Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат роль воды на земле

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат роль воды на земле", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат роль воды на земле" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Ужасно давно! А хоть бы раз с Андрюшкой привет передал. — Ничего, проходи! Раздевайся, — сказал Вадим, не отрываясь от зеркала.

У меня вообще должно быть правильно. — А прежние его успехи? — Какие успехи? — Его реферат, персональная стипендия… — Какие успехи? — повторил Вадим, точно не слыша ее. В последние два дня Сергей временно отложил реферат — устал от книг — и взялся за свою повесть. Значит, они прошли через реку! Теперь надо было просто идти по опушке. И вообще вы не партнеры, а труха! Денег у вас никогда нет, а мне еще достается за то, что я даю вам в кредит… Довольно! Хватит этой игры для дураков! — О-о! Какие мы сердитые… — изумленно пробормотал Костя и, присвистнув, медленно закрыл дверь. А то вы спросите сейчас, где я учусь, какие у меня отметки. — Чего уж так, казанской сиротой… — Очень хорошо! И все-таки… — смуглая ладонь Спартака разрубила воздух, — и этого мало! Вы помните слова Ленина о том, что члены союза молодежи должны «…каждый свой свободный час употреблять на то, чтобы улучшить огород, или на какой-нибудь фабрике или заводе организовать учение молодежи…». И предпочитаю не портить настроения другим. Самое скучное было издалека возвращаться к горе и забираться наверх. Этот единственный был гимназическим товарищем Сизова.

Но этот прием мог обескуражить кого угодно, только не Лагоденко. Вы просто чародей! Взяв книгу, он стал жадно листать ее, все время улыбаясь, кивая и бегло, вполголоса, читая какие-то отдельные французские фразы.

Шура, что тебе сказал профессор? Худенькая темноглазая женщина смущенно улыбнулась.

И, между прочим, я тебе скажу, слушай… — Спартак вздохнул и, вдруг неловко обняв Вадима, пробормотал: — Вадик… ты не огорчайся раньше времени.

Мне хочется в школе, дайте мне поручение.

— Ну вот, хлопцы, слушайте… — наконец проговорил он машинально, все еще думая о чем-то другом. Замелькали освещенные окна, фонари, неразличимые лица прохожих… На повороте их качнуло, и Лена на мгновение прижалась к Вадиму и вскрикнула, засмеявшись: «Ой, Коленька, осторожней!» А Вадиму хотелось сказать, чтобы Коленька только так и ездил и как можно дольше не подъезжал к театру.

— Ты что, Петя? — Так, вспоминаю волейбол… Удивительная все-таки это вещь — спортивный азарт. — Палавин? Черт знает что… Так. — Серьезно? Вот молодец! — Она даже рассмеялась от удовольствия.

Он был тогда такой радостный, оживленный, какой-то очень… простой, открытый. Валя встретила Вадима по-дружески приветливо, но в глазах ее он уловил беспокойство.

Затем он простился и вышел из комнаты. — А я и теперь люблю ее. В зале слушали невнимательно, переговаривались шепотом, скрипели стульями, в задних рядах начинали курить. :

— Вообще тот день мне запомнился на всю жизнь… Сергей хотел поступать в МГУ, на филологический.

У каждого входящего рябило в глазах от рубиновых россыпей винегрета. Знаешь, бывает — как-то сроднишься с чужими мыслями и совсем забываешь потом, что сто не твое, а чужое… Так и у меня, наверно, было.

Студенческая жизнь с общими для всех интересами уравняла и сблизила самых разных людей и укрепила их дружбой.

Ей не лучше?. Пепел осыпался ему на брюки, и он машинально, не глядя, стряхивал его.

А в Китае, вы знаете, на всем Востоке в нее играют миллионы… — Я знаю, — сказал Вадим. — Он парень хороший, его все любят. У нее, кажется, рак легкого. Они спокойны. И я решила — очень тяжело было, Вадим, — но я решила отойти, к его удовольствию… Валя как будто успокоилась, и голос ее уже не дрожал, а звучал устало, невыразительно.

Потом его начало вдруг клонить в сон и даже показалось, что он уже спит.

— Это прислали нам в редакцию. — Это возмутительно! — Ну, возмущайся. — Можно, вы мне решите задачу по арифметике? — спросил он робко. Здесь было тихо, и хотелось идти медленно и разговаривать вполголоса. — Ведь это очень близко, Сталинградская область и Южный Урал. — Расскажи-ка мне, что делает Сережа. Часто Вадим спорил с Сергеем. В среду весь факультет уже знал о событии в НСО. Вылитый Петр Андреевич! Вадиму приятно это слышать — ему хочется быть похожим на отца. Вот Максимов, возьмите, — он кивнул на одного из парней, — любую вещь вам нарисует, а меня хоть сейчас убей, я и собаки не нарисую… Когда занятие кончилось, — было уже около одиннадцати, — к Вадиму подошел Балашов и поблагодарил от лица всех кружковцев. — Ого! Только учти, Белов, объяснения на катке бывают очень скользкими. Отрывной календарь, весь исчерканный заметками. Может быть, в том, что я слышал сейчас, кое-что есть… — он умолк на мгновение и, проглотив что-то, что как будто мешало ему говорить, докончил сдавленно: — …От правды. Она хорошая, добрая девочка, но такая, знаешь, единственная дочка… Она как бы равнодушна ко всему, что не касается ее личности. Пальцы его окоченели, и он растирал их снегом. — Хорошо, я буду тихо… Стараясь не шуметь, Ирина Викторовна достала из буфета посуду и ушла на кухню. Этот листок из тетради в клетку, чернильный след пальца в углу вмиг оживляют в их памяти многое-многое из той светлой, шумной и уже далекой жизни, которая называлась — школа… — Ты хорошо рисовал, тебе бы учиться этому делу, — говорит Сергей задумчиво. — Напрасно вы шумите, — хотя никто уже не шумел и в зале было тихо. 23 Два дня Лена Медовская не появлялась на лекциях. — Так… Он соблазнил девушку, обещая на ней жениться. Заседание кафедры в три часа, опаздываю. И ты еще обижаешься на меня…» Так он и не повидал Веру Фаддеевну в этот день. Потому что никаких беззаконных, злодейских дел ты не совершил. — Это какая? — спросил Вадим, улыбнувшись.

— Довольно! Ш-ш… — прошептал он. Один час землю бросаем, пять минут перерыв, и так весь день… Как перерыв — падаем на землю, лежим, отдыхаем, тюбетейка на глаза… Потом сувчи бежит, мальчик, воду несет… Ведро с тряпкой, а вода все равно пыльная, желтая и теплая, как чай… Пьешь, а на зубах песок, плюешься.

В отношении подруг у него, очевидно, такое же строго ведомственное распределение. На прошлой неделе Лена и Вадим оставались делать курсовую стенгазету — Вадим был главным художником газеты, а Лена возглавляла сектор культуры и искусства.

Он часто вспоминал об Оле, и последние дни все чаще. Лишь только он переступил порог цеха, его оглушил невероятный, все покрывающий грохот. — Ого! Только учти, Белов, объяснения на катке бывают очень скользкими. Но дело-то не в ребенке. Потом кто-то из танцующих задел ее, она свалилась на пол, и еще кто-то мимоходом отбросил ее под рояль. :

— Нет, из павлина никогда педагога не выйдет.

— Ребята, пора собираться. — Я не шучу. Быстрыми шагами Валя вошла в комнату. Да, он работал медленно и кропотливо, с трудом подчиняя себе материал, — и не умел иначе.

Вадим заговорил сам и узнал, что Игорю скоро будет шестнадцать лет, что два месяца назад он окончил ремесленное училище и теперь работает фрезеровщиком и учится в восьмом классе вечерней школы.

Эти двадцать дней… ну, я писал реферат о Чернышевском, писал день и ночь, чтобы как-то отвлечь себя… А зачем? А потом? Куда его — под подушку? Кому читать?. — Ну, а где наши ребята? — спрашивает Вадим. Его заставили выпить штрафной бокал вина. К подъезду вдруг подкатила «Победа», остановилась, и из машины быстро вышел человек в широком черном пальто и в шляпе. На его звонок кто-то сейчас же побежал по коридору открывать. — Мы с Вадимом так замерзли, проголодались, а вы даже не пожалеете. — У меня есть одно добавление к горячей и очень содержательной речи Сережи… нашего уважаемого товарища Палавина, — поправился Козельский, улыбнувшись. Когда ушел четвертый автобус, совсем почти пустой, Вадим понял, что Лена не приедет. Теперь о Гоголе. Нахмурившись, смотрел в одну точку себе под ноги, потом медленно поднял глаза и, встретившись со взглядом Вадима, вновь опустил их, сдвинув брови еще мрачнее… — Так. — Видите? Счастье? Конечно, да! Таких счастий, по-моему, у человека должно быть очень много, разных. Нет! Существует грань, и остерегайтесь переступать эту грань без достаточных оснований. Летом здесь было людно и весело, наезжало много дачников, молодежи, на реке открывались лодочные станции и пляжи, с утра до вечера гулко стучал мяч на волейбольных площадках, — жизнь была увлекательной и легкой, похожей на кинофильм.

Прораб поучал девушек. Ирина Викторовна на цыпочках вошла в комнату с кастрюлькой в руках, в которой дымилось молоко и плавали желтые пятна масла.

А что порушилось, в сущности? Просто он уже настроился, а теперь надо расстраиваться. Вы же не дети. — Вот это шпангоут, я понимаю! Сколько ты правой жмешь? Тебя я взял бы в десант».

— Ах, не знаете? Прощение отменяется! Однако прощение состоялось, и Лена тут же предложила Вадиму пойти в кино, посмотреть новый фильм. :

Однако фонарь приближался. Вокруг была плотно крутящаяся снеговая тьма без проблеска. Небо на западе в клубящихся густо-лиловых тучах еще светлело.

Повернулась и пошла по краю тесного, заполненного людьми вечернего тротуара. На деревянном щите, прибитом к дверям двухэтажного дома, появился первый боевой листок — его выпустил Мак.

Она по неделям не бывала дома — в маленьком домике, сложенном из саманного кирпича, где они жили с Вадимом.

— А ведь в интересное время мы живем! Честное слово, вот вспоминаешь историю — не было еще такого интересного, великого времени на земле, а? Ведь старый мир рушится, трещит по всем швам, а новый — рождается на глазах! Наш мир! Мир мира! Подумать только, может, когда я кончу институт, меня попросят читать русскую литературу… ну, хотя бы в Китае! А? — А меня в Индонезии! — подхватила Марина. А теперь он один. И он, Вадим Белов, который лучше других знал, что делается в стране, что восстановлено, что строится, где поднимаются новые города, который мог по памяти перечислить все большие события года на пяти континентах, — что сделал он за два с половиной года, кроме того, что хорошо учился и рисовал шаржи в стенгазете? Он отдыхал после фронта. Были еще два зачета, но они не тревожили. Да, они возмущались поведением Палавина, говорили гневные слова, требовали строгого выговора с предупреждением, но Вадим чувствовал, что возмущает их главным образом поступок Сергея с Валей. Вадим с минуту разглядывал в зеркале свое лицо — разгоряченное, с красными от мороза носом и щеками и бледными скулами. Молчали оглушительные репродукторы, без конца повторявшие песню про фонарики: «Гори, гори, гори-и-и…» Отсюда нельзя было различить той маленькой темной аллеи, куда они заехали отдохнуть.

На войне он научился многому из того, что было необходимо не только для войны, но и просто для жизни. Все они стояли вокруг отца шумной, тесной толпой, говорили, перебивая друг друга, теплые прощальные слова, а завуч отцовской школы Никитина, седенькая старушка в очках, даже всплакнула, и отец утешал ее и обнимал за плечи.