Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат правовой режим нематериальных активов

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат правовой режим нематериальных активов", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат правовой режим нематериальных активов" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Там и обсуждения будут. Я не мог бы близко дружить с ним, стал бы зевать через два дня.

И над ним, возле столба — две фигуры, стоявшие близко друг к другу. Лагоденко-то прав был…» Он снял пиджак, разложил на полу газету, лег на нее и обмакнул кисточку в красную тушь. Это было необъяснимо и всякий раз неприятно поражало Вадима. Или захотелось, знаешь, польстить себе, проверить: как, дескать, я тут, любим по-прежнему? Ведь он должен был понимать, как трудно мне порвать с этим, отойти, как я старалась забыть обо всем, раз и навсегда… И, конечно, он понимал, что мне больно оттого, что все это опять начинается и опять так же бессмысленно, бесцельно… И вот, — ну, Вадим, мы взрослые люди, так что… словом, мне показалось, что у меня будет ребенок. Нет, вечер должен быть интересным! Много выступающих, познакомлю тебя с Петей… — А Палавин — ваша гордость, да? Светило? — Да что ты меня выпытываешь? — рассмеялась Рая. Поет, как тетерев на току, и ничего вокруг не слышит, кроме своей песни… Вадим бегло оглядел других слушателей. Он все еще держал ее руку в своей. Го-орько! — Вот, Петя, и свадьба… — прошептала Рая, незаметно вытирая глаза. — Не надо так много кушать, — сказал Сергей. Но ему уже было тепло и весело от мысли, что скоро — вероятно, в следующем месяце — он получит персональную стипендию — он был уверен, что дадут ему, а не Андрею.

Моня кричит на кого-то разъяренным, обрывистым голосом: — За-ажмите его!! На Сергея прыгают сразу трое, но он высоко над сеткой и бьет неожиданно левой рукой… Вадим видит одно мгновение восторженное лицо Спартака, который машет рукой и пронзительно вопит: — Сережа! Сережа! Сереж-ка! — Четырнадцать — одиннадцать… Остается последний мяч! Химики снова пытаются закрыть Сергея.

Он выключил радио, оборвав на полуфразе медовый тенор Александровича.

— Так я вас жду! — Да, я приду. Она очень занята, ее куда-то там выбрали… И потом она принесла мне голубую шерсть, что обещала. А все равно так не опишешь… — А мне кажется, надо было именно так писать, как было в жизни, — сказал Вадим с волнением.

Ставя коньки враскос, медленными шажками он пошел к беседке.

— Я закурю. За одним из столиков сидит группа молодых албанцев, поступивших в этом году на первый курс. — Они его за профессора примут! — засмеялась Марина Гравец. Все это выдумки насчет горла, концертмейстера и репетиций — ему стало это абсолютно ясно теперь. Это мое личное горе, даже не горе — ошибка, неудача.

Только одно было ясно — Лагоденко ценил в людях физическую силу и здоровье. — Николай Степаныч, наверно, в командировке? Все разъезжает? Сергей чуть хмурится.

Когда они съехали с горы, темнота сгустилась внезапно и резко, и было непонятно, что это: так быстро, вдруг, подступила вечерняя мгла или огромная, незаметно подкравшаяся туча закрыла небо.

И вот окончился второй курс. — Пригодится. — Приготовьте студенческие! — крикнула Лена, обернувшись. Через час устроили короткий перерыв. — В автодорожном учатся. :

«Попробуйте доказать! А что худого я сделал Вале?» Да, это очень трудно сказать коротко, в двух словах.

— Я сам только сегодня узнал. Валя молчала с минуту, что-то быстро и ненужно чертя карандашом на бумаге. Ему это раз плюнуть.

— Не поверил? А был как раз Рылеев. Вера Фаддеевна лежала на своей кровати с закрытыми глазами — она утомилась от застольной суеты и того напряжения, с каким удавалось ей шутить, смеяться, принимать участие в разговорах и, главное, заставлять всех ежеминутно забывать, что она больна.

Она обещала Вале прийти сразу после приезда и подробно обо всем рассказать.

— Будь иначе, я бы его обратно у вас забрал. — Ну, хорошо. Понимаете, надо сейчас вывесить, пока первая смена не ушла.

И вот окончился второй курс.

Мало рефератов по советской литературе. Но Сергей нарушил свое слово, обманул меня и поставил в неловкое положение. — Я сам только сегодня узнал. — Ну и… не скучно вам? — Да нет, скучать некогда. Ему захотелось вдруг вернуться в институт, вновь потянуло к ребятам, захотелось увидеть их, услышать их голоса, узнать, как сдают… Лагоденко сдал на «отлично». Когда они вышли из ворот, он сказал: — Можно посмотреть сегодня новую картину. — Ну хватит болтать, — строго сказала Шура, румяная от смущения. Несколько ворон нарисуйте. Имейте в виду: срочно! — Она говорила и все время хмурила тоненькие черные брови, стараясь быть, очевидно, как можно серьезнее. — Что им досталось? Левчуку — Герцен и «Горе от ума», Лесику — романтические поэмы Пушкина и Кольцов, Великановой — Белинский о Пушкине и «Кто виноват?». Вадим, не слышавший начала выступления Спартака, ничего пока не понимал. И появился подлинный вкус к учебе, и уже рождалась любовь к своему институту. Но… нет, завтра я не могу. — Ребята, а видели, как Медовская сегодня суетилась? — спросил Лесик. Во-первых, это будет уже город. На мосту было ветрено, как всегда. И отойди от меня. А хорошо?. — Спасибо, Сережа. А Вадим в это время шел через Крымский мост. Он был в своем лучшем черном костюме, который всегда надевал в дни комсомольских собраний. Вечером этого дня Вадим должен был встретиться с Леной. Понимаешь, мне действительно хотелось провести научную работу! А ты заметил, как Кречетов улыбался, когда я читал? Я два раза взглянул на него, и он оба раза улыбался… — Ему, по-моему, очень понравился реферат, — сказал Вадим. Мы пересказываем друг другу давно известные науке вещи. Он даже вызвался помочь мне развить одну тему — о судьбе личности в социалистическом обществе, у меня это только намечено. Если мы слишком увлечемся произведениями современности, наша цель не будет достигнута. Он счастлив оттого, что вернулся в родной город, к своим старым и еще неизвестным друзьям и к новой жизни. Бригады Лагоденко и Горцева тоже закончили свои участки, студенты надевали пальто, расходились шумными группами, относили лопаты, держа на плечах по нескольку штук. Разговор ему вдруг наскучил, и он уже клял себя за то, что позвонил.

У меня очень интересная тема диссертации. И многие вспомнили о своих встречах этого сурового военного года, только Левчуку трудно было что-нибудь припомнить.

Ему хотелось обнять ее. Второй жизни не подарят тебе ни твой теннис, ни гимнастика по утрам. Может быть, и так. Чем дольше Вадим читал, тем отчетливей начинал он понимать, что первое занятие не удалось. Вы запишите, а то забудете. Огромное помещение, ярко залитое электричеством, было почти сплошь уставлено станками.

Ирина Викторовна на цыпочках вошла в комнату с кастрюлькой в руках, в которой дымилось молоко и плавали желтые пятна масла. :

— Что он сейчас делает? — Работает, — ответила она с вызовом и повернулась, чтобы уйти.

Он завидовал своему полковому командиру, которому солдаты — и он вместе со всеми — верили беспредельно.

И потом… так все-таки можно думать, что она и вправду заболела.

Спартак и Нина тоже поздоровались молча, а Лагоденко сказал: — Привет. Сейчас мы с вами пойдем на территорию. — Завидую я иногда тургеневским героям — только и делают, черти, что друг к другу в гости ходят и чай пьют. Вадим и Лена поднялись на четвертый этаж, а остальные решили зайти в «Пиво — воды» купить каких-нибудь пирожков все порядочно проголодались , а потом ждать Вадима и Лену внизу у подъезда. — На метро? — изумленно произнес Аркадий Львович. Вадиму вспомнился жаркий июньский день — экзамен по алгебре в девятом классе, — когда Сережка пришел в школу бледный, с красными глазами и говорил всем, что пережарился на солнце и заболел. Но самым неприятным было ощущение того, что сейчас он вел себя с Козельским неудачно, глупо-задиристо и несолидно. Я не мог бы близко дружить с ним, стал бы зевать через два дня. — Да, хорошая девушка… Серьезная. — Оставайся у нас ночевать, — предложил Сергей. Все было размечено по часам: зарядка, еда, работы для института и для дома, даже принос воды из колодца. — И хорошо. Ох, хлопцы, каким сыром нас в Болгарии угощали! Возле каждого дома: ломоть сыра — стакан вина, ломоть сыра — стакан вина… Ну, подняли! Андрей от самого легкого хмеля становился странно многоречивым и склонным к философствованию.

По торжественному Олиному лицу Вадим понял, что это, очевидно, самый поразительный экземпляр коллекции.

Я хохотал и кричал ему, но он ничего не слышал. Это очень важно. Между полотнищами занавеса появился большой картонный рупор, и Лесик заговорил в него голосом и с интонациями Синявского: — Итак, мы начинаем репортаж о футбольном матче между командами «Наша берет» — Москва и «Наша не отдает» — тоже Москва.

Прошло почти три десятка лет, и мы создали новое общество и новых людей. — Ей на венике в самый раз… — проворчал из угла Салазкин. — Да, ему понравился. — Я не люблю только, когда меня гладят против шерсти. — Не об этом надо говорить. Он заканчивал реферат. Очевидно, ты любишь настоящую науку больше, чем я… — Мирон, ты же знаешь, что я не мог! — с жаром вдруг говорит Козельский. :

Ему вспомнились эти же слова Лены, но сказанные совсем в других обстоятельствах. Прием давно окончен. За тех, кто в эти первые минуты Нового года думает с надеждой о нас.

Вадим вздохнул с облегчением. Я крикнул Сережке, чтобы он перенес мое барахло к тому месту, куда я подплывал, и показал из воды рукой: «Сюда! сюда!» А он вдруг бросился с разбегу в воду и поплыл ко мне кролем.

— Позволь, ты же сам их благодарил. — Подождите минутку, — шепнула она, схватив Вадима за рукав, — Ференчук идет! Интересно, что он скажет.

От рюмки водки, которую он выпил за ужином у Сергея, или от сладкого чая, или от этого родного московского вечера, плывущего над городом в облаке тепла, в зареве уличных светов и в шуме человеческих голосов, смеха, сухого шороха ног по асфальту, музыки из распахнутых окон? Вчерашний старший сержант Вадим Белов пьян главным образом от счастья. Он кругло сложил губы и выпустил кольцо дыма, которое медленно поплыло к потолку, становясь все бледнее и шире. Вы у Нины Аркадьевны консультируетесь? Обратите внимание на высказывание Гейне об Америке в «Людвиге Берне» — он говорит о расизме в этой «богом проклятой стране». Сергей часто бывал у Вадима дома, они вместе ходили в кино, на выставки, иногда даже вместе готовились к экзаменам и семинарам, но это бывало редко: Вадим не любил заниматься вдвоем. — Вся советская поэзия идет в общем по тому пути, по которому шел Маяковский. Женька его ударила… Валя вдруг закрыла лицо одной рукой, как это делают дети, собираясь плакать.

Он смотрел на Вадима упорно, исподлобья, с напряженным ожиданием и, вероятно, с надеждой, и Вадим понял, что ему нельзя сейчас целиком поддерживать резкую критику Балашова, как бы ни была она справедлива.