Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат по теме единая физическая картина мира

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат по теме единая физическая картина мира", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат по теме единая физическая картина мира" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Не бывает людей с двойным лицом. Они захватывают немецкого офицера, отбиваются от погони и доставляют «языка» в свою часть.

Легкая ладонь, лежавшая на его кожаном кулаке, дрогнула и резко его оттолкнула. Он решил перейти на один из крупных заводов, которых было много в Ташкенте, как местных, так и эвакуированных с запада. Мы просто все были поражены этой переменой! — Кто это «мы»? — спросил Лагоденко насмешливо. Я хочу сказать, что когда женщина может быть для тебя только женщиной, — это очень мало. Сейчас мы с вами пойдем на территорию. Он задержал свой взгляд в ее глазах — ясно-карих и как-то серьезно поддразнивающих — немного дольше, чем этого требовала шутка. — На это француженки не отвечают. — Мама! Ну, до свиданья! — сказал Вадим, шагнув к матери, и остановился. Лет сорок назад. — Видишь — все хорошо! Как я рада за тебя! Недели через две-три мама совсем оправится, ее пошлют в санаторий. Одним словом, я чувствовала, что он как будто стыдится меня, ни с кем из своих товарищей не знакомит, а уж на вечер в свой институт — боже упаси! Я начала понимать, что он лжет мне и лгал все время. Вадим начал говорить о Солохине, и Медовский слушал молча, но глядя на Вадима все с большим интересом и удивлением. У нее давно начались недомогания, головные боли, кашель — думали, просто грипп.

Вадима это не огорчило, даже наоборот — ему показалось это хорошим признаком. Так и решили, и через десять минут на столе появились две бутылки портвейна Лагоденко категорически восстал против водки — ему надо было завтра подняться чуть свет, идти на вокзал , в комнате остро запахло сыром, кислой магазинной капустой, и Вадим уже стоял на кухне возле газовой плиты и, пользуясь рационализаторскими советами Аркадия Львовича, жарил яичницу.

В залах зажглись лампы.

Конечно, предложение разумное; так надо сказать спасибо за предложение, верно? А не взваливать все на одного. Подошла Ирина Викторовна и сказала, что Сережа еще в постели, сейчас подойдет.

Спартак в этот день был занят в райкоме, и верховное руководство осуществлял один Левчук.

Полезно ему это. На третьем курсе излишний гонор вредит. Смотрю: показывает мне два пальца. Живут. Начались сольные выступления на приз: парень с первого курса, грузин, плясал наурскую лезгинку, Лагоденко «оторвал» матросскую чечетку, но приз получили Иван Антонович и Ольга Марковна, по всем правилам бального искусства протанцевавшие мазурку.

— Привет товарищу по несчастью! — весело приветствовал Вадима Лесик. — Не бывает людей с двойным лицом. Волейбольная секция начала регулярные тренировки — близился второй тур межвузовских соревнований.

Он поехал на метро проводить Лену. Он только чувствовал, что чем дальше он идет и чем больше думает, тем полнее захватывает его радостное и окрыляющее чувство бодрости, силы, желания работать.

Всегда летальный… навсегда…» Ему стало вдруг душно, он судорожно вздохнул, но сейчас же стиснул зубы. — Во-первых, хорошо, что ты пришел сюда. А Рашид переминается с ноги на ногу, горбится, щупает зачем-то колени — нервничает. :

Помнишь, был такой Валек Батукин, ученик у Кузьмина? Ну — Кузьмин, мастер из шестого механического? С бородой… Вот — ученик его, конопатый такой, Валек.

У нас, студентов, не так-то его много… Я кончил, товарищи… Сергей сел, с решительным видом засовывая блокнот во внутренний карман пиджака. Давай-ка подумаем… — Он зажмурил вдруг глаза и заговорил медленно, сосредоточенно, как бы оценивая в мыслях каждое слово.

Да… Ведь это скучно, ты не находишь? Вадим, улыбнувшись, кивнул. — Это взято из жизни? — спросил Вадим. — Заходите еще, милости прошу. — О Рылееве? Не может быть… — Да, он сам сказал! Я своими ушами слышала! Сейчас же напиши шпаргалитэ, отдадим Верочке… — Какую шпаргалитэ? По Рылееву? — спросил Вадим удивленно.

Прямо привязался, какой-то дурак… Вот без всяких философий я бы уже цели достигла! — Лена засмеялась, очень довольная.

— С чего бы это веселье? У столика появился вдруг Алеша Ремешков, которого все называли Лесик, — долговязый кудрявый парень, весельчак и острослов с третьего курса.

Здесь строился многоэтажный дом. Ну — началось… Вадим впивается глазами в мяч, который вылетает сзади, из-за плеча и падает в дальний угол площадки химиков.

— Вот как? А все-таки, почему ты дуешься? — Я ни капли не дуюсь. Синие морозные утра, синие сумерки, а по ночам — лай заречных собак, шорох снега и далеко на горизонте трепетное призывное миганье огней московской окраины… Андрей мало времени проводил в Борском. Вместе со всей командой он выбегает на площадку, теперь на другую, где играли в прошлый раз химики. И все же он продолжал упрямо, отчаянно эту неравную борьбу. — Как он ни старался доказать, что говорить о Козельском здесь неуместно, все выступавшие — и сам Палавин, кстати, — о нем говорили. В гардеробе густо толпились посетители — много молодежи, военных, пионеров. — Это удается не сразу даже способным, талантливым людям. И этот широкоплечий мужчина в сером плаще и шляпе, и веснушчатый мальчуган в теннисной майке, и румяная женщина с ребенком на руках, и другая, в очках, с портфелем под мышкой, из которого торчит бутылка молока, и девушки — их так много! Девушки в белых, розовых и сиреневых платьях, загорелые и быстрые, глаза их блестят, и они все улыбаются ему, а он им. Тебе на эти штуки Кузнецов ответит. — Будет очень интересно. — Вот мы и встретились, Кекс… Кстати, я уже забыл, почему тебя так прозвали? — И я не помню. Потому что уважаю вас». Палавин вышел минут через двадцать. Надо немедленно все это осмотреть. — Воображаю, что Сережка нарассказал про меня! — смеется Вадим. Два товарища разведчика посланы в тыл к немцам за «языком». У нас в общежитии, у девочек, второй день споры идут. Из крутого, электрически-желтого зева подземной станции выплескивалась через короткие промежутки лава пассажиров. Палавин сказал, что все было так. Борис Матвеевич посоветовал. — Спасибо, что зашли к старику. Ну что? Вадим почему-то не мог встать с дивана и молча, сжав на коленях кулаки, смотрел в усталое, с блестящими от пота висками, лицо профессора. — Что вы так смотрите? — удивленно спросила Оля. Она взрослый человек, знала, на что идет. Он сказал как мог проще, по-дружески: — Валя, приходи, будет интересно. — Дополнительные вопросы задают? Задают. — Куда собрался? — А, Дима! — обрадовался Сергей. — Это профессор Андреев, Сергей Константинович. Тогда человек снимал его клещами и отбрасывал небрежно в сторону. Эти тяжелые черные трубы уже лежали в траншеях, и работа студентов заключалась в том, чтобы засыпать траншеи землей.

Продавать же мы его не будем. Теперь он ко всем зачетам готовился вместе с ребятами и не мог иначе. А Вадим не умел толком объяснить им, почему он не может переселиться.

— А что мне? Твоя забота… — проворчал Сергей, укладываясь на подушки. Хочешь поссориться? — Нет, — сказал Вадим, качнув головой.

В квартире на верхнем этаже еще продолжалось веселье: доносились приглушенные хоровые крики, отдаленно напоминавшие пение, в потолок беспорядочно, по-пьяному, стучали в пляске ногами. О Лене Медовской Вера Фаддеевна могла только догадываться, потому что Лена раза три заходила к Вадиму после института. Днем должны были состояться финальные встречи боксеров, а вечером — волейболистов. :

— Ну и что? — Что! Вот… будете меня судить.

На поле перед рекой их настиг снегопад. — Сестру ищу! Час уже ищу, бегаю по всему парку! Черт знает… — Андрей рассерженно умолк.

Я звал тебя и рад, что вижу.

Билетов Вадим не достал, все уже были проданы. В сущности, мы вторгаемся в интимную жизнь человека. — Ах, винт зарвался? — пошутил Степан Афанасьевич и, оживившись, быстро завертел ложечкой. — Я вас представляла совсем другим, — говорит Валя, протягивая Вадиму очень красивую, белую, обнаженную до локтя руку. Но наша жизнь, к сожалению, вернее к счастью, заключается не в одном волейболе. А при чем тут карьеризм? — А при том же. Валя вытерла платком глаза. — Да ты, милый мой, по существу должен говорить, о повести! Палавин сейчас же обернулся к Марине Гравец: — Прошу меня хоть здесь, на трибуне, оградить от поучений. Опять Вадим получает пас и накидывает мяч точно так же, на самую сетку. На подоконнике две легкие, трехкилограммовые гантельки и рядом пузатая, с длинным горлышком бутылка коньяка. Война снова разлучила их надолго. Балашов стал читать письмо вслух. — Очень историческая. Пошатываясь на затекших ногах, Вадим прошел к двери и спрыгнул на землю. — Приезжайте, ребята. Вадим протянул ему раскрытый портсигар. Давайте, давайте! Новобрачные поцеловались.

Все они стояли вокруг отца шумной, тесной толпой, говорили, перебивая друг друга, теплые прощальные слова, а завуч отцовской школы Никитина, седенькая старушка в очках, даже всплакнула, и отец утешал ее и обнимал за плечи.

— Вы думаете, у меня будет столько детей, что для них откроют школу в лесу? Ой, Вадим… Знаете что! — Она вдруг перестала смеяться.

Лагоденко вышел к своим болельщикам мрачный. У нас тут не судебное следствие. :

Вадим занимает свое место на правом фланге колонны. Слышно было, как в коридоре продолжалось громкое обсуждение.

— Все зависит от нас. Однако Палавин, сидящий рядом с Вадимом, всю лекцию что-то неутомимо пишет.

Они приносили Вере Фаддеевне гостинцы, и все почему-то одно и то же — мандарины и яблоки, с готовностью кидались на кухню, если надо было что-нибудь приготовить, мыли посуду, приводили бесконечные утешительные примеры и давали советы.

— Научное общество, н-да… Один другому что-то подписывает, подделывает. Надо было пройти через реку в лес. Мне не везет. — Так ведь то в жизни, Николай! — сказала Альбина Трофимовна улыбаясь. Все вокруг было населено роями огней. Чем это вы увлеклись? А, зодчие прошлого века! — Где-то я видел это здание, — сказал Вадим. Внешне это выглядело так, будто вновь вернулся первый курс, когда они были друг для друга обыкновенными товарищами по учебе. Палавин был в новом светло сером костюме, по-модному широком и длиннополом, который делал его необычайно солидным. Потом бросил со звоном вилку. Он и раньше-то, в школьные годы, не отличался особой бойкостью в женском обществе и на школьных вечерах, на именинах и праздниках держался обычно в тени, занимал позицию «углового остряка», чем, кстати, сам о том не догадываясь, он и нравился девочкам. Уже близко, близко… Он в центре Москвы. Он повидал заграницу — не ту, о которой он читал в разных книгах, что была нарисована на красивых почтовых марках и глянцевитых открытках, — он увидел заграницу вживе, потрогал ее на ощупь, подышал ее воздухом. — Это не главное. Андрей Сырых продолжал выжимать победу. — Ну и что? Зачем ты меня цитируешь? — Просто так, из любви к анализу.

Вспоминать о прошлом они не любят, да и времени для этого нет. Это все азбука… Я хочу только сказать, что теперь я стал другим человеком. А я тогда говорю: «Позвольте, профессор, но вы же сказали, что сами уходите из университета?» — «Да, да, говорит, конечно, я ухожу сам, но, может быть, мне не придется уходить.