Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат по теме международные финансы

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат по теме международные финансы", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат по теме международные финансы" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— У нас положение катастрофическое. — Петр наверху? — Да, зайди… Я не могу с ним! — Она всхлипнула, пряча от Вадима лицо.

Подошел и начальник цеха — коренастый, с выбритой седой головой и очень широкими покатыми плечами. В общем, должен быть немного актером. Наконец ушел последний человек. Лена пожала плечами. — Без споров, без столкновений? Это зря, конечно, народ вы молодой, надо пошуметь, повоевать. — Ну… это уж не аргумент! — Нет, милый Кекс, он способнее всех нас, а ты… Уж не завидуешь ли ты этому «скучному человеку», а? — Я? Завидую?! — Сергей расхохотался. Он услышал растерянный Олин голос: — Я не вижу дороги… Она остановилась, и он чуть не упал, наехав на нее своими лыжами. Кто-то тронул Вадима за руку. С легким шорохом падает с крыши снег. И потом он вообще талантлив — он и стихи пишет, а в школе писал и прозу — рассказы. Это тайна. Вдруг остановившись, дядя начал страшно вибрировать всем телом и то, что называется — «бить копытом», потом взмахнул руками и молча шлепнулся навзничь. — Подсушить бы вчера… — А как ее зовут? — спросил Вадим уже заинтересованно. Мы с Сергеем побежали туда, он упал и рассек себе руку ржавым железом. Может быть, Валя и хотела бы поделиться с нею, но, видимо, не решалась начать, что-то стесняло ее.

А то и петь под Новый год не сможешь. И не поймет. И только албанцы, как видно, очень хорошо знают слова, потому что сразу обрадованно подхватывают песню.

Глядя со стороны на эту молчаливую, сосредоточенную пару, усердно выделывающую самые замысловатые фигуры, можно было подумать, что они целиком поглощены танцем и забыли обо всем на свете… Потом на середину комнаты выбежал Рашид Нуралиев и начал танцевать какой-то странный, медленный восточный танец, и все стали в круг, хлопали и дружно кричали: «Асса!.

Изумительно! Что там театры! Я убежден, голубчик, что хоккей и футбол — это балет двадцатого века. Лена и Палавин сидели на диване и вполголоса разговаривали.

Лагоденко как будто невзначай пожал Вадиму руку: — Старик, полный вперед! Поддержим.

— Споткнулся человек, а вы и рады его добить — вались дальше, черти носом! — Ты, математик, наших дел не знаешь, — отмахнулся Мак. — А как ты, например? — Я после скажу. Ну, а… ну, а что Андрей? Ведь, между нами, — поверь, Вадим, что я говорю сейчас совершенно объективно! — Андрей человек очень средних способностей.

Билетов Вадим не достал, все уже были проданы. …После трех часов дня декан факультета Мирон Михайлович Сизов принимает посетителей.

Политэкономию Вадим сдал на четыре, зачеты тоже прошли благополучно. — А все-таки? — А все-таки два месяца назад.

Не в этом дело… Вот я решил написать повесть. — Бориса Матвеича качайте! Бориса Матвеича! Сергей подошел к Козельскому, деловито спросил: — А какой, интересно, предполагается тираж? — Ну, тираж, конечно, небольшой. :

Он просто увидел вдруг завод и свой цех, где он начинал страшно давно… Возле горна стоял огромный пневматический молот, он бухал весь день и всю ночь.

— Надо было Андрюхе дать. Сегодня он все мог простить Сергею. — Он чуть прищурил глаза, что-то вспоминая. Я перевоплощаюсь. — Кто это — Валя? — спрашивает Вадим, оставшись с Сергеем в его комнате наедине.

— Вот умница! Как, ты говоришь, его фамилия? Потом они пили чай — Люся отказывалась, но Сергей настоял на своем очень решительно, ему самому хотелось пить.

Он считал своим долгом не только добросовестно обучать студентов технике волейбола, но и наставлять их.

— Он, наверно, где-нибудь с Андреем. Можно найти слова и объяснить тебе попросту, какое горе ты причинил этой девушке. — Хорошо, а теперь я буду. Но он только улыбнулся, когда ему пришло это в голову.

— Не забудь про цикламен!.

— Подожди минутку. — Совершенно верно. За рекой, на аэродроме, весь день гудят моторы. И как это он, в самом деле, забыл! Перед войной родители Сергея разошлись. А сегодняшнюю свою работу ты делаешь неудовлетворительно, плохо. Однажды во дворе больницы Вадим встретился с Валей. — Пусть здесь говорит! — крикнул Палавин. Мать, конечно, никаких денег не даст. Нет, отец был суровый человек, требовательный до придирчивости, не умевший подлаживаться ни к кому и ни к чему. Два больших застекленных книжных шкафа аккуратно заставлены книгами. Можете писать что угодно, это дела не изменит. Вадиму казалось, что, переселившись в общежитие, он будет дальше от матери, в чем-то неуловимо изменит ей. С театром все получилось неожиданно. Никакие слова не годились для этого и были только помехой. Я теперь каждый день занимаюсь гимнастикой и обливаюсь холодной водой. — Я? Еще бы… — тихо сказала Рая. — Видите ли, я не люблю соревнований, участники которых перемигиваются с судейской коллегией. Возле умывальника, спиной к Вадиму, стоял высокий седой мужчина и, сутуло пригнувшись, мыл руки. В восемь часов Вадим позвонил Палавину. Говорил он хрипловато, тихо, сдерживая голос и все орудия производства называл уменьшительно.

Лена Медовская упорно не разговаривала с Вадимом. На тротуарах немолкнущий прибой толпы.

Он и теперь сразу же нахмурился, заговорил резко: — Да, он не считает советское литературоведение наукой! Он сам говорил: «Я, говорит, не газетный борзописец рецензент, которому копейка цена, я ученый и занимаюсь классикой». Проснувшись утром, Палавин увидел, что диван пуст и одеяло с подушкой аккуратно сложены на краю.

Собралось человек пятнадцать, и к ним присоединилось еще несколько студентов других курсов, соседей по общежитию. Он опустил голову и долго молчал, покусывая ноготь мизинца. Хм, «вокал»… Ему долго казался смешным, чересчур торжественным и пышным этот консерваторский термин, и он подтрунивал над Леной, а она обижалась: «Что за глупые шутки? Так все говорят, это принято в нашей среде». :

Они направились в заводоуправление.

Можете писать что угодно, это дела не изменит. — Просите, — говорит Сизов, вставая. — Ко мне? Пожалуйста. — Сережа, бросьте шутить! Нельзя шутить целый вечер. Лицо его приобрело свое обычное выражение холодного, почти надменного равнодушия, но голос звучал по-прежнему мягко.

— Твоя мама лежит у нас уже две недели? — удивилась Валя.

Доктор Горн стоял в коридоре перед ванной и курил. Спартак ждал его, прислонившись плечом к стене, и что-то торопливо дописывал в блокноте. Да, в этом году Гоголь родился. Значит, они прошли через реку! Теперь надо было просто идти по опушке. Последняя… Что-то насчет муки к новогоднему пирогу. Сел к столу и принялся бесцельно водить карандашом по книжной обложке. Исчезла даже дата рождения. Лагоденко тоже заметил Вадима и начал производить какие-то замысловатые жесты — потряс в воздухе кулаком, топнул ногой и снова потряс кулаком, словно забивая что-то невидимым молотком. В сорок первом году Макароныч ушел в московское ополчение и погиб под Ельней. Перед ним вновь был прежний Козельский, и Вадим знал, как себя надо с ним вести. Я только на болгарской границе был, на Дунае у Калафата. — Разве Сергей тебе ничего не говорил? Валя покачала головой. Я сейчас на подъеме и снижать темпов не собираюсь. В громкую русскую речь вплетаются мягкий украинский говор, гортанный смех и голоса кавказцев. Прошло не меньше пяти минут, пока раздался в трубке полусонный бас Сергея. И вот уже третий год они работают вместе. Если другим выступление Сергея показалось просто ошибочным или ловким, забавным, над которым стоило посмеяться, то Вадима оно возмутило.

Но общественная работа никогда никому не мешала. — Ну ладно, прости меня, — вдруг пробормотал он угрюмо. Вот у нас там был директор, Артем Ильич… Ох, человек! — Лагоденко, вздохнув, мечтательно покрутил головой и повторил тихо и проникновенно, почти с нежностью: — Вот человек, ребята!.

Левчук был пониже Вадима, и вдобавок ему трудно было стоять на мягкой земле — они обнимались неловко. У Вадима медленно накипало раздражение.

Всю неделю над рефератом сидел. — Ты?. Он уже взял портфель, направился к двери, как вдруг остановился и досадливо тряхнул рукой. Да, они возмущались поведением Палавина, говорили гневные слова, требовали строгого выговора с предупреждением, но Вадим чувствовал, что возмущает их главным образом поступок Сергея с Валей. :

— Все равно не выйдет, так и знайте! Я этот экзамен пересдам. — Но не всякая, друзья, не всякая! А та радость, которая маячит впереди, зовет, светится путеводной звездой.

Никогда с ним не было таких историй. Но вдруг, улыбнувшись, тренер обнимает Бражнева за плечи и говорит ласково: — Ничего, Илюша! Спокойно, ребятки, вы теперь злы.

Ты безобразно жирный. И многие из вас говорили правильно и горячо, по-комсомольски. А на мой взгляд, весь вопрос о Козельском — это плод того грошового фрондерства, от которого мы все никак не избавимся.

Сизов протягивает руку, чтобы позвонить секретарше, но дверь отворяется, и она входит сама. — Мне домой пора. На сцене изображался прием экзаменов профессором русской истории Станицыным. Он думал — в том, что Лена сегодня занята, нет ничего удивительного. За день до экзамена Вадим долго пробыл в институте на консультации. — Состояние Веры Фаддеевны ухудшилось. Идем сядем на скамейку… Да! — Палавин усмехнулся. А ведь, как крупный специалист, он мог бы сказать об этом с точностью. — Здравствуйте, — сказал Саша тихо. До свиданья, Леночка. Он уговорил Спартака включить его в состав делегации. Внезапная пустота. Между тем Козельский начал подробно расспрашивать о жизни института, о профессорах, студентах, научном обществе. Солнце поднялось невысоко, и улица еще вся в тени. Их было немного, все сели, и остались еще свободные места. Он сказал как мог проще, по-дружески: — Валя, приходи, будет интересно.

Вадим прыгает и вдруг видит, что над сеткой выросли внезапно четыре чужие ладони — двойной блок. Мы с ним часто конфликтуем по разным вопросам, хоть и живем в одной комнате.