Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат сша по английскому языку

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат сша по английскому языку", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат сша по английскому языку" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

А технолог кузнечного цеха считает как раз наоборот: идея приспособления очень верная и очень даже эффективная.

— Я же в армии был. После этого открылась выставка художественной студии, в которой я занимаюсь. Это, я тебе скажу, очень интересно. И вот… — И, блеснув в темноте зубами, он вдруг сорвал шапку с головы и широко взметнул ее в сторону. Он говорил тихо и невнятно и все время, пока читал, вытирал лоб и щеки платком. Это я вам обещаю. — Здорово, Вадим. 15 Настоящий Новый год каждый встречал в своей компании. Раздается звонок, и в аудиторию входит Кречетов с группой студентов, продолжая с ними начатый еще в коридоре разговор. Начинало темнеть, когда они, пройдя полем и по льду через Москву-реку, добрались до Татарских холмов. Этакие, знаешь… — Он уже не выдерживает взятого им спокойного тона и говорит все громче и возбужденней. Они молчат некоторое время и оба серьезно и внимательно рассматривают рисунок. За десять дней он исписал своим бисерным почерком сорок страниц, а до конца было далеко. » Да, товарищи, грустно… А другая девушка взялась исследовать купринский «Поединок». Понял? А я, правда, много таких зубов пораскидал, черт меня… А теперь я не хочу… — Если ты в чем-то убежден, — разгорячившись, перебил его Вадим, — считаешь себя правым — надо доказывать, бороться! Ясно? А не бежать куда-то в глушь, в Саратов, помощником капитана! — Ха, бороться!.

— Видите, как быстро темнеет! — Ну и что ж? — И ветер начинается… В самом деле, начинался сильный ветер — зашумели сосны, и шум этот все усиливался, поднимаясь снизу и напоминая отдаленное гудение моторов.

Пошатываясь на затекших ногах, Вадим прошел к двери и спрыгнул на землю.

» Да, настоящий разговор не получался. Вадим продолжал вести литературный кружок на заводе. А это восковое дерево, над которым мой брат издевается.

Вадим не стал спрашивать у Лены, почему она в тот день не приехала на Белорусский вокзал.

Бедная Лена! Она говорит громкие фразы насчет комсомольской совести и коллектива, но в мозгу ее мечется только одна мысль, одна простая отчаянная мысль: «Он хочет уехать, он может уехать и оставить меня. Ему стало, пожалуй, еще горше, тяжелей на душе — кончилась работа, которая отвлекала его, хоть временами избавляла от тревоги.

Вот… — Ну и что? — Ну, Вадим вот заблудился… и я как будто… — Выпороть тебя надо как будто, — сказал Сырых. — Вот… Во-первых, я не знаю, как ты теперь относишься ко мне.

Ему, наверно, очень хотелось первому закончить работу. Ну что за публика?! Обе команды нервничают. Да, возможно!» Он посмотрел на часы — двадцать минут десятого. — Здравствуйте еще раз! Можно войти? — Нельзя. До свиданья, Леночка. — Дима, ты здесь? Там внизу тебя ищут, на бюро… — Я знаю.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил Вадим. Да… И у меня дома считали, что мы поженимся. Очень толковая девушка, умница. Но тот неприятный осадок, который он безуспешно пытался перебороть, возник вовсе не оттого, что кто-то мог плохо подумать о нем или о ней. :

С этим человеком Сизов знаком больше сорока лет. Мак сразу оделся, а Лагоденко еще долго ходил в майке, играя налитыми мышцами и демонстрируя их Вадиму в разных ракурсах.

Был час перед первой рабочей сменой — люди спешили, обгоняя друг друга, в метро и на трамвайные остановки, и только военные патрули с красными повязками на рукавах расхаживали по улицам неторопливо и степенно.

Кто-то на плечи руки положит, Кто-то ясно заглянет в глаза… И мгновенье житейское… Лена полузакрыла глаза и чуть слышно, одним дуновением закончила: …канет, Словно в темную пропасть без дна.

Но они западали в память и, долго не забываясь, тайно волновали потом.

Вадим пришел в общежитие в половине девятого. Вадим, удивленный, остановился в дверях — он и не знал, что она такая красивая.

Хм, «вокал»… Ему долго казался смешным, чересчур торжественным и пышным этот консерваторский термин, и он подтрунивал над Леной, а она обижалась: «Что за глупые шутки? Так все говорят, это принято в нашей среде».

Вы запишите, а то забудете. — Объясни, что ты называешь ярлыками? — Объяснить? Вот эти словечки: эстет, формалист, низкопоклонник — я уж, право, не упомню всего. И какое, думаю, несчастье, что староста у нас в комнате этот чертов Лагоденко. — Вот, — она бросает всю охапку на диван. Идите, идите! Вадим пошел впереди, и Оля командовала им сзади, указывая направление. — Проворонил штамп, тебя и критикуют. Андрей жил в конце шоссе, на самой дальней просеке. Хочешь? — Да нет, подожди… — Лена махнула рукой и, сосредоточенно закусив губы, остановилась. Кстати, мой фронтовой товарищ, командовал взводом у меня в полку. В один из таких солнечных и морозных дней Вадим прибежал в институт на первый экзамен. А сегодняшнюю свою работу ты делаешь неудовлетворительно, плохо. — Даже удивительно — член бюро, и такой пирог! Ниночка, ужасно вкусный, ты мне потом все на бумажке напишешь… Перед самым новогодним тостом пришли Спартак с Шурой. — Меня интересует одно, — говорит он, затягиваясь глубоко и жадно, словно человек, истосковавшийся по табаку. И вот мать и Женька… Я этого не хотела, Дима! Ты понимаешь? Они сами, меня даже не было дома… Мать спросила, думает ли он жениться. Она стоит и смотрит, как Вадим возится с наволочкой. Улучив минуту, когда никто не мог его слышать, Вадим сказал Сергею тихо и раздраженно: — Что ты строишь из себя корреспондента агентства Рейтер? — Что-о? — изумился Сергей. — Ты ведь знаешь, какой он! — Ничего я не нарочно! А что тут особенного? — Ничего особенного. Внешне это выглядело так, будто вновь вернулся первый курс, когда они были друг для друга обыкновенными товарищами по учебе. — Теперь возьмитесь за углы наперника! Он не знает, что такое наперник. Из темноты дружно отозвались два мужских голоса. — Честное слово, это без умысла. Пустая домашняя комната пугала его. Все работают. И потом: кружки, научное общество… теперь еще в агитколлектив ввели.

Пробежала стайка ребятишек-ремесленников в черных форменных шинелях; громко стуча ботинками, посередине переулка прошагала, обгоняя студентов, группа матросов, за нею медленно ехала какая-то посольская машина с иностранным флажком.

— Батюшки! — шепотом сказала Ирина Викторовна, всплеснув руками и прижав их к груди. — А с Козельским, видите ли… В феврале состоится ученый совет, там у нас с ним будет серьезный разговор… А вы, Белов, не выступите от студентов третьего курса? Вы будто грозились на собрании.

И пахло от него незнакомо: грубым сукном, кожей, табаком — он снова начал курить. — Протри окуляры, потные же… — Дело в том, что я хочу отложить завтрашнее обсуждение. :

— Придешь? Вот умница! — воскликнула Рая обрадованно и обняла подругу.

Валя встретила Вадима по-дружески приветливо, но в глазах ее он уловил беспокойство. Еще и ракету над рекой повесили. Он решил, что Сергей наговорил гадостей про Лену только потому, что она ушла с новогоднего вечера с каким-то артистом.

Ему хотелось обнять ее. Ну, услышишь сам на обществе… Выступать я буду резко.

— Что с тобой? — испуганно спросила Рая, беря ее за руки. — Поспешайте, Палавин, поспешайте, чтобы кончить до сессии, — говорил Кречетов. И он и Медовский оба так увлеклись разговором, что не услышали, как прекратилась музыка за стеной, утихли голоса. — На сегодня достаточно. — По дороге мы могли балагурить и валять дурака, а на заводе надо держаться солидно. Однако ему пришлось прибавить шагу, потому что Оля все удалялась. Рифмы есть, а мыслей маловато. Один глоток за победу, другой — чтоб живыми остаться, а третий — чтоб еще встретиться когда-нибудь. Громады стальных колонн изморозно светлели у подножий, а вершины их были невидимы. Они условились встретиться в шесть часов вечера в вестибюле клиники. А он так и не понял тогда, что это первый раз в жизни его обняла девушка. — Или… может быть, ты перестал уважать меня? — Я стал уважать тебя больше. Раздались голоса с мест, и, как всегда, были среди них и серьезные и юмористические: — Правильно, Спартак! — Но мы же хотим знать… — Палавин, требуй у него сатисфакции! Брось варежку! — А кого мы выдвигаем? — Спокойно, — сказал Каплин, подняв руку. 13 В институте готовились к новогоднему вечеру. Видимо, у Белова есть причины, если он не находит возможным здесь говорить.

А я хочу на передовой. Но только после заседаний. Если он не придет сегодня, придется его вызвать. А не зря ли открыл он эту шумную кампанию, которая взбудоражила уже весь факультет? Может быть, надо было последний раз поговорить с ним один на один? А может быть, он вообще ошибается в чем-то.

— То, что я искал годы! Книга о Ринуччини, поэте и балетмейстере. Вот видите, — Козельский поднял брови, — как полезно вовремя окончить реферат. Он величественно кивнул Вадиму и жестом предложил взять один из билетов, веером раскинутых на синем сукне стола.

— Почему это? — Ну, почему… — Сергей скромно улыбается и разводит руками. Идемте — вон дом тети Наташи! И она побежала по тротуару, не вырывая своей руки и увлекая Вадима за собой. :

Пивом нас не пои, а дай покритиковать — да еще с каким апломбом! — профессуру. В бурном, клокочущем Петрограде первых недель революции они встретились снова, встретились случайно, на каком-то уличном митинге, и оба не стали вспоминать о прошлом — было не до того.

Он взял ее под руку. Мало рефератов по советской литературе. Сейчас же отправляйся! Оля молчала, потупясь. Это продолжалось довольно долго, и все слушали молча и терпеливо, с углубленно задумчивыми лицами.

Провожающие пошли рядом нестройной толпой, глядя в открытый тамбур и в окна, натыкаясь друг на друга и крича каждый свое: — Береги горло, Женя!. — Мало-мало… — Стрептоцид пьешь? Кальцекс чепуха, пей стрептоцид.

Траншея между тем постепенно засыпалась. Ему шел семнадцатый, и он только летом получил приписное свидетельство. И вот он идет по Москве. Пичугина опасалась, что слишком активная работа на заводе помешает многим комсомольцам учиться. — У меня нет времени, ты понимаешь? — Абсолютно не понимаю! — воскликнула Валюша пылко. Нет, он не узнает Вадима. Моя матушка позавчера вам звонила. Он взял ее за руку и сказал как можно мягче: — Леночка, ты мне напомнила сейчас знаешь кого? Ирину Викторовну. Лакеи гасят свечи, давно умолкли речи… Разъезд гостей… Сколько мехов, дорогих бриллиантов, туфель на микропористой резине… Вадим решил на несколько минут забежать в комнату ребят, на второй этаж, где жил Лагоденко. Рая встала. — Постой! Скажи только: у тебя кто-то есть? Ну ответь мне, Вадим! — Это тоже не важно. Их встречает мать Сергея, Ирина Викторовна. Молчали оглушительные репродукторы, без конца повторявшие песню про фонарики: «Гори, гори, гори-и-и…» Отсюда нельзя было различить той маленькой темной аллеи, куда они заехали отдохнуть. — Нет, Вадька, я непримирим, понимаешь? — продолжал Сергей с жаром. — Палавин? Черт знает что… Так. Сам себе он объяснял это просто: конечно, ему тяжело сейчас работать — Вера Фаддеевна больна. — Вам понравился «капустник»? — спросил Вадим.

Так… Нет, слушай, ерунда! Лепет! Совсем не так все было, гораздо сложней, не так, и не можем мы так говорить, глупости! Да, но… Ты доверяешь этой Грузиновой? — Я доверяю, — сказал Вадим твердо.