Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат восприятия людьми друг друга

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат восприятия людьми друг друга", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат восприятия людьми друг друга" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Она мечтала о другой девушке для сына. Не в этом дело… Вот я решил написать повесть. Вы после скажете.

— Вот уж нет! — возразила Люся. — Она ведь близорука и очков не носит, стесняется». Нина Фокина показалась Вадиму суховатой. У нас в общежитии, у девочек, второй день споры идут. — К обеду наладит, поглядишь. Так ли все у меня хорошо, все ли правильно?. Валя встала, молча надела пальто. Он начинает ходить по кабинету, крепко сцепив руки за спиной, глядя вниз. — Нинон, все будет прекрасно! Ведь я с тобой. — Да, все исполнилось… — сказала Рая задумчиво. Оля смотрела на брата, покраснев от обиды. — Да, да! Как же, как же! — подхватил Козельский, засмеявшись. — Попробуй поставь себя на его место — весело тебе будет? Нет, ты не можешь понять, ты слишком холодный, Вадим… — Ну хорошо… — Он растерянно улыбнулся. — А теперь будем играть контровую и выиграем! К третьей, решающей игре Василий Адамович замышляет какую-то замену. Они стояли в пустом коридоре, возле шкафчика с еще немым телефоном. Ты всегда умел держаться на грани. Но следы старого не исчезли полностью, они еще таятся в сознании некоторых людей, в их психологии.

— Ну нет, без меня не уедете! — крикнул он, толкая Вадима кулаком. Андрей поднялся. Атакует команда «Наша берет»… Вот возглавляющий пятерку нападения Ростовцев дает точный пас Бирюкову, тот сразу дальше, в Моссовет… Вот он получает прекрасный пас из Моссовета — на выход! Ну… Надо же бить! Бить! Э, он что-то танцует вокруг мяча… танцует… Наконец — удар!!! Ну что-о это! Из такого положения, и так промазать… В этом духе репортаж продолжался довольно долго, и с каждым словом Лесика восторженное одобрение слушателей все возрастало.

«Только бы дойти до леса!» — думал Вадим, уже не на шутку встревоженный.

Может быть, просто… А может быть, самолюбие у него заговорило. Что они знали друг о друге? Жив-здоров, находится примерно там-то, делает приблизительно то-то… Но ведь и школьные дневники дают мало пищи для размышлений.

Огромные зубы улыбались, и посередине — чудовищный серый зуб… — Нет.

Приехали поздоровевшие, обветренные, с мужественным загаром на лицах и гордые своим превосходством перед остальными студентами, проводившими каникулы в Москве.

Видишь, как я заботлив: твое письмо еще не дописано, не отправлено, а ты уже получаешь ответ. — Вперед пойдем, к окну, — сказал Сергей, потянув Вадима за рукав, и добавил тише: — Мне надо всех видеть… Он собирался сегодня выступать.

— Если и не слышал, то догадался. Диспуты. Гений или талант, что-нибудь одно. — И никуда не ходит? — Не знаю. — Вот бы построить такую машину! Сила! — А что бы ты сделал с такой машиной? — спросил Вадим. Вот что, Саша, — Вадим положил руку на Сашино плечо и очень серьезно и доверительно спросил: — А если я зайду к вам? Как на твой взгляд — можно это, ничего? Саша, вдруг смутившись, отвел глаза в сторону.

После Лены должна была идти Галя Мамонова, потом Нина, потом Андрей, Спартак, еще две девушки и затем уже Вадим. Ей не лучше?. — Так надо, чтобы он получился похож. А сам к Гуськову побежал: «Давайте снимайте! Повисела — и хватит!» — И сняли? — Сняли, конечно. — Да? А я думала, что народ ни при чем, — сказала Лена насмешливо. :

Все вокруг заволокло густой пеленой падающего снега. Не у нас. Здесь словно вся Россия, великая история родины: вот васнецовские богатыри, дымное утро стрелецкой казни, вот снежная Шипка, и немая тоска Владимирки, и понурые клячи у последнего кабака, и гордое, белое во мраке каземата лицо умирающего.

Она была оформлена замечательно, со множеством акварельных рисунков и карикатур, сделанных искусной и трудолюбивой рукой. — Меня это не касается.

— Все равно! Должно быть похоже. А вызвать ее можно? — Вызвать? — Вадим задумался на мгновение. — Я? Ничего подобного.

Тем более что он за последние тридцать лет никогда не говорил с Козельским крупно, по-серьезному — не было случая, да и… желания тоже.

Дом новый, шестиэтажный, и квартира у нас лучше прежней, но мне очень жалко расставаться со школой и ребятами.

— Ну-с, я покидаю вас, юноши.

Левчук был пониже Вадима, и вдобавок ему трудно было стоять на мягкой земле — они обнимались неловко. Из темноты дружно отозвались два мужских голоса. Вся Москва понемногу становилась «хорошим районом». Одно лето они ездили вдвоем на Кавказ, прошли пешком по Военно-Грузинской дороге, побывали в Колхиде, в Тбилиси и Ереване, добрались даже до озера Севан — это был конечный пункт их путешествия. — Не так то много, Борис, осталось нам с тобой жить. Но с каждым днем снега становилось все меньше. Машины шли нескончаемой вереницей, тесно, одна за одной. Насчет очередей здорово схватил. — Что так? — Не успею, Иван Антоныч. Теперь можно было осмотреться. — Я такой… — повторил Вадим, усмехнувшись. Лебедь, рак и щука. А вот Петя Кирсанов погиб. И я вижу — дело не такое уж серьезное, а Сергею может сильно повредить. Лагоденко утверждал, что он обязательно будет работать в каком-нибудь приморском городе, чтоб из окна директорской открывался вид на море. В квартире, очевидно, все заснули и выключили радио. В руке он держал стакан компота. — Интересно, что это за посольство?» Однако, сев за стол ужинать, Вадим не стал ни о чем спрашивать. А это очень принижало обсуждение, а Сергею давало возможность спорить, оправдываться. Однако Палавин, сидящий рядом с Вадимом, всю лекцию что-то неутомимо пишет. Было все-таки, — сказал Вадим и посмотрел ей прямо в глаза. Жили мы на лесном кордоне, в дремучей-дремучей дубраве… Они снова шли рядом, медленно передвигая лыжи, и Оля рассказывала об экспедиции. Всегда надо начинать с буквы Аз. На глазах ее были слезы. Он мой самый лучший друг. Если Медовский не явится через полчаса, он уйдет домой. И Сырых нарочно пригласил рабочих. Вадиму послышалась в ее словах насмешка и, кроме того, показалось, что она кокетничает, демонстрирует перед всеми свое знакомство с ним.

— Мы отдадим ее прямо в цех. Он так громко и обиженно говорит об этом, словно все дело-то в этом последнем мяче.

Он ушел, крепко зажав под мышкой свою толстую кожаную папку. Человек он, по моему, очень способный, но, верно, трудный, часто и заносчивый бывает, и грубый, и, как говорят, от скромности не умрет.

Его тоже зачем-то вызвали на заседание кафедры. Вадим, который во время речи Сергея решил, что он сейчас же должен выступить, и уже поднимался, чтобы взять слово, от неожиданности опустился на стул. :

Ему шел семнадцатый, и он только летом получил приписное свидетельство.

Он даже не заметил нелепости этого ответа и некоторое время затруднительно молчал. — Мы на минуту. Нет, это не сон. Я передавал тебе? Вадим отрицательно покачал головой.

А мне еще надо к Смоленской площади. Сергей усмехнулся и встал с дивана.

Он не кричал вместе со всеми «бис». — Неуклонное прогрессирование и всегда летальный конец. Да, если в него не вглядываться, очень трудно понять… — Слушай… — Спартак вдруг вскочил на ноги. Да… Ведь это скучно, ты не находишь? Вадим, улыбнувшись, кивнул. Дома кажутся обезлюдевшими, пустыми — все москвичи сегодня на улицах. Огромное солнце, заволоченное белым туманным облаком, словно яичный желток в глазунье, уже поднялось высоко и освещало улицу, дома и людей рассеянным зимним светом. Рядом с ним она выглядела совсем маленькой, хрупкой девочкой, но двигалась так легко и уверенно, что, казалось, танцует она одна, а он — высокий, тяжеловесный — зачем-то неуклюже топчется рядом с ней. Зрителям это понравилось, все захлопали. Вадим приехал в клуб за десять минут до начала. Ты, значит, дошел до Праги? Ты был на Третьем Украинском? — Нет, на Втором. — Сейчас, — сказал Вадим, вынимая записную книжку. И разве дрели поют. Лагоденко, расталкивая людей и вытирая платком вспотевший лоб, быстро, ни на кого не глядя, прошел мимо Вадима к выходу. — Кто вам сказал? Вы передергиваете, это недопустимо.

Лена уже мчалась по аллейке и неудержимо хохотала. Впервые Оля так надолго уехала из дому, и эта поездка произвела на нее неизгладимое впечатление.

И я вижу — дело не такое уж серьезное, а Сергею может сильно повредить. — Серьезно, Саша, я помню Вадима таким крохотным! Мы жили на даче. В три часа дня бригада Вадима первой закончила свой участок.

Понимаешь, я вчера застудила горло и если я буду сегодня долго на улице, то могу вовсе простудиться. И правильно! Нечего тут… — Да мне Лену жалко, а не этого — тетерева. :

Сейчас же отправляйся! Оля молчала, потупясь. Он как раз надеялся, что ребята не дождутся их и уйдут. Команды уходят с площадки на короткий перерыв.

Степан Афанасьевич был человек веселый и необычный. Вадим вспомнил — у Чехова есть что-то по такому поводу в записных книжках. — Не надо так много кушать, — сказал Сергей. Медовский какой-то.

Для них любовь была жизнью, а жизнь — мучительством. — На это француженки не отвечают.

Вадим присутствовал на обоих, а следующее занятие должен был проводить сам. — Там увидишь… Вадим быстро пошел назад и вдруг чуть не налетел на Палавина, который так же быстро выходил из-за угла коридора. Потом он помог ей надеть пальто. Они шли по нешумной и малолюдной улице Калинина, с белесыми от редкого снега тротуарами и черной лентой асфальта. Язык для него пустяки… — Правда? — с интересом спросила Лена. В большом коридоре парила та грозная, полная тягостного напряжения тишина, которая всегда бывает во время трудных экзаменов. — Мне хорошо, — сказала она, покачав головой. Стало известно, что Сизов долгое время отказывался перевести Палавина на заочное отделение, но тот все же настоял и оформил перевод. И то по делу. Был он счастлив, закончив эту картину? — Ну разумеется! — Так. Потом она просыпалась, как раз тогда, когда он ставил кастрюльки с киселями и кашами на столик возле ее кровати. Спасибо, Борис Матвеевич… Вадиму стало ясно, что Козельскому наскучил разговор, наскучило его присутствие.

До свистка атаки остались короткие часы, может быть минуты. Она быстро провела ладонью по груди, потом капнула еще и так же быстро пошлепала себя за ушами. Толстая пачка тетрадей распирает его карман, он чувствует ее рукой.