Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат по спиртам на химию

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат по спиртам на химию", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат по спиртам на химию" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

В одном дворе он увидел высокий, темный памятник. Он сказал: «Теперь мне нечего делать в этом доме». И в эти часы Ольга Марковна была весела, насмешлива, любознательна, с молодым увлечением принимала участие в играх и спорах.

— Я, Дима, не умею лицедействовать. Я же добра тебе желаю, дурья башка! — Да нет, глупости. Затем, осенью четырнадцатого года, произошло событие, после которого пути их окончательно разошлись. — И кого ж ты предполагаешь? — А это мы решим. Спартак то взволнованно хмурился, то начинал быстро, одобрительно кивать головой, а потом настороженно смотрел на Вадима, подняв свои густо-черные круглые брови и шевеля губами, словно стараясь что-то подсказать Вадиму. — Вадим! Круто обернувшись, он видит Сергея — Сережку Палавина, своего самого старинного друга еще со школьной скамьи. И когда Вадим вошел в эту большую комнату, которая казалась тесной от книжных шкафов, от огромного рабочего стола, загроможденного книгами, бумагами, какими-то металлическими деталями, когда он сел в просторное, жесткое кресло перед столом, ему показалось, что он попал совсем в другую квартиру, в другой дом. — В работе? Полгода в работе? Это что ж — монография в трех томах? Иван Антонович все убеждает: подождите с журналом, Белов даст статью. А во-вторых, девушка, понимаешь, видела меня пять минут, по существу незнакома, и тебе приходит в голову предлагать такие вещи! — Вадим рассерженно пожал плечами.

И не верю в ангелов. И об этом не следовало жалеть. — Ведь только мы отстроились, жизнь наладилась, и с каждым годом как-то все лучше, интересней… и столько хорошего впереди… Ведь правда же? И вдруг — опять… Рая качнула головой и придвинулась невольно к Лагоденко, а он медленно, не глядя, обнял ее тяжелой рукой за плечи и буркнул, нахмурившись: — Ничего, рыжик… Все будет добре.

Он все еще держал ее руку в своей. — Начинайте же работать! Юноша в берете, что вы липнете к женщинам? Берите лопату, вы не на пляже! — кричал он сердито.

» — Ушел домой, — решила Оля. Мне казалось, что я никогда не запомню всей этой кучи дат, мельчайших событий, героев по имени-отчеству… Ребята из общежития, которые меня экзаменовали, тренировали, стали сыпать меня на простых вопросах.

Постели ему у меня на диване. Несколько машин стояло под открытым небом.

Всем хотелось еще поговорить о сборнике, высказать свои догадки, предположения, — новость была неожиданной, радостной для всех, и в аудитории сразу стало шумно и весело. — Можно, — кивнул Лесик.

— Почему? Вполне могут тебе дать. В следующий раз, я думаю, лучше будет. На «Раймонду» — пойдем? Вадим кивнул. Палавин действительно заметил его и стремительно подошел.

— Я был на своем заводе. — Такие истины, Андрюша, ты-можешь приберечь до экзаменов. — Значит, ваша шутка недействительна? — Значит, да, — сказала Оля, вздохнув.

Смеетесь? «Над кем смеетесь?. — Все заново начинать придется. — Ты не узнал меня? — спросила она смеясь. — Как же иначе? Часть бригады Вадима ушла на участок Горцева — все не пошли, чтобы не создавать толчею. Я, конечно, заводской жизни не знаю, но если б повесть была художественная, я бы слушала с интересом. :

Вот сегодня как раз в газете есть его стихи про столовую, сатира. — Это с улицы, с мороза. Диалоги он произносил на разные голоса, помогал себе мимикой.

Почему вы таких простых вещей не умеете делать? — Оленька, я все умею делать, — говорит Вадим улыбаясь. — Какое дело? Надолго? — Десять минут, конечно, не устроят.

Сегодня весь вечер сидите и завтра весь день. — А кофе с коньяком?. — В этом я имела случай убедиться. Лифт только что поднялся, железное ворчанье медленно уползало вверх.

— И никуда не ходит? — Не знаю.

Однако по тому, с какой легкостью он сразу же, во всю грудь распахнул эспандеры, все поняли, что шансы второй группы очень значительны. Но в это время в рядах зрителей происходило какое-то странное смятение: несколько человек усердно выпихивали на середину круга неуклюжего, толстого юношу в очках, который отчаянно упирался и что-то невнятно басил.

— В самом деле! Я вас как-то связываю с Леной… Это вы, кажется, с ней однажды в театр запаздывали? Да? Помню, помню.

Я ж тебя понял — сначала ты очернил его, как мог, а потом учуял, чем дышит собрание, и сделал сальто. — Я хочу, чтобы ты забежал как-нибудь послушал отрывки. Помнишь, я предлагал тебе поехать со мной в Среднюю Азию? Ты не согласился. Последняя… Что-то насчет муки к новогоднему пирогу. Я возмущен беспринципностью бюро — прошу записать в протокол! Что, у нас нет больше дел на бюро? Все у нас блестяще, все вопросы решены? Спартак постучал смуглым остроугольным пальцем по столу. И главное, интересной для меня! В тысячу раз более интересной, чем тысяча первое разглагольствование о Базарове или Данииле Заточнике! — Петя, это уже крайность, — сказала Нина. Писать он все равно не писал и не занимался. Бежит через площадь, позванивая, совсем пустой трамвай, — москвичи в такой вечер предпочитают ходить пешком. — Что это ты вдруг заинтересовался радиолой? — спросил Вадим, когда «интервью» наконец закончилось. Потом я раскусил, но долгое время молчал. — Белов здесь? Выйди-ка на минуту! Вадим оделся, уложил спортивные штаны и тапки в чемоданчик и вышел в коридор. — Ну, просто зашла проведать… Спрашивала про тебя, как твоя работа. У него не было никакого желания рассказывать, он только устало отвечал на вопросы.

Такой же наивный и положительный. — Может быть, из ваших приятелей кто-нибудь живет в общежитии? — Есть ребята. Так что ты мне верни реферат, я переработаю… — У меня его нет с собой, — сказал Сергей.

— Правильно, — подтвердил Лагоденко. Он спорил, он доказывал свою точку зрения упрямо и яростно, как он привык это делать в кругу товарищей, в институтских коридорах, в научном обществе.

Ты даже обязан выступить, как старый комсомолец, активист, — понимаешь? Тебя уважают, к твоему мнению прислушиваются, ты не должен молчать. И появился подлинный вкус к учебе, и уже рождалась любовь к своему институту. Посетителей к вечеру стало еще больше — то в одном, то в другом зале встречались экскурсии, много людей ходили с блокнотами в руках, что-то озабоченно записывали. :

Через неделю была операция. Голос его звучал слабо, почти невнятно.

Статья написана в другом плане, по-своему, много в ней оригинальных мыслей. Левчук был пониже Вадима, и вдобавок ему трудно было стоять на мягкой земле — они обнимались неловко.

Ему это раз плюнуть. Росли вместе, учились… И домами сколько лет знакомы.

Да… Теперь вот он заводом заболел. И много раз ходил по этому переулку, возвращаясь с рабочей смены. Ему захотелось вдруг выйти на улицу, куда-то идти на лыжах под теплым и густым снегом, с кем-то смеяться, петь на ветру… И он подумал о том, что ему предстоит еще не изведанный, огромный год, в котором будут и лыжи, и густой снег, а потом весна, летние ночи со звездопадом, и дождливые вечера, и осенние бури. Экономический эффект возможен лишь при коренной технической переработке… Основная идея представляет некоторый интерес, хотя в общем не нова». Женщина-киоскер раздавала газеты и монотонно приговаривала: — Вам «Радиопрограмму»… Вам «Вечерку»… «Вечерку»… «Радиопрограмму»… Руки ее неуловимо мелькали, как у циркового иллюзиониста. Мне как раз вчера парторг жаловался на Бриз. — Она передо мной сидела. Могут так подумать? — Мало что могут… — Вот и не «мало что», а могут. — Не хочу. — Вадим, ты занят сейчас? — Уже нет. По дороге на вокзал Вадим, волнуясь, думал о встрече с Олей. — Не зачетку, а зачетную книжку. Когда Лагоденко кончил и шумно уселся на место, выступил наконец Козельский. — Вадим, скорее советуй! Что лучше: эта брошка или ожерелье? — Она повернулась к нему, приложив к груди круглую гранатовую брошь, и кокетливо склонила голову набок.

Новая жизнь пришла с новыми заботами, устремлениями, надеждами. — Ну, он отличник, такой талантливый… у него эрудиция… вообще. — Слова не добьешься… Вадим в темноте неуклюже пожал ей руку, пробормотал: — Ну ничего, Рая… Я сейчас… Лагоденко лежал на своей койке, лицом к стене.

Приятно было слушать. Он слушал. — У меня к тебе дело есть, Андрюшка. Вадим гордился тем, что у него такой блестящий, удачливый друг. Росли вместе, учились… И домами сколько лет знакомы. Все были заняты своими делами.

Она тебе кажется, как говорили в старину, идеалом, а? — Мне это не кажется, кстати. Вадим все еще жил один — Вера Фаддеевна отдыхала после операции в санатории. Он вышел из зала, помахивая чемоданчиком. И все же эти тягостные, одинокие размышления были необходимы ему. :

Бросать вон! Это… очень хорошо! На следующий день Палавин не появляется в институте.

— Я не ослышался? — Играть ты сегодня не будешь, — сказал Василий Адамович. — Ничего нет, только презрение. — Лиговка, пять! Пять!. Крезберг послушно пересел к столу, поставив свой портфель на пол, как ставят чемоданы.

Раньше утра я вам прокладку не дам. — Слабо идет. Это беда начинающих — вы пьянеете от бытовых мелочей, мемуарного хлама, анекдотов.

— Ну, как поживает товарищ Ференчук? — Ой, вы не знаете, как на него подействовало! Прокладку прямо ночью привезли, в половине двенадцатого. Вот… Весной я завалил экзамен. — Ну и пусть! И ладно! — Нет, это не ладно. «Вечера на хуторе» были закончены в тридцатом и напечатаны в тридцать первом — тридцать втором. — Ну и змей ты, Сережка! — Вадим обхватил Сергея за бока и, прижав к подоконнику, стал сконфуженно тискать и мять его. Но вот все раскрылось! Старик разорен, дочь обманута. Эксудативный чаще оканчивался выздоровлением, а гнойный — «летальным концом», то есть смертью. Прошло… Он поднялся и спросил: — Ты поедешь в черном пальто? — Да, возьми в шкафу. Радио объясняло этот внезапный прилив тепла вторжением «масс воздуха с южных широт» и каждый день горделиво высчитывало, сколько десятков лет не наблюдалась этой порой в Москве подобная температура. — Я и не собираюсь писать. Как всегда, в первое мгновение перед большим залом и десятками обращенных к нему ожидающих лиц он почувствовал робость.

— Это какая? — спросил Вадим, улыбнувшись. Интересно, работает ли здесь еще Михаил Терентьевич? Вот был дотошный старик, завскладом… Он подошел к одному из окошек, чуть приоткрыл его и громко сказал: — Папаша, дай, пожалуйста, пилу драчевую триста миллиметров.