Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат полномочия органов местного самоуправления в области образования

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат полномочия органов местного самоуправления в области образования", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат полномочия органов местного самоуправления в области образования" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Берите «молнию», — сказала девушка повелительно. Люся к нему заходила. Но это связано с общественной… с общественным лицом… Проще говоря, это связано с другими людьми! Например, с тобой и с другими.

Несколько ворон нарисуйте. Тот пасует Вадиму, и Вадим накидывает мяч точно над сеткой. — Жалко, в Москве меня не будет через неделю! Вот неудача, понимаешь! — говорил Лагоденко с таким искренним сокрушением, точно его присутствие в Москве могло каким-то образом повлиять на исход операции. Я вообще ведь очень здоровая. — А это кому? — спросила вдруг Люся. Как всегда по воскресеньям, в переулке было людно — одни торопились в галерею, другие медленно шли навстречу. Сверкают их бесчисленные ордена и медали, золотое шитье рукавов, боцманские дудки на цепочках… Проносятся на большой скорости зеленые новенькие грузовики с мотопехотой, зенитками, орудийными прицепами — мощные советские грузовики последних марок: ярославские с медведем и минские с зубром на радиаторах. Один Рашид лежал под одеялом и черными, замутившимися со сна глазами смотрел на товарищей. Я сейчас на подъеме и снижать темпов не собираюсь. Болт, мол, нарезается не клуппом, а плашками. 16 В начале января вдруг ударили морозы. Лимонов ты не получишь, это решено. — А я хочу до отхода… — Мало ли что ты хочешь! Следующий автобус идет без четверти час, нечего тебе одной ночью по шоссе гулять. — Это доктор была — девушка такая бледненькая, невзрачная? Сергей взглянул искоса на Вадима и кивнул.

Потом его перебивали голоса, смех, кто-то стучал ладонью по столу. — Что ты вдруг набросился на него? — спросил Вадим удивленно.

— Ну как? — Очень интересно, — сказала Нина.

Посмотрев на Вадима, который окоченевшими пальцами беспомощно тыкался в пуговицы своего демисезонного пальто с нашитым меховым воротником, Липатыч неодобрительно сказал: — Нешто это одежа? На сегодняшний день? — Не говори, Липатыч! И главное, шуба у меня есть… — Вадим наконец расстегнул все пуговицы и снял пальто.

В бригаде было три парня и две девушки.

— Шинкарев, Глеб, — твердым баском назвал себя паренек. — А я вас принял, понимаете… Что же вы, молодые люди, мистифицируете? — проговорил он, оживленно потирая лысину. — Козельский помолчал мгновение, пригладил ладонью свои и без того гладко зализанные волосы и, вздохнув, сказал негромко, но с чувством: — Наука — это труд, напряженнейший ежедневный труд.

— Может быть, немного пройти пешком? — Пешком? Ну пойдемте… Только здесь скользко. Надо немедленно все это осмотреть. — Самоуспокоился и сидит себе, рисует картинки.

— Это не бывает так просто, сразу… — Почему же сразу? — тоже шепотом и растерянно спросил Вадим. Финита… Затем он улыбнулся, переставил графин с края на край и сошел с трибуны. Мы с Сергеем побежали туда, он упал и рассек себе руку ржавым железом.

Как всегда. Это был электротехник из цеха термообработки Шамаров — молодой человек с фигурой тяжелоатлета. Глаза Лены смотрели насмешливо и с откровенной враждебностью. В маленькой комнатке на нижнем этаже, специально отведенной для практикантов, было шумно, как всегда, тесно, все были заняты своими делами: одни что-то читали, готовясь к уроку, проверяли друг у друга конспекты, другие просто болтали между собой, а методист, грузный седоватый мужчина в очках с железной оправой, человек немногословный и добродушный, не обращая внимания на шум, суету и даже пение — несколько девушек, усевшись возле окна, пели вполголоса, — разбирал с Леной Медовской ее конспект предстоящего урока. :

— Вот… в Финляндии, правда, бывал. Он не видит болельщиков, не слышит их криков — теперь уже кричат и свои и чужие, — он забыл об Оле… Глаза его прилипли к мячу, к этому черному вертящемуся клубку, который с головокружительной быстротой перемещается в воздухе.

Политэкономию Вадим сдал на четыре, зачеты тоже прошли благополучно. Потом понял, вспомнил, сказал: «А-а», — и задумался. — Видите, как долго… — Почему долго? — Почему? Потому что… — Она вдруг повернула к нему лицо, и в глазах ее смеялись и пылали отражения фонарей.

— Правильно, надо его проучить. Андрей наконец не выдержал и сказал Сергею мягко: — Сережа, все-таки мы не можем сидеть здесь до ночи.

Одним словом, успех был полный.

Чей-то густой, сытый бас — кажется, того толстогубого старшекурсника, что сидел рядом с Каплиным, — проговорил: — У французов есть совет для таких темных случаев — шерше ля фам.

Лагоденко заканчивал на полчаса позже.

На ее месте возникала широкая магистраль, и контуры этой магистрали уже отчетливо вырисовывались обломками снесенных домов и заборами строительных площадок, за которыми подымались красно— и белокирпичные этажи новостроек. Ему на самом деле было интересно. Они поднялись по улице Горького; там было много гуляющих, которые ходили парами и группами, как на бульваре. От них веяло холодом — все-таки апрель месяц. — По твоей милости она не очень-то спокойна. Она по неделям не бывала дома — в маленьком домике, сложенном из саманного кирпича, где они жили с Вадимом. Ты всех людей меришь на свой аршин, в каждом человеке ты видишь только то, что есть в тебе самом, — своекорыстие, жадность, стремление всеми путями, любыми средствами благоустроить свою судьбу. Андрей пожал плечами и с силой ударил по гвоздю молотком. В дверь тихо постучали. Маша очень выросла, она занимается теперь в балетной школе. — Как зачем! — сказала Оля, покраснев. — Что? О чем? — Вот, о формализме. Вадим расслышал только одну фразу: — Я ж тебе говорил — ты помнишь? Собирая в портфель свои бумаги, Каплин озабоченно кивал: — Разберемся, разберемся… Они ушли вместе с Иваном Антоновичем и Камковой. — Вся советская поэзия идет в общем по тому пути, по которому шел Маяковский. — И, например, не согласен: как ты можешь определить сейчас, кто шушера, а кто не шушера? НСО существует только полтора месяца, многие еще никак себя не проявили.

Выступления драмкружка. — Ведь почему было так скучно при Козельском? Да потому, что он устраивал из заседаний общества какие-то дополнительные лекции.

8 декабря. И человек, вооруженный этой верой, непобедим, всесилен. — Давно это было, Андрюша, — сказал он, потягиваясь и зевая без надобности.

Антон Дмитриевич похвалил мой штрих и экспрессию, но сказал, что пальмы не специфичны для Испании нужно лавры . — Можно сказать, да, — кивнул Шамаров. Они помогали нам, придавали сил. :

Об этом надо помнить и думать. «Значение Гоголя в развитии русского реализма».

Сейчас будем ужинать. А вот реферат, если я его буду писать, я постараюсь написать по-другому. — А вообще чего ты от меня добиваешься? — Я ничего не добиваюсь.

Она опустила голову. Несколько студентов стояли, прислонившись к стене, другие бродили по коридору сидеть они были уже не в состоянии , торопливо листая конспекты, толстые книги, блокноты.

— Наверно, очень любит его, да? Бедная девочка… Было еще не так поздно, и в зале начались танцы. А те, кто занимается в НСО, знают, что Козельский и в обществе не может интересно поставить работу. Она заставляла его выдвигать стенные шкафы, вертеть оригинальные дверные замки, дергать шнурки форточек, которые открывались легко и бесшумно, пускать горячую воду в ванной и даже бросить окурок в мусоропровод на кухне. Она была ленинградкой. Редкие пассажиры прогуливались в ожидании поезда по просторному, зеркально блестящему залу, сидели на мраморных скамейках. «Ну наконец-то правильная зима!» А Вадиму было не до снега и не до лыж. Сам себе он объяснял это просто: конечно, ему тяжело сейчас работать — Вера Фаддеевна больна. — Как издевается? — Курит. В первый день это было как будто случайностью, они сами еще не были уверены, следует ли им обижаться друг на друга; во второй день эта уверенность появилась, и оба продолжали выдерживать характер, а на третий — уже принципиально не замечали друг друга. Все это делалось, чтобы уколоть Вадима, — Сергей тут, конечно, был ни при чем. Вскоре Вадим убедился, что сдавать зачеты Козельскому очень нелегко.

Надо было не отпускать ее или послать к Левчуку. Опирайся на меня как на глыбу. Его давний знакомый работал в губернском отделе народного образования.

Так бывает между друзьями. Его фамилия была Смердов — маленький, измазанный маслом, с серым, морщинистым лицом гнома.

— А почему он именно к тебе подошел? — спросил Мак. На листе бумаги Вадим быстро записал некоторые даты и имена по поэме Некрасова. — То-то же! — Сергей обнял Вадима за плечи и качнул к себе. — В зубиле ты понимаешь… — Да, в зубиле я понимаю! — вдруг резко сказал Балашов. :

— Да, это мне только что сделали. » — А я и не кричу — понял? А говорю то… — и Лагоденко резко повысил голос, — что вы все зачерствели! Да, да! Черствые стали, как вчерашний батон! А я вот уже отошел от этого, живу сегодняшним днем.

— Неверно, — сказал Вадим. — В выступлении Палавина была, я бы сказал, обычная его «палавинчатость». Вот, а потом… — Он вздохнул.

Серьезно… А когда я сдам последний зачет, ты уже поправишься. В дверь постучали.

Значит, он уже не мальчик, отец поручил ему беречь мать. И сам Вадим вдруг растерялся, пораженный той адвокатской ловкостью, с какой Палавин сумел защитить себя и одновременно выставить его, Вадима, в смешном свете. Он написал о том, что могло бы быть и как ему хотелось, чтоб было. — Ты?. В наступающих сумерках Вадим не видел лиц своих друзей, но издали узнавал голоса Лесика и Лагоденко, смех Марины, нежный, томный голосок Гали Мамоновой: «Девочки, дайте же зеркало! Я ужасно грязная, наверно?» Голосов было много, они сплетались, перекликались, заглушали один другого, кто-то звал Вадима: «Где Белов? Бело-ов!» — и чей-то женский голос ответил: «Он пить пошел!» — Как не хватает? — басил Лагоденко. В дверь тихо постучали. А иначе, я думаю, ничего не выйдет. В первый раз — так плохо и так отчетливо. Теперь я должен эти слова доказать. — Она — Елена Константиновна. Вот посмотришь колорит… Им открыл долговязый белокурый юноша со скучающим лицом, одетый по-спортивному: в ковбойке с засученными рукавами и легких тренировочных брюках. А было жутко! И светло, главное, никуда не спрячешься. — Сергей пишет, а Лена чем-то тоже занята. Команды уходят с площадки на короткий перерыв. А другие говорят, нечто эпохально-гениальное. Казалось, он был растерян, поражен собственными словами, их обилием… — Ну ладно, — сказал Вадим, внимательно на него глядя.

— А ты бы подошла к нему, очаровала, увлекла в парк, понимаешь ли… Они без него и проиграют. У него была няня, он учился в лицее и так далее… Иван Антоныч предполагает, что мы достаточно знаем и биографию Пушкина и его творчество.