Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат воспитание девочек в семье

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат воспитание девочек в семье", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат воспитание девочек в семье" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

«Хорошо, что не застал ее, — подумал он, моя руки. — Есть общее. Кому это нужно, я спрашиваю?.

Мысли Белинского по этому поводу. Сегодня он опять не пришел, а ведь разговор неминуем. Она ушла и была уже далеко, наверно, ехала в троллейбусе. — Напали и грызут, грызут… Ведь он же прав в основном? Прав! Козельский действительно равнодушный к нам человек. — Я думала очень долго — и решила… Да, в Сталинградскую область. — Вы считаете? Пожалуйста, докажите! Прошу! — Козельский сделал рукою широкий жест, словно расстилая перед Вадимом незримое и свободное поле. Один человек ничто, а шесть человек — сила. Лена принялась уговаривать шофера, называя его «Коленькой» и «голубчиком», и дело решилось в две секунды. — Я? Да нет… — Козельский вздохнул, посмотрел на Вадима быстро, смущенно, как-то снизу вверх. Вадим сказал ему вслед: — Я буду выступать против его кандидатуры. В большом коридоре парила та грозная, полная тягостного напряжения тишина, которая всегда бывает во время трудных экзаменов. У меня будет там интересная практическая работа, как раз по теме моей диссертации. — Серьезно? Вот молодец! — Она даже рассмеялась от удовольствия.

Лена сидела рядом с Вадимом и, положив локти на спинку переднего стула, задумчиво слушала. Из-за него у нас всегда неприятности. Мое дело маленькое, — сказала Люся, вставая.

Вот он и насел на меня: почему поэты мало о рабочих пишут? Они там все новое читают, библиотека богатая.

— А как уйдет — так и концы! Поминай как звали. Вадим был дома, остался с больной Верой Фаддеевной. Молодой, крепкий бас лениво сказал: — Да, слушаю! — Бориса Матвеича, пожалуйста.

— Вовсе нет! Просто я не могла от смеха бежать.

— Подожди-ка… Он что, злится на меня здорово? — Не знаю. Его узкая стариковская спина на мгновение задерживается в раскрытой двери. Как говорить с ним? Вздохнув, Сизов говорит медленно: — Если хочешь, ты тот самый чеховский профессор, для которого не Шекспир важен, а примечания к нему.

— Невелик гусь, — проворчал Василий Адамович. — Это на третьей странице, двухколонник. — Это удается не сразу даже способным, талантливым людям.

Я знаю, ты должен был подписать приказ. — Хорошо. Я в этом на сто процентов убежден. Тем временем судьи осматривали площадку, где должна была происходить игра, и вымеряли специальным шестом сетку. И сейчас же вспомнил, сколько раз бывал он с Леной вдвоем и они говорили о чем угодно, но только не о реферате.

В ближайшей стенгазете должна быть статья о сегодняшнем бюро, о перспективах. Шляпы с полями… Он всегда рисовал шляпы и еще ботинки, больше ничего не умел. — А все же… — Раюша! — Валя взяла ее за плечи и покачала головой. — Вы знаете, он какой-то очень… кричащий. Ты в людях не понимаешь! — Лена, я это уже слышал. :

И я — на особой должности «друга детства». — Затем, — продолжал Палавин, — Андрей Сырых говорил, что все лирические, любовные сцены у меня очень искусственны, примитивны, и не так, дескать, люди говорят в подобных случаях, не так думают.

Очень вам пригодится. Ноги у нее были худые, с острыми коленями. Альбина Трофимовна погрозила Палавину пальцем.

Делая длинные паузы, во время которых он выпрямлялся и сильным толчком сбрасывал с лопаты землю, Рашид рассказывал Гале: — Мой дед копал землю.

Может потребоваться хирургическое вмешательство, — быстро проговорил Горн.

— Ничего, ребята, ничего… И снова Вадим накидывает Рашиду — на этот раз чуть повыше, — и Рашид бьет уже испуганной, осторожной рукой. — И это не играло никакой роли, совершенно! Я же был против строгого.

— Другая? Да очень простая, — он сощурил на Палавина упрямые угольно-черные зрачки.

— Да, это мне только что сделали. — Сессию-то я все равно сдам. — Ну, дай бог. У меня будет там интересная практическая работа, как раз по теме моей диссертации. Ветер стал тише. — Хорошо хоть, что ты приехал, Вадька. Среди зрителей Вадим увидел нескольких девушек и ребят с завода — он сразу не узнал их, одетых в нарядные платья и праздничные костюмы. Лагоденко не был членом общества, но приходил на все последние заседания и часто выступал в обсуждениях. Только не надо на своих кидаться. Она поднялась со скамьи, вынула из сумки зеркальце и, глядя в него, пригладила пальцем светлый локон под шляпкой. Он ничем не успел помочь. Он ничего не записывал и, прищуриваясь от трубочного дыма, все время смотрел на Сергея, стоявшего за кафедрой. 17 Зимняя сессия шла своим чередом. — Ну, слушай… — Андрей улегся в постель, придвинул Лагоденко к стене и накрылся одеялом. Заводские ребята из литературного кружка теперь уже гостями у нас не считаются. Царское ложе! — Одеяла только нет. — И всегда почему-то успех нашей коллективной работы приписывался в общем одному Палавину, — говорит Валюша Мауэр. Это уже решено. Вероятно, так. Выйдя вместе с Вадимом из фанерной комнаты, Муся спросила: — Схватили? — Что схватил? — Его черты… Ну, лицо! — Примерно схватил… — Тогда сейчас же идите и делайте. — Вот самый молодой! Ну-ка, ваше мнение о счастье, дитя юга? — Наше? — переспросил Рашид и, нахлобучив на лоб меховую шапку, начал храбро: — Я скажу, хоп! Ну, когда была война, я думал, что счастье — это конец войны, победа, мой отец и братья — все живые, и все приезжают домой.

Помолчав, она сказала слабым и спокойным голосом: — Он слишком старый, Дима. Пять лет не спрашивал он деловитой московской скороговоркой: «На следующей не сходите?» И когда он теперь спросил об этом, голос его прозвучал так громко и с таким неуместным ликованием, что стоявшие впереди него пассажиры — их было немного в этот будничный полдень — удивленно оглянулись и молча уступили ему дорогу.

Они беседовали в течение всей перемены, прогуливаясь рядом по коридору. А вы, бабуся, не слушайте его, а спокойно идите по новому переходу и своего достигнете. Иван Антонович утвердительно закивал.

Эта сеточка странно изменяет лицо Сергея, делает его старше и суровей. Наконец явилась команда химиков. Стоит ему захотеть — и через пятнадцать минут он будет в Третьяковке! И вот он в вестибюле метро, залитом рассеянным электрическим светом, от которого мраморные стены, одежда и лица людей приобретают матово-оранжевый оттенок. :

Потом Саша спросил суровым голосом: — Чай пить будешь?.

Валя молчала с минуту, что-то быстро и ненужно чертя карандашом на бумаге. Но это одна статья. Мак угощал Лену конфетами из бумажного кулечка, который он двумя руками держал перед собой.

— В темпе, ребята, в темпе! — шепчет Бражнев.

— К Новому году обещались, — успеете или как? — Думаю, успеем, — сказал Вадим серьезно, — должны успеть. Ему открыла соседка. Поет, как тетерев на току, и ничего вокруг не слышит, кроме своей песни… Вадим бегло оглядел других слушателей. Это горе может быть большим или меньшим, а счастье — что-то абсолютное… — Еще Толстой отметил, — поспешно вставил знаток первоисточников Мак Вилькин. В маленьком фойе было много людей, ожидавших начала сеанса. Знаете что — идите вперед. Ну, а какая могла быть у него другая причина? Ну? Лагоденко разглядывал свою ладонь — вертел ее перед глазами, раздвинув пальцы, собирал горсткой, потом сжал руку в кулак и тяжело оперся им о стол. Как его, Андрей? — Палавин, Сережка. В Сталинградскую область, — говорит Оля, помолчав. Кто не может или не хочет понять это — грош тому цена, он никогда ничего не добьется. — Я же психолог, человека насквозь вижу. А вызвать ее можно? — Вызвать? — Вадим задумался на мгновение. — Вот это встреча! — изумленно воскликнул Вадим. Ты всех людей меришь на свой аршин, в каждом человеке ты видишь только то, что есть в тебе самом, — своекорыстие, жадность, стремление всеми путями, любыми средствами благоустроить свою судьбу.

— Которых вы не ведете! — крикнул кто-то из рядов. Как только Марина умолкла, Палавин попросил слова. — Мы в институт идем.

Молодежь тут, из области приехала Москву строить. У нее были внимательные, большие глаза, такие же синие, как у Андрея. Затем снова придвинулся к столу, взял кисточку и сказал уже другим тоном: — Так вот, молодые люди.

— Подходить к человеку с оптимистической гипотезой — это здорово сказано у Макаренко. Он оглянулся. Только однажды его контузило: под Яссами, летом, во время позиционных боев. — Федор Иванович, — настойчиво перебивал Вадим, — значит, все еще ничего определенного? — Да видите, голубчик, я полагаю — плеврит. :

Кроме того, Вадим забыл, какие у Ференчука волосы, да и есть ли они вообще. Вот корень всего. Иван Антонович утвердительно закивал. На фронте Рая вступила в партию.

— Слава богу, хоть кто-то понравился! Вадим почувствовал, как после слов Оли у него защемило сердце. — Родственница ваша? — Нет, знакомая просто… Учится в медицинском. — О да, ты берег свои силы, свое здоровье! Ты играл здесь в теннис, когда другие строили на пустом месте институты.

В квартире на верхнем этаже еще продолжалось веселье: доносились приглушенные хоровые крики, отдаленно напоминавшие пение, в потолок беспорядочно, по-пьяному, стучали в пляске ногами.

Объявления еще нет, будет в понедельник. Был, так сказать, период переоценки ценностей, было и тяжело и неприятно, но… время, говорят, лучший лекарь. Домой не заходил. Помнишь, намечали? Он хочет, чтобы и наши студенты приняли участие. — Тогда таким образом: запишите мой адрес и в воскресенье, часа в два-три, загляните ко мне, я вам приготовлю книгу. Первые месяцы студенческой жизни дались нелегко. Ну что ж, — сказал Спартак, помолчав, — не хочешь сейчас говорить, заговоришь потом. И так он, знаете, грозно и с гневом это сказал, что я даже не поправил его. — Она очень сдержанный человек, Спартак. Комья земли с обеих сторон полетели в траншею, шлепали друг о дружку, гулко стучали по трубе. Мне кажется, она может вам пригодиться. Он сам, он один мог понять ее, один должен был разобраться во всем и верить только себе. Ответа она не написала. А в другом институте, я знаю, был один случай в позапрошлом году. Его сведения были трехнедельной давности, но Козельский не мог этого знать и воспринимал их с жадным интересом. Иногда на лекции, в читальне или вечером дома за письменным столом, где он читал газету или перелистывал книгу, а Вера Фаддеевна, усталая после работы, дремала на диване, и у соседей тихо играло радио, и с улицы доносились гудки машин и детские голоса, — внезапно охватывало Вадима ощущение неподдельного, глубочайшего счастья.

Он придумал приспособление, позволяющее одновременно отковывать сразу шесть деталей, что ускоряет втрое весь процесс. — Благополучно, товарищи, да, да, — сказал Андреев, глядя на Вадима.