Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат по художественному искусству скачать бесплатно

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат по художественному искусству скачать бесплатно", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат по художественному искусству скачать бесплатно" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Это все я виновата. — Не довелось, знаете ли. — Как твой реферат, Дима? Идет? — спросил Сергей, как только Вадим вошел в комнату.

В пьесе было много смешного, но Вадим все никак не мог сосредоточиться и понять, над чем смеются. Она сняла с головы шапку и вытерла лоб. Проходя мимо дверей клуба, Вадим слышал женское пение, гром рояля, шарканье ног, чьи-то прыжки под музыку и мгновенно водворяющий тишину металлический, «руководящий» голос Сергея: — Довольно! Я повторяю: всем вместе и тише! Ну?. Просто мы никогда не говорили начистоту, и вот пришлось — впервые за много лет. — Вадим, кстати, и не заметил этого, — сказал Андрей. Через несколько минут Вадим уткнулся лыжами в ствол дерева. — Ваш реферат, оказывается, не готов? — Да, Борис Матвеевич, я прошу извинить меня, — сказала Нина, вставая. Но то, что он отказывается говорить… — Я буду говорить в райкоме! — отрывисто кинул Палавин. Но любить Москву — это значит любить родину, а любить родину — значит любить то великое дело, ради которого и живет наша родина, трудится, воюет, побеждает… Спустившись с площади, Вадим выходит на Чугунный мост. — Это главное, а не преподавание литературы.

— Нет, я не согласен, Борис Матвеевич, — сказал Вадим и тоже попробовал любезно улыбнуться.

Когда Андрея втолкнули наконец в круг, ему ничего не оставалось делать, как взять эспандеры.

Когда он подошел и поздоровался, Вадим разглядел, что его курносое худощавое лицо все в поту, волосы налипли на лоб русыми завитками.

Вадим удержал ее за локоть. — Знаешь, я люблю смотреть на людей в театре, — говорит она вполголоса, — и угадывать: кто они такие, как живут? Это очень занятно… Правда? Вот, например… — Не опуская бинокля, Лена придвинулась к Вадиму и заговорила таинственно: — Вон сидит молодой парень… рабочий, наверно… Это его премировали билетом, да? Потому что он один… А вон студентки болтают, справа — видишь? Обсуждают кого-нибудь из своей группы.

Один Рашид лежал под одеялом и черными, замутившимися со сна глазами смотрел на товарищей. Сережка тоже был на вечере со своим драматическим кружком. Иди мой руки, уроки делай и помалкивай. Вчера ночью на чердаке начался пожар от зажигалки.

Неожиданно и без всякой связи Вадим спросил: — А почему Оля не пришла на вокзал? — Оля? — переспросил Андрей рассеянно.

Сейчас тебе, к примеру, рождественские морозы, за ними крещенские пойдут, водокрещи тоже называют, потом афанасьевские вдарят, сретенские и так далее. Брусок расплевывал вокруг себя огненные брызги, но быстро смирялся, темнел и приобретал нужную форму.

Так и решили, и через десять минут на столе появились две бутылки портвейна Лагоденко категорически восстал против водки — ему надо было завтра подняться чуть свет, идти на вокзал , в комнате остро запахло сыром, кислой магазинной капустой, и Вадим уже стоял на кухне возле газовой плиты и, пользуясь рационализаторскими советами Аркадия Львовича, жарил яичницу. :

И вообще он наделал много глупостей в первый день. Выставка посвящена борцам республиканской Испании. До Вадима доносился голос Кречетова: — …в девяносто втором году они передали галерею в дар Москве.

Он сказал, что грипп все так же. Видите ли, вы не знакомы с оценками других изобретений… — Мы видим одно, — сказал Балашов, — что Солохин был прав, когда назвал вас бюрократами.

Часто Рая уговаривала свою подругу прийти на вечер в педагогический институт, но Валя никогда почему-то не соглашалась.

Вадим захлопнул дверцу, и машина понеслась.

И стираю, и все делаю не хуже твоей сестренки. — Дима, ты рад за меня? — спрашивает она еще тише. — Он стоял, прислонившись к стене, и улыбался, глядя на Вадима. Весь я был в крови, лицо все залито, глаз не открыть… Она меня перевязывает, а у самой руки трясутся и голос такой испуганный: «Потерпите, товарищ, немного…» Ну, думаю, сейчас в обморок хлопнется! «Сама, говорю, терпи.

Отталкивался он одной ногой. С декабря сорок пятого — вот уже больше полугода — он в Москве.

Они не успели дойти до реки, как началась вьюга — ветер ударил в лицо, опаляя снегом, выхватывая дыхание. Но часто слышал я от него такие речи: «Я, мол, всю войну прошел, от звонка до звонка, три раны имею и пять наград. И когда бедный одинокий аптекарь ушел ночью от любимой, которая не поверила ему и прогнала прочь, Вадим вдруг почувствовал, что к горлу его подкатил теплый ком и в глазах зарябило. Формалист он, кладовщик от науки — вот он кто! — Да с чего ты взял? — возмущался Федя. — Дима! А то давай к нам переселяйся, а? — вдруг сказал Лесик. Если он не придет сегодня, придется его вызвать. Через неделю была операция. Они стали моими врагами. Там играли женские команды, и уже собралось много зрителей. — И, например, не согласен: как ты можешь определить сейчас, кто шушера, а кто не шушера? НСО существует только полтора месяца, многие еще никак себя не проявили. «Лагоденко назначаем за мускулатуру, — говорил Спартак шутливо. Вот он и насел на меня: почему поэты мало о рабочих пишут? Они там все новое читают, библиотека богатая. » — Нет, в волейбол он играет хорошо, — сказала Нина, — этого никто отрицать не будет. Они стали моими врагами. Сумеет ли он заинтересовать их? Говорить с ними просто и увлекательно? Да и есть ли у него вообще какие-нибудь педагогические способности? Если бы не его проклятая застенчивость… Это был крест, который тяготил его всю жизнь. Каплин держал Палавина за руку и пытался усадить его на место, а тот, вырываясь, повторял с ожесточением: — Нет, постой!. — Эх вы, друзья! — раздался вдруг бас Салазкина, который вовсе не знал Козельского, но решил высказаться просто из симпатии к Лагоденко. Ему было жарко. Вадим сказал, что с его ботаническими познаниями гадать об этом было бы бесцельно. Может быть, ты сможешь помочь как-нибудь, посоветовать… Я думал, ты уж не работаешь здесь.

— Дай, Сережа-а! — Еще коротенький! — шепчет Сергей, задыхаясь. Проходя мимо дверей клуба, Вадим слышал женское пение, гром рояля, шарканье ног, чьи-то прыжки под музыку и мгновенно водворяющий тишину металлический, «руководящий» голос Сергея: — Довольно! Я повторяю: всем вместе и тише! Ну?.

Правда, не виделись два года. Многие подходили к Вадиму с вопросом: «Что у вас произошло?» Вадим коротко, а подчас грубо обрывал их. И потом он вообще талантлив — он и стихи пишет, а в школе писал и прозу — рассказы.

Если бы каждый день он не встречался с нею в институте, ему было бы легче. :

— Надолго? — На год, полтора… Она снова замолчала.

Неожиданно Лена подбежала к нему. В комнате стало тихо на минуту. — Почему ж я тебя на уроке не видел? — А я на «Камчатке» сижу… — Но ведь ты меня видел? Саша кивнул.

Вы, верно, не играете в ма-чжонг? Вот мы вас научим, это очень забавная смесь домино и покера… Вы знаете покер? — А я играю в ма-чжонг, Борис Матвеевич.

— Почему, Ирина Викторовна? — Вадик, у ней с легкими не все благополучно, — Ирина Викторовна сказала это совсем тихо, горестно наморщив лоб. — Прекрасный аргумент! — сказал Андрей, рассмеявшись. Я переодеваюсь, — мрачно сказал Лесик, снимая пиджак. — Лена, знаешь что? — сказал Вадим порывисто и с неожиданной силой. Ранен был, без ноги пришел. Его простое, загорелое лицо и спокойная улыбка понравились Вадиму. Он похож на женщину. Соседняя колонна двинулась, но песня не утихает. Крепко верить — значит, наполовину победить. И находились быстро и в общем правильно. Да, он хочет заменить Рашида — тот сильно устал. — А Николай… — ахнула Муся, — утонул? — Утонул, — сказал Шамаров, посмотрев на нее. Он видит, как на часах Спасской башни прыгает золотая стрелка и в ней на одно слепящее мгновение вспыхивает солнце. Кто-то тронул Вадима за руку. — Или, может, не стоит? Может, твои «трели-дрели» важней? — Печать надо, конечно… мало что… — пробормотал Батукин, нахмурясь. Как не стыдно! В комнате жара. Он забыл обо всем: о своем смущении, о той нарочитой строгости, которую он напустил на себя в первый час, и о злополучном докладе.

В курительной комнате он заговорил совершенно иным, деловым тоном. Однако ему пришлось прибавить шагу, потому что Оля все удалялась.

— Лошади, ну конечно! — восклицал профессор, растроганно улыбаясь. — Возможно. — Ну вот! — сказала Оля расстроенно. — Ой, Вадим, я за вас так болею, а вы проиграли! — говорит она, сделав плачущее лицо.

— Всегда молчалив, замкнут, и неизвестно, что там, под очками. :

Мне казалось, что он умный, честный… талантливый… Нет, Дима, я лучше расскажу тебе все сначала! Как это было — все, все! Вот… Я познакомилась с ним в поезде, он возвращался из армии.

Вадим искренне чувствовал себя победителем. — Обидел? — Ну да! Пустяки, конечно. — Это не главное. С первых же секунд начинается небывало стремительная игра.

— И, например, не согласен: как ты можешь определить сейчас, кто шушера, а кто не шушера? НСО существует только полтора месяца, многие еще никак себя не проявили.

— Сергей, ты на этой неделе принесешь? — Да, мне остались пустяки. Когда-нибудь… когда у меня будет много, много детей и придется открывать для них школу. — Конкретно вот что: сократить число членов общества в два раза. И действительно, на общем фоне фигура Сергея Палавина выглядела весьма заметно. Он знал, что ему нельзя выступать сегодня. Как только он оставался один и садился дома за стол, он начинал думать о Лене. Он ушел, крепко зажав под мышкой свою толстую кожаную папку. Сергей намекающе мигнул Вадиму и обнял его за плечи. И нужно. — Конечно… — Ну, пусть будет по-вашему! — сказал Вадим и рассмеялся облегченно, весело. Как ни презирал он сочинение писулек на лекциях, эту «привычку пансионерок», однажды скрепя сердце он послал Лене записку: «Ты все еще дуешься на меня?» Он видел, как Лена взяла бумажку и, положив ее, не читая, рядом с собой, продолжала спокойно записывать лекцию. — Ну бог с ним… Значит, в четверть десятого у автобуса. Будь ты девушкой… — Он снова расхохотался и зашлепал ногами. — Веди себя прилично… — Маринка, я именинник или нет? Самое неприличное для именинника — вести себя прилично… К Вадиму подошла Рая и предложила танцевать.

А что все-таки будет главное? Есть вот у одного современного и хорошего поэта такие стихи. Что ты здесь делаешь? Вадим сказал.