Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат по географии на тему азия страны азии

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат по географии на тему азия страны азии", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат по географии на тему азия страны азии" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Весь день под внешним спокойствием Вадим скрывал мрачное, утомлявшее его напряжение.

Подходит он ко мне: «Здравствуйте, товарищ Лагоденко! Можно с вами поговорить?» Пожалуйста, мол. Вера Фаддеевна лежала на своей кровати с закрытыми глазами — она утомилась от застольной суеты и того напряжения, с каким удавалось ей шутить, смеяться, принимать участие в разговорах и, главное, заставлять всех ежеминутно забывать, что она больна. — А ты, я вижу, в отцовский кабинет переселился, — говорит Вадим, с удовольствием оглядывая знакомую комнату, — ведь это кабинет Николая Степаныча? А где ружья охотничьи, — я помню, вот здесь висели? — Он показывает на стену, где висит теперь несколько фотографий артистов, и среди них портрет Лермонтова. На солнце пекло, как летом, и поливочные машины не успевали охлаждать асфальт. Теперь только Вадим сообразил, что Лены-то он не видел. Но дело, видите ли, такого порядка… Инженер начал долго, обстоятельно, скучным голосом и все еще глядя под стол, рассказывать о сущности идеи Солохина, говорил, что в ней «что-то» есть, но она далеко еще не разработана. — Вадим, а как ты написал? Применил герунд? — Только в первом упражнении. — Сколько я тебе должна? — Ничего, пустяки.

Такие вещи надо делать с размахом. — Все в порядке. Покончив с задвижкой, Андрей повел Вадима в дом.

Ему открыла соседка. Обогревательная электропечка.

Вадим одевается по-весеннему и без кепки выходит на улицу. Но чем ближе узнавал Вадим Козельского, тем меньше этот профессор ему нравился. — Видишь! — сказала она торжествующе. — Теперь не важно, я знаю, — кивнула Лена.

В поэзии все должно быть точно.

— Тройка? — растерянно проговорила Галя. Иван Антоныч все-таки слабый человек, не мог настоять. — Вот ты говоришь, что тебя обвешали ярлыками. Она была в длинном шелковом платье темно-вишневого цвета, с какими-то блестящими украшениями на воротнике, с голыми до плеч руками.

Глаза застилало потом, щипало. И вообще мне надоело спорить. Четыре года не видал.

Много раз в жизни ты видел прозрачное небо весны и вдыхал запах земли, молодых трав и речной свежести, но каждый раз это волнует по-новому. Однако ему пришлось прибавить шагу, потому что Оля все удалялась. Вадим тяжело дышал и обмахивался шапкой.

По крайней мере Вадиму, для которого они словно ничтожный осколочек зеркала, не отразивший и тысячной доли его жизни до войны. :

Немного погодя вслед за ним вышла Рая. И вообще он наделал много глупостей в первый день. — Ну и… не скучно вам? — Да нет, скучать некогда.

В комнате стало тихо на минуту. Лена кружилась вокруг него, испуганно повторяя: — Ой, Вадька, упадешь! Ой, осторожно!.

Перед экзаменами он садился на пару ночей, запасался табаком, таблетками фенамина — и почти всегда сдавал на пятерки. Ведь он так и не смог ясно сказать: что худого я сделал Вале? И не сможет, конечно.

— Скоро уж отчетно-перевыборное провожу, — сказал он с гордостью.

Вот и пришлось на лекции, к сожалению. Но это связано с общественной… с общественным лицом… Проще говоря, это связано с другими людьми! Например, с тобой и с другими.

Если б ты так трясся, чтоб на лекцию не опоздать… — Чудак, она же уйдет без меня! Вадим быстро надел костюм и причесался перед зеркалом.

— Береги себя, сын!. Среди друзей ему, несомненно, станет чуть легче, он будет меньше о ней думать. Елка, кстати, хорошо тебя знает по моим рассказам и о болезни Веры Фаддеевны знает. — Я, например… ну, ревнивый к чужой удаче, самолюбивый в какой-то степени, гордый. Никогда в жизни Лагоденко не принимал гостей — теперь к нему приходили гости. Это будет совсем не то. — Я, собственно, Борис Матвеич, задерживаться у вас не буду, — сказал Сергей, присаживаясь на край дивана. Для того чтобы лучше запоминать слова, Вадим придумывал всяческие ухищрения: завел себе словарь-блокнотик и всегда носил его в кармане, читая где попало, выписывал слова на отдельные листочки — на одной стороне английское, на другой русское и играл сам с собой в детское лото. Ведь так? Затем — может быть, он действительно любил ее, действительно хотел жениться. В комитете комсомола их встретил очень высокий, плотный, накоротко остриженный юноша — секретарь комитета Кузнецов. Пройдя к постели, он лег под одеяло и накрылся с головой. Рифмы есть, а мыслей маловато. И, кажется, не в вашем духе, а? — Мне реферат в основном нравится… — Вот именно. И тогда Женя Топорков в удивительном, цирковом прыжке догоняет мяч уже далеко за площадкой и, падая на живот, подымает его высокой свечой. Можно здесь? — Да, да. Он пил, почти не закусывая, и не пьянел. Так… Нет, слушай, ерунда! Лепет! Совсем не так все было, гораздо сложней, не так, и не можем мы так говорить, глупости! Да, но… Ты доверяешь этой Грузиновой? — Я доверяю, — сказал Вадим твердо. Если очень голоден, обедай без меня. И все же ему казалось, что все видят его напряженность и волнение и понимают, почему он выглядит равнодушным и молчит. — И последнее, — с азартом закончила Лена. — Хорошо. Он на всех кричал, не ходил, а бегал и все делал сам.

Тогда Спартак вставал и, перебивая докладчика, резким голосом призывал к порядку. — Не надо так много кушать, — сказал Сергей.

— Я хочу с тобой поговорить. Другой голос лениво добавляет: — Да, дуриком… Вадим замечает Крылова, стоящего рядом со Спартаком. Удовлетворяться во всем эрзацами — потому что с ними меньше хлопот, — полуискренними чувствами, удобной любовью, маргариновой дружбой.

— Просто наивно! Разве я могу сказать в двух словах обо всех своих планах, о будущем? Да я и не ломаю себе голову над этим. :

— Нет, — сказала она, надменно подняв лицо.

Спартак кричит: — Разбирайтесь, ребята, становись! Трогаемся! По пути Андрей рассказывает Вадиму, что Оле позавчера предложили место в Москве — в Ботаническом саду.

Ему хотелось одного — скорей оборвать это томительное ожидание, скорей остаться один на один с билетом, с профессором, со своей памятью.

Он должен был молчать. Вернее, я был ответисполнителем, но оформлен как техник. Теннисная ракетка в чехле. А на мой взгляд, весь вопрос о Козельском — это плод того грошового фрондерства, от которого мы все никак не избавимся. Большая толпа студентов и гостей стояла возле стенной газеты, рассматривая новогодние шаржи. Какой там, наверное, ветер! Пахнет травами, овечьей шерстью, землей… И далекие горы — они так близко, за ними прячется солнце. Все это ненужные, приблизительные слова… А как бесконечно трудно было произнести простую фразу: «Лена, в чем цель твоей жизни?» Трудно и бессмысленно… Нелепо спрашивать об этом. Ну что? Вадим почему-то не мог встать с дивана и молча, сжав на коленях кулаки, смотрел в усталое, с блестящими от пота висками, лицо профессора. — Говори залпом. — Почему вы неурочно веселитесь? — удивился Спартак. — Это все фокусы. Вадиму вдруг захотелось взять свои старые дневники и вспомнить Сергея таким, каким он был когда-то очень давно, не «старым товарищем, еще со школьной скамьи», а просто Сережкой по прозвищу Кекс. Это не выглядело так: бесцеремонно, немножко демонстративно? Не выглядело, да? Ну ладно… В общем, я, конечно, доволен.

Может быть, и ничего не выйдет. И в этой тьме — гуденье, глухое, натужное, беспрерывное.

— Вам «Собор» с предисловием? — Нет, Шекспира я не дам! Исаковского не принесли? Так вот, принесете Исаковского — и получите Шекспира.

Потому что вы неоправданно вмешиваетесь в мою личную жизнь… Это низкое любопытство… — Нет, подожди, Палавин! — сказал Спартак, вставая, и его черные брови жестко сомкнулись. :

— Надо библиотеку посмотреть! — Какую библиотеку? — Да у них, я говорю, на заводе! Когда пойдете — посмотри.

На его балетах танцевал сам Людовик Тринадцатый. Лена подбежала к нему. — Хочу напомнить вам, так сказать, ab ovo2: для чего организуются в институтах научные студенческие общества, подобные нашему? Для того, чтобы привить студентам любовь к науке, обогатить их опытом самостоятельной работы над материалом.

Вадим гордился тем, что у него такой блестящий, удачливый друг. Больше ничего не сказали они друг другу в этот вечер.

Вадим сел с ней рядом и раскрыл книгу. Говорил, что для нас, большевиков, это неисполнимая, фантастическая затея. Она поднялась, перекинула через плечо свою кожаную сумку на ремне, с монограммой «Е. Очень много было сказано дельного, серьезного и очень много нелепого, непродуманного. — Вот бы построить такую машину! Сила! — А что бы ты сделал с такой машиной? — спросил Вадим. Мак угощал Лену конфетами из бумажного кулечка, который он двумя руками держал перед собой. Она нравилась Вадиму — тихая, стройная девушка с тяжелой смоляной косой, но она уводила от него Спартака, может быть, и не она, а та жизнь, которая пришла с ней, новая, сложная и еще далекая от Вадима. А что касается Лагоденко, то у меня такое ощущение, что строгий выговор слишком сильно для него, я бы ограничился выговором. — А все же… — Раюша! — Валя взяла ее за плечи и покачала головой.

Это поза, маскировка, а на самом деле Лагоденко нисколько не раскаивается в своем поступке. Поет, как тетерев на току, и ничего вокруг не слышит, кроме своей песни… Вадим бегло оглядел других слушателей.