Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат по физической культуре витамины

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат по физической культуре витамины", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат по физической культуре витамины" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Он сидел за столом в долгополом старинном сюртуке, в парике из клочьев ваты и тонким жалобным голосом спрашивал: — Так скажите, голубчик, какое море явилось театром военных действий в период Крымской баталии пятьдесят третьего — пятьдесят шестого годов? И назовите даты этой баталии.

Вы успеете. — Я не буду каяться сейчас, вспоминать свои ошибки и все это… Пустые слова, им грош цена. Все его мысли были дома. — Тоже манера — всем привешивать ярлыки! А я не скучный? А ты не скучный? Каждый человек чем-то скучен, чем-то интересен и смотря для кого… — Нет, Андрей определенно скучный. Иди на манеж, там все ребята занимаются. — Парадокс! Всех лечу, а сам болен неизлечимо. Вера Фаддеевна лежала на своей кровати с закрытыми глазами — она утомилась от застольной суеты и того напряжения, с каким удавалось ей шутить, смеяться, принимать участие в разговорах и, главное, заставлять всех ежеминутно забывать, что она больна. Потом бросил со звоном вилку. А теперь — что ж? Обстоятельства сложились так, что я вынужден написать заявление. Сейчас это модное обвинение. Многие из них учились в школах рабочей молодежи, а некоторые, вероятно, были такими же студентами, как и он, — учились в вечерних институтах. Ну, а… ну, а что Андрей? Ведь, между нами, — поверь, Вадим, что я говорю сейчас совершенно объективно! — Андрей человек очень средних способностей. Что такое? Никак не пойму.

Лицо его приобрело свое обычное выражение холодного, почти надменного равнодушия, но голос звучал по-прежнему мягко.

Но теперь, поднявшись, он неожиданно вышел к столу, за которым сидел Спартак, и прямо перед собой увидел групоргов и Палавина.

— Андрей усмехнулся. Андрей принес две пары лыж, и, пока Оля переодевалась в доме, они походили по саду. — А труд рабочих ты знаешь? Ты сам-то работал? — Я знаю, — Сергей сел на кровать.

Я как-то присутствовал на одном семинаре, который она проводила у первокурсников.

— Увидим, кто оконфузится, — сказал Балашов угрожающе. Там уже стоял Лагоденко — коренастый, короткошеий, в темно-синем кителе. — И что это они тут делают? Я думала, в шахматы играют… Господи, топор можно вешать! Надымили! Медовский замахал на нее рукой.

Сам себе он объяснял это просто: конечно, ему тяжело сейчас работать — Вера Фаддеевна больна. …Выйдя снова в коридор, Вадим увидел в окне Козельского, который быстро шел по двору, голова его казалась еще выше в высокой черной каракулевой шапке в виде усеченного конуса.

— Сейчас найдем, момент! Так, так, так… Видите, земля навалена? А в аккурат за ней столбик лежит с двумя планочками, его бы к забору оттащить. Новый мост еще. — Это заготовительный? — спросил Вадим.

Вадим направился в душевую. — Ну, просто зашла проведать… Спрашивала про тебя, как твоя работа. А зачем? Да просто чтоб выставить себя другом-благодетелем. :

— Разве Сергей тебе ничего не говорил? Валя покачала головой. — Я знаю. В пышном сиянии голубых, малиновых, ослепительно-желтых огней смотрели с рекламных щитов усталые от электрического света, огромные и плоские лица киноактеров.

Сначала в газетах, потом в университете, а потом, по полученным образцам, и у нас в институте. Во многом помог ему Сергей Палавин. — Я могу выступить, — подумав, сказал Вадим.

У него всегда были какие-то оригинальные идеи на этот счет и целая система самых быстрых и экономичных маршрутов в разные концы города, которую он пропагандировал.

— Профессор, мы же говорим о реализме! — А Диккенс? — Диккенс явился позже.

Каждый раз потом он вспоминал об этом разговоре с Мусей со стыдом. Как принимают его решение, его мысль, вот что заботило и волновало его. И находились быстро и в общем правильно.

Вадим слушал, не переставая удивляться.

Нет, он больше не выступает. Хорош руководитель! Аспирантка Камкова, величественная, полная блондинка в очках, похожая лицом и бюстом на мраморную кариатиду, внушительно отчеканила: — Я вам все-таки советую, Лагоденко, уважительнее говорить о своих профессорах. Лица людей, оживленные, молодые, веселые, озарены сиянием фонарей и световых реклам и звезд, щедро рассыпанных по высокому синему косогору. Я дала прочитать Андрею, и он мне сделал несколько замечаний, очень серьезных. Для чего он, оказывается, ходил на завод? Все для того же. Да! — Сергей вдруг обрадованно хлопнул ладонью по одеялу. Она теряла чувство юмора, переставала понимать шутки и всем своим видом олицетворяла латинскую поговорку: «Да свершится правосудие, пусть хоть погибнет мир». — Я, честное слово, не знал… Нет, ты серьезно? Палавин повернулся и, не отвечая, пошел вниз по лестнице. Люди, сидевшие перед ним, — резьбошлифовщики, техники, шоферы, экспедиторы, такелажники, слесари — читали те же книги, что и он, жили теми же интересами, были записаны наверняка в те же библиотеки — в Ленинскую и в Историческую; он встречался с ними в музеях и на выставках, сидел с ними рядом в театрах. — Что? Отказываешься отвечать комсомольскому бюро? — спросил Спартак после паузы. И правильно! Нечего тут… — Да мне Лену жалко, а не этого — тетерева. Здесь где-то и музей его. — Я требую здесь! — Здесь я не буду, — сказал Вадим. Оттого и сердишься». Вадим с трудом пробивается сквозь идущую быстрым шагом колонну демонстрантов и выходит на Крымский мост. Темно-русые волосы, примятые над лбом шапкой, торчат с боков жесткими густыми вихрами — какой шутовской вид! Надо как-то пригладить их, смочить… Когда он намыливал щеки, пришел Сергей. Он не ушел перевязываться, и мы засыпали пламя песком…» Это последняя запись до армии. — Кстати, могу признаться, Мирон, — говорит он и медленно оборачивается.

Бежали троллейбусы, переполненные людьми и светом. — Он парень хороший, его все любят.

Через несколько минут машина остановилась перед театром, и Вадим и Лена с третьим звонком влетели в зрительный зал. Не состоялось что-то большее, чем разговор, и горько, тоскливо было думать об этом… Возле кино «Метрополь» царило обычное вечернее оживление.

Ольга страшно злая. — Конечно, не просто! Теперь тебе все будет не просто. Намечаем кандидатуру для поездки в Ленинград на научную конференцию. :

Лыжники не могли нарадоваться.

— На тренировки ты не ходил, и ставить тебя в команду после такого перерыва рискованно. После своего неудачного литературного дебюта Палавин целую неделю не приходил в институт.

Но для того чтобы знать людей, понимать их, надо обладать способностью перевоплощения.

В Ташкенте, шумном, многоязыком, страшно перенаселенном в ту пору и грязно-дождливом — снег там почти не выпадал, а было промозгло и слякотно, — Вадим чувствовал себя неважно. Но дело, видите ли, такого порядка… Инженер начал долго, обстоятельно, скучным голосом и все еще глядя под стол, рассказывать о сущности идеи Солохина, говорил, что в ней «что-то» есть, но она далеко еще не разработана. Федя Каплин сейчас же вскочил и, наклонившись с озабоченным лицом к профессору, заговорил с ним вполголоса. Слушая Фокину, Палавин отчужденно, без улыбки смотрел в зал. Они ревут не умолкая. После выступления Балашова, которое было последним, к трибуне торопливо вышел Палавин. Вадим слушал Лагоденко и, представляя себе незнакомого Артема Ильича, сравнивал его невольно с отцом, и ему казалось, что в чем-то они должны быть похожи. Затем возникла вдруг в памяти первая дата: 1809 год. Одним словом, выразил то искреннее сочувствие, которому люди, ошеломленные большим горем, всегда безраздельно верят. Двадцать второго января окончилась эта сессия — самая трудная в его жизни.

Она все еще в диагностическом? Ну вот, познакомлю тебя с врачами. — Идите скорей, Вадим, а то вы опоздаете на метро.

Очевидно, он первый раз и неожиданно для себя заговорил на эту тему и пытался скрыть волнение. — Опять завод! — Она досадливо поморщилась.

Обидно. Накануне Лена возбужденно рассказывала в аудитории: — Только смотрите — не опаздывайте на «капустник»! Сергей сочинил такой чудесный текст, мы просто лежим от смеха, играть невозможно! Ну — блеск! Вот увидите, как здорово!. :

Ослепленный, задохнувшись от неожиданности, он рванулся вперед и на ощупь поймал шерстяной свитер. — Сергей хлопнул себя по карману и подмигнул Вадиму.

Что такое? Никак не пойму. — Ну, а насчет Севастополя как? — Что-что? — Лагоденко удивленно посмотрел на Вадима и, вдруг вспомнив, нахмурился.

Вот он и сам выбегает в коридор, что-то напевая и шлепая себя по лбу покрышкой от волейбольного мяча. Было уже больше тысячи картин, сотни рисунков, скульптура, гобелены — неплохой дар, а? В миллион триста тысяч рублей оценили все собрание.

— Вадим, как ты думаешь: ничего, если я уйду? — спросил Мак шепотом. — К обеду наладит, поглядишь. — Тогда напишите, если это не трудно. Его узкая стариковская спина на мгновение задерживается в раскрытой двери. С декабря сорок пятого — вот уже больше полугода — он в Москве. В кишлаке у него осталась невеста — Рапихэ, дочь кузнеца. Касаясь плечом Вадима, Лена разглядывает в бинокль ложи. Об этом даже нельзя говорить вслух… — Художник бывает счастлив тогда, — сказал Андрей со своей удивительной способностью просто и убежденно, безо всякого стеснения высказывать всем известные вещи, — когда он своим творчеством приближает к счастью народ, пусть на шаг, на полшага. Вот она обмакнула перо, сняла с него волосок, вытерла пальцы о промокашку. Выступление гостей — студентов других вузов. Козельский подчеркнуто серьезно и внимательно расспрашивал о плане реферата, о материалах, которыми Вадим пользовался, и назвал несколько полезных книг, о которых Вадим не знал. Вошла молоденькая девушка, держа в руках листок бумаги. Троллейбус шел плавно, как по воде. — Ну да, у нее же ничего своего нет, одни кудряшки. 19 Институтские лыжники вернулись в Москву к середине февраля. Лена Медовская училась в одной группе с Вадимом.

Короче говоря, он опять стал бывать у меня. И для себя. Я совершил недостойный поступок, что ж, я признаю… Теперь я расскажу всю историю. — Все зависит от нас.