Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат сестринское дело в хирургии 2016 2017 год

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат сестринское дело в хирургии 2016 2017 год", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат сестринское дело в хирургии 2016 2017 год" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Какие у нее костлявые руки, смотреть противно! Вадим кивнул, хотя блондинка вовсе не казалась ему старухой, — наоборот, она казалась ему изящной, очаровательной женщиной.

— И всегда почему-то успех нашей коллективной работы приписывался в общем одному Палавину, — говорит Валюша Мауэр. И точно так же он вел себя и в других случаях. Пусть Вадик занимается пока один, потом они будут продолжать вместе. — А ты помнишь, Сергей, что как раз на этой площади мы с тобой встретились первый раз после войны? — Да, только это было там, возле театра… — Да. Сначала работал гвоздильщиком на станочке «Аякс», делал гвозди, болты, потом перешел в литейный цех и стал формовщиком. — Не зачетку, а зачетную книжку. — Здравствуйте, здравствуйте! — сказала она, приветливо улыбаясь. А потом как-то все расстроилось. Отец и раньше, уезжая в командировку или на курорт, говорил Вадиму нарочито громким и строгим голосом: «Смотри — маму береги!» Сегодня он это же сказал тихо и назвал маму необычно сурово — мать… Да, теперь начнется для Вадима новая жизнь, полная забот и ответственности. Никакие слова не годились для этого и были только помехой. — Товарища Кузнецова нет? — Нет. На улицах оживленная предпраздничная суета. — У тебя, Сережка, просто талант какой-то! — искренне говорил он другу. Ведь кружок будет после рабочего дня — он-то знает, что это такое, сам работал… Андрей ворочался с боку на бок, скрипел пружинами.

Он с интересом вглядывался в лицо Спартака, стараясь узнать, какое впечатление произвела на него речь Лагоденко.

А во-вторых, девушка, понимаешь, видела меня пять минут, по существу незнакома, и тебе приходит в голову предлагать такие вещи! — Вадим рассерженно пожал плечами.

А технолог кузнечного цеха считает как раз наоборот: идея приспособления очень верная и очень даже эффективная. И все же Вадим вступил в НСО и решил работать в нем серьезно.

Одна из девушек рассказывала о спектакле, который она недавно видела в театре оперетты.

Помнишь, намечали? Он хочет, чтобы и наши студенты приняли участие. Отец и раньше, уезжая в командировку или на курорт, говорил Вадиму нарочито громким и строгим голосом: «Смотри — маму береги!» Сегодня он это же сказал тихо и назвал маму необычно сурово — мать… Да, теперь начнется для Вадима новая жизнь, полная забот и ответственности.

И Палавин действительно сумел «подружиться» с Козельским, но дружба эта продолжалась недолго. Сколько еще времени впереди! А вино вы нам с Олей оставили? — Да, вино! — воскликнула Оля.

А теперь кончает медицинский. По вечерам не хватало им заливчатого смеха Маринки, рассудительных речей Мака, острот и дурачеств Лешки Ремешкова, веселого гомона, споров до поздней ночи.

Он был обижен тем, что Вадим только кивнул ему при встрече, а не остановился и не познакомил его с Леной. Он не терпит ничьих советов и замечаний, каждое свое решение считает окончательным и безусловным. И главное, неинтересно ему это. Есть предложение заслушать товарища Крезберга! — сказал Спартак оживленно. И жевать мороженые мандарины. :

На самом деле ей просто было жалко сына и хотелось, чтобы он отдохнул и развлекся. Сережа говорит — с ней надо мириться, как с репродуктором, который у соседей.

А если она нарочно сказала это так громко, чтобы он услышал ее за дверью? Ну да, конечно!. Профессор Борис Матвеевич Козельский выглядел довольно молодо для своих пятидесяти с лишним лет.

Так и вышло, что они, не ссорясь, поссорились, и причина была не в том, что он отказался провожать Лену. Здесь было два трамплина — один небольшой, с полметра, и второй сразу метра на два.

— Я? Еще бы… — тихо сказала Рая.

Наконец Вадим опустил глаза и, насупясь, пробормотал: — Нет. — Несется как паровоз! Я за ним, я за ним — куда там!. — Значит, ты мне советуешь? — Не только что советую, а приказываю, твоей же пользы ради.

И вот Спартак сказал: — Мы должны были рассмотреть сегодня еще одно заявление о даче рекомендации в партию — заявление Палавина.

О нем думаю… Он очень хитрый человек, оказывается. — Целуйтесь, не прикидывайтесь! Нечего тут! — кричал Лесик суровым голосом. Он сразу, удивительно легко и естественно включился в студенческую жизнь, быстро завязал знакомство с ребятами, сумел понравиться преподавателям, а с девушками держался по-дружески беспечно и чуть-чуть снисходительно и уже многим из них, вероятно, вскружил голову. Свет гаснет. Строительный участок был расположен на одной из кривых, узких улочек, чудом уцелевших от старой окраины. Запомни это, пожалуйста. Затем две студентки обрушились на «незваных и неуклюжих адвокатов» и потребовали строгого выговора с предупреждением. У них стал один штамп, и вот они возятся целый день, а мы стоим. — Не бывает людей с двойным лицом. После перерыва разбиралось персональное дело Лагоденко. А вы, мой друг Белов, последнее время практикуетесь в разрушительной деятельности, позабыв, что ваша главная обязанность все-таки — создавать, а не разрушать. Это было бы глупо. — Была. — Пусть здесь говорит! — крикнул Палавин. В последние два дня Сергей временно отложил реферат — устал от книг — и взялся за свою повесть. — Или… может быть, ты перестал уважать меня? — Я стал уважать тебя больше. Если вопрос стоит шире, он должен разбираться не здесь. Но это будет другой ученый совет, не во вторник, а недели через две, во второй половине февраля… Однако Борис Матвеевич не только хитер, но и решителен — сразу быка за рога. И потом… так все-таки можно думать, что она и вправду заболела. До бедного чиновника Акакия Акакиевича был уже бедный учитель Сен-Пре, и бедный Ансельм Гофмана, и герои Стерна.

— В понедельник будет контрольная, — сказала Люся, — если я завалюсь, меня до экзамена не допустят.

А лыжи брать? — Не надо, у Андрея есть. Гражданская война, бушевавшая в стране, бросала его из одного края в другой. Портфель его всегда был так набит, что замок не закрывался, и Иван Антонович носил портфель под мышкой.

А я хочу на передовой. Вечером этого дня Вадим должен был встретиться с Леной. Так, думаю, интересно, что дальше. — Все равно ты какой-то слишком мясной. :

Часто уезжала в далекие командировки — в поволжские колхозы, в Сибирь, на Алтай.

Он только рукой мне помахал. И тебе… Ты спокойно сдашь сессию. — Они его за профессора примут! — засмеялась Марина Гравец. Вадим на секунду смешался, но затем сказал спокойно: — А я считаю, что это заслуга русской литературы.

— Слушай, Вадим, необходимо шпаргалитэ! Сережка засыпается, он после меня должен был отвечать, пропустил Маринку и все еще сидит.

Когда он подошел и поздоровался, Вадим разглядел, что его курносое худощавое лицо все в поту, волосы налипли на лоб русыми завитками. — Подходить к человеку с оптимистической гипотезой — это здорово сказано у Макаренко. Кто-то тронул Вадима за руку. — Вот видите! — произнес Козельский, откидываясь на спинку кресла. — А мы эту скамейку возьмем! Давай? — Подожди, — он отстранил Лену и потряс скамью. Сев на стул возле кровати, он стал торопливо и бесцельно листать конспект. Итак, Сырых, Белов, от бюро пойдет Нина Фокина, Палавин — пусть впечатление производит, и… ну, хотя бы Лагоденко. Будьте здоровы — до свиданья. Давно это было, давным-давно. В другое время это бы его очень встревожило, а сейчас он только думал устало и безразлично: «И когда они успели столько прочесть?» Он слушал — и не понимал половины того, что говорилось. — Почему ж я тебя на уроке не видел? — А я на «Камчатке» сижу… — Но ведь ты меня видел? Саша кивнул. Один глоток за победу, другой — чтоб живыми остаться, а третий — чтоб еще встретиться когда-нибудь. Ведь как несерьезно берутся у нас темы рефератов! Один товарищ, например, взялся писать об Ульрихе фон Гуттене, две недели сидел в библиотеке, а потом вдруг заявил: «Ты знаешь, что-то мне Гуттен надоел.

И ты еще обижаешься на меня…» Так он и не повидал Веру Фаддеевну в этот день. Но Спартак был непроницаем, сидел подчеркнуто выпрямившись, положив на стол сцепленные в пальцах смуглые узкие руки.

Она сама подошла к нему объясняться, сказала, что в последний момент ее не пустила мама, потому что Лена только-только оправилась после гриппа, и как она маму ни упрашивала — все было бесполезно. — Ну, а потом что? — Поработаю на практике и приеду в Москву, в Тимирязевку.

На верхнем этаже ярко горели лампы, что-то непрерывно стучало, хлопало, как натянутое полотнище, невнятно и тонко, ломаясь на ветру, кричал мужской голос… Спартак быстро шел по гнущимся, временным мосткам, проложенным вдоль забора. Они вышли в коридор, одна стена которого была стеклянной, с окошечками, какие бывают в почтовых отделениях. :

В залах зажглись лампы. Экзамен он сдал на «посредственно». Прощаясь с Вадимом, отец сказал: — Главное — крепко верить, сынок.

Мне казалось, трех лет достаточно, чтобы узнать человека… — Смотря каких трех лет, — усмехнулся Вадим, — и какого человека. Потому, если я что решил — все! — Он с решимостью рубанул в воздухе ладонью.

Говорю вам ответственно. Женщина в шубе, поверх которой был надет белый торговый халат, спросила улыбаясь: — С газопровода? — С газопровода.

— Что это ты вдруг заинтересовался радиолой? — спросил Вадим, когда «интервью» наконец закончилось. Много раз в жизни ты видел прозрачное небо весны и вдыхал запах земли, молодых трав и речной свежести, но каждый раз это волнует по-новому. — Да мне на троллейбус надо, на второй номер… — И мне на второй. Он продолжал сидеть у стола, курил и, казалось, не слышал, что говорят о нем. Некоторое время он неподвижно сидел на кровати, потом медленно поднялся и почему-то на цыпочках подошел к дивану. — Она просила тебя позвонить и зайти к ней на работу, — сказала Рая. Но дело не в этом. — Вам понравился «капустник»? — спросил Вадим. Его назначили редактором курсовой газеты вместо Мака Вилькина, который вошел в редколлегию факультетской. Он перетащил «молнию» к батарее, чтобы она быстрее сохла. Го-орько! — Вот, Петя, и свадьба… — прошептала Рая, незаметно вытирая глаза. Несколько студентов стояли, прислонившись к стене, другие бродили по коридору сидеть они были уже не в состоянии , торопливо листая конспекты, толстые книги, блокноты. — Теперь ты спрашиваешь, в каком смысле? В том-то и дело! Потому что я знаю одно, и вы меня не переубедите: человек живет один раз, и личное счастье для человека — очень много, почти все! — Правильно, — согласился Вадим.

— Надо библиотеку посмотреть! — Какую библиотеку? — Да у них, я говорю, на заводе! Когда пойдете — посмотри. Наконец они оделись, попрощались с Альбиной Трофимовной и вышли на улицу.