер? Купил или на заказ? — Влюбленные женщины вязали.

— А, Вадик! — сказал он радостно. — Отчего так долго? — спросила Вера Фаддеевна, открывая Вадиму дверь. Раскачивается от ветра». Друзья Вадима — особенно Лагоденко и Леша Ремешков — все так же настойчиво уговаривали его переселиться к ним. Смотреть в конспект, блуждать глазами по строчкам и думать совсем о другом — какое нелепое, мучительное занятие! Он принялся рассматривать убранство палавинского стола. Все серьезно слушали Каплина, который говорил всем известное: — Персональный стипендиат… Активный комсомолец, общественник… Блестящая работа о Тургеневе, напечатанная в журнале, новая работа о Чернышевском… И Палавин слушал его так же, как все, серьезно, почти равнодушно. Да, вот что! — Спартак вынул из кармана свернутый в трубочку журнал, еще пахнущий краской. Не допустит. — Почему, кто? Ну и пусть! — сказала Лена беспечно и заговорила громче: — Знаешь, я хотела, бы иметь много-много друзей, как в этом зале. Очень не просто, я понимаю… Одним словом… — Лагоденко длинно зевнул и потянулся, выпятив грудь, — посмотрим, время покажет. А ты знаешь, когда я болею? Я болею, когда мне хочется немного поболеть. — Знаешь что? Я же могу тебе дать свой старый реферат о Гейне, все материалы, планы.

— Конечно, не так кустарно, как у вас, а шире, значительней. — Спасибо! — он хватает Вадима за руку и трясет ее изо всех сил. Вы после скажете.

«Любовь — это когда хочется того, чего нет, но что обязательно будет».

— Ну как, поправляемся? — спросила Люся, глядя на его замотанную шарфом шею и сонное лицо. Но теперь, говорит, я попал в затруднительное положение.

Потом он часто бывал здесь с Сергеем. Вот о чем надо постоянно помнить.

— Тебе как что-нибудь придет в голову, никому нет покоя. Теперь лучшими минутами, которые проводил Вадим в институте, были не одинокие вечерние занятия в читальне как ему казалось прежде , а шумные собрания в клубном зале, или веселые субботние вечера, или жаркие споры в аудиториях, которые продолжались потом в коридорах и во дворе.

— Да нет, где же… — Ну правильно, — говорит Сергей наставительно. В залах зажглись лампы. — Суров ты, Вадим, — сказала Вера Фаддеевна, помолчав.

И вот Вадим остался один в комнате с большим белым листом бумаги, разостланным прямо на полу. Даже глупо спорить. Вода была черной, тяжелой и в стелющихся клубах пара казалась кипящей.

— Ну, не девушки, так… наверно, спортом увлекся? Конькобежным? Вадим посмотрел на него удивленно — и оба вдруг расхохотались. :

Хочешь, езжай запасным. В конце октября молодежная команда Ленинского района была расформирована: ребята призывного возраста ушли в армию, а кто помоложе — на военные заводы в Москве.

Андрей сердился, ему казалась нелепой и оскорбительной даже мысль — забыть ребят. Он играл «третьим» — накидывал Палавину на гас.

— А почему, собственно, ты не успеешь? — спросил Сергей. — В данном случае он поступил вполне понятно. И потому именно, что я старый его товарищ, я должен быть беспощаднее всех других.

Новый год наступил! Зазвучал Гимн Советского Союза, все поднялись.

Потом они встречались в спортобществе на секции тяжелой атлетики. — Ладно, не оправдывайся. Потом к ним подсаживается русская девушка, и голоса албанцев сразу стихают — они старательно и медленно выговаривают русские слова, помогают один другому и больше смеются, чем говорят.

Вон Максимка, наверно, — он мотнул головой на Мака, — уже пашквиль на меня в газету пишет.

— Ну, будь здоров… Вадим ушел от Лагоденко недовольный, досадуя на самого себя, точно он уходил от тяжелой работы, даже не начав ее по-настоящему… А в первом часу ночи, когда в комнате был уже погашен свет и все спали, пришел Андрей. Отношения их теперь чисто служебные, и, пожалуй, никто в институте не знает, что декан литературного факультета и профессор русской литературы учились когда-то в одной гимназии, в одном классе. Помнишь, намечали? Он хочет, чтобы и наши студенты приняли участие. Поет, как тетерев на току, и ничего вокруг не слышит, кроме своей песни… Вадим бегло оглядел других слушателей. Но где река? Вадим пошел вперед по догадке. Она всю жизнь будет только брать у тебя и ничего взамен. Широчайшая Калужская улица была влажной и чистой, словно промытая огромной шваброй. — А на что они живут, ты не знаешь? — шепотом спросила Лена. — Одну девушку… Она на заводе со мной работала, — Андрей почти всунул голову в печку, и голос его прозвучал придушенно. — А ты все успел? — спросила Марина Гравец. Как тихо было вокруг! В безветрии замерли высокие сосны, упираясь кронами в белое, спокойное небо. Вадим вышел на улицу. Ведь как он мечтал сначала в эвакуации, а потом в армии об этом мирном рабочем столе, о книгах, о тишине секционного зала — обо всем том, что стало теперь повседневной реальностью и буднями его жизни! Уже ко второму курсу это ощущение полноты достигнутого счастья сбывшейся мечты стало тускнеть, пропадать и, наконец, забылось. — У меня четырнадцатого экзамен… Сергей, казалось, забыл о ссоре.

Привет ей… — Голос его тоже перебивался какими-то другими голосами, смехом. Вдруг он вскинул голову: — Да! Но, товарищи, я не принимаю бездоказательной, заушательской критики! Когда человек начинает с апломбом критиковать то, о чем он не имеет ни малейшего представления, и говорит грубую, издевательскую чепуху, тогда мне, товарищи, становится противно слушать и хочется уйти.

И неожиданно сердито он сказал: — А ты, Мак, набит чужими афоризмами, как… черт знает что. Не состоялось что-то большее, чем разговор, и горько, тоскливо было думать об этом… Возле кино «Метрополь» царило обычное вечернее оживление.

— Ой, — Галя Мамонова вздохнула глубоко и подняла плечи, точно ей было зябко. Почему вы таких простых вещей не умеете делать? — Оленька, я все умею делать, — говорит Вадим улыбаясь. :

Кузнецов и Андрей обернулись на этот голос, и Вадим, ничего больше не сказав, отошел от Сергея.

Вадим хмурится, краснеет, бормочет что-то невнятное о «бестолковых кликушах» и садится. Больница, приемный покой, памятник больному русскому писателю… Все это похоже на сон.

В разговор вступает Ирина Викторовна: — Валюша, это же друзья детства! Я помню их вместе еще вот такими, — она дотрагивается до Сашиного живота, отчего Саша недоверчиво усмехается.

Сейчас Вадим подумал, что было бы лучше, если бы она приехала домой чуть позже — когда вся эта история с Сергеем закончится. — И добавил тихо и твердо: — Что хотелось, то и написал. Вадим обнял ее за плечи. — Мне говорили, что вы пожилой и очень худой. Вы же не дети. — Я ее видела на просмотре, в Доме кино. — Кто это? — Это я, — сказал Андрей. А он так и не понял тогда, что это первый раз в жизни его обняла девушка. — Оттого ты такой скучный? — спросил Спартак. В комнате было развешано еще много разных плакатов, карикатур, торопливо состряпанных веселых стихотворений, а посредине стоял накрытый стол, составленный из трех канцелярских столов и блистающий великим разнообразием посуды вплоть до пластмассовых стаканчиков для бритья и некоторым однообразием закусок. Хочешь? — Да нет, подожди… — Лена махнула рукой и, сосредоточенно закусив губы, остановилась. — Может быть, крикливый? — Нет, кричащий. Взорвались аплодисменты, обрушив на Вадима белый, выкрашенный клеевой краской потолок с двумя горящими люстрами. А Николай у нас физкультурник, борец… — Не борец, а десятиборец, тетя Бина, — сказал летчик, усмехнувшись.

— Раздевайся! Нету места? Прямо наверх клади… вот так. Когда снова заговорил Спартак, Вадим уже слушал его с интересом.

— Я из Бриза всю душу выну, а они мне сделают. В бумажке была написана пословица, известный афоризм или просто коротенький житейский совет. — Можно? Вошел маленький Саша и остановился у порога. — Ах ты, сорока меня все же огорчила! Надеялся я, что павлина прокатят… Ну ладно! В общем, такой у нас с ним вышел разговор… «У меня, — говорит он, — сейчас большие неприятности.

Ну — знаете! — Палавин усмехнулся, разведя руками. — Ого! Только учти, Белов, объяснения на катке бывают очень скользкими. Немец дважды пытается утонуть, но они «спасают» его, выволакивают на берег, делают ему искусственное дыхание и приводят в чувство. :

Председателем его был выбран старшекурсник Федор Каплин, один из тех много знающих и начитанных юношей, которых еще в школе называют «профессорами» и с первого курса уже прочат в аспирантуру.

Все это выдумки насчет горла, концертмейстера и репетиций — ему стало это абсолютно ясно теперь.

— Я давно этого братишку балаганного терпеть не могу, — сказал он. — Что ты на меня окрысился? — спросил Сергей.

— Пойдем, Вадим? — спросила Лена. Знали об этом Рая Волкова и Лагоденко, знал Спартак, они кому-нибудь рассказали, а те передали дальше… Вадим услышал в коридоре, как Палавин громко разговаривал с двумя старшекурсниками: — И Фокина туда же? Ну, эта-то Савонарола оттого, что она сова на рыло… Все трое расхохотались. Смешно, что человек, который знает меня сорок лет, послушно повторяет за другими всю эту пошлую, трафаретную белиберду! Смешно, что он не может внятно растолковать мне, в чем я, собственно, виноват? Чем я плох? Спешно, что он растерял все слова и только талдычит какие-то фразы из протокола… — Хватит! Неожиданный, как выстрел, удар ладони по столу обрывает Козельского на полуслове. Давайте поговорим. — Я ненавижу этих ваших стариков и старух. — Кто это?! — крикнул взволнованный голос. — Да откуда ты знаешь?! — Так. Голос его звучал слабо, почти невнятно. — У Андрюши, оказывается, есть дача? — Ну не дача, дом! Что ты придираешься? Поедемте, мальчики! Вот так, вчетвером. Мне как раз вчера парторг жаловался на Бриз. Я ей завтра позвоню. Диалоги он произносил на разные голоса, помогал себе мимикой. Под рисунком надпись «Кекс», и еще ниже, почему-то по-латински: «Pinx. Выступления драмкружка. Говорил он медленно, с утомительными паузами и все время, пока говорил, трогал лицо: потирал пальцами бледный лоб, нежно ощупывал шею, накручивал на палец белокурую прядь… Да, он тоже замечал, что Палавин выбрал в жизни нехороший, нетоварищеский стиль.

— Revenons a nos moutons!5 В каком году написаны «Выбранные места из переписки с друзьями»? Вадим ответил. Вид у него глубоко штатский и праздничный: летний костюм кремового цвета и сандалеты из белой кожи.