Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат планета земля для 5 класса

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат планета земля для 5 класса", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат планета земля для 5 класса" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

И не только в учебе, но и по своему общественному, моральному, комсомольскому облику. Целую неделю стояло над Москвой безоблачное, сине-ледяное небо, чуть опаленное морозной дымкой.

Четыре года не видал. Остальные четыре игрока сборной были с других факультетов. И он и Медовский оба так увлеклись разговором, что не услышали, как прекратилась музыка за стеной, утихли голоса. Лена казалась чересчур красивой Вере Фаддеевне и чересчур уверенной в том, что ее любят. Теперь, когда он закончил работу, которая требовала напряжения ума и воли, составляла дневной его труд и развлечение, — теперь он с отчетливостью понял, что эта работа не нужна ему. Единственное, что ей безусловно удавалось, это суровый учительский тон, и, казалось, главной ее заботой было сохранять на лице выражение строгого бесстрастия. — Слушайте, а почему у вас такой кислый вид? Бледность, мешки под глазами? — не унимался букинист. Да, она хотела его повидать, и чем скорей, тем лучше. В комнате с растворенными настежь окнами сидели за столом Вадим, Спартак, Лагоденко и Нина Фокина. И чтобы уйти от неприятных мыслей о Лене, Вадим решил думать о своем реферате. — Андрей вам, конечно, ничего не показал, да? А вы любите цветы? Мой брат такой сухарь, он к ним совершенно равнодушен.

В институт он решил не идти. Мне не везет. Они шли по нешумной и малолюдной улице Калинина, с белесыми от редкого снега тротуарами и черной лентой асфальта.

«Все-таки он позер, — думал Вадим, неприязненно глядя на Козельского.

— Сырых, конечно, крупный специалист по вопросам любви и лирических сцен, но все-таки надо говорить не голословно, надо аргументировать! А как же люди говорят в таких случаях? Как же они думают? Но этого Сырых, к сожалению, не сказал.

— Это все из-за тебя, — шепнула она, усмехнувшись.

Высшим проявлением человеческого гения, казалось ему, был гений вождей, умение внушать людям волю к высокой цели и вести за собой. — Ну что ж, подождем недельку… Ведь у вас, кажется, реферат о произведениях Караваевой? — О повестях Веры Пановой, Борис Матвеевич.

Вот здесь как раз мы развернулись… Козельский, сразу перестав улыбаться, слушал Вадима с подчеркнутым вниманием, изумленно и сочувственно поддакивал и качал головой: «Да что вы говорите!.

А в подъездах, у входов в кинотеатры, в вестибюлях метро стоят неуклюжие женщины в белых халатах поверх шуб и продают: — Крем-брюле! — Сливочное! — Мишка на севере, Машка на юге! Гор-рячее мороженое!. И скорее назад, чем вперед.

— Выздоравливай! Вера Фаддеевна что-то ответила улыбаясь и помахала рукой. Болт, мол, нарезается не клуппом, а плашками. :

И действительно, на общем фоне фигура Сергея Палавина выглядела весьма заметно. Увидев Кузнецова, он моментально забыл о жене и, ухватив Кузнецова за локоть, потащил его куда-то в сторону.

Месяц назад он принялся за повесть из жизни заводской молодежи. А все же… мало человеку одних друзей. А ведь мне обидно, что моя дочь в стороне от такого важного комсомольского дела.

Во дворе он увидел Лагоденко и Вилькина, совершавших утреннюю зарядку. — Вид у тебя не слишком болезненный.

Берег скрылся из глаз, старая лыжня исчезла… Вадим почти не различал Олю в темноте и только слышал скрип ее лыж и мягкие удары палок.

— Ну, как дела, Игорь? — спрашивает Вадим улыбаясь. — Вы даже в воскресенье не можете забыть о делах! Будь здоров, Дима. Небо очистилось и было таким глубоким и звездным, как на картинах Куинджи.

У нее, видишь ли, характер тяжелый, со здоровьем что-то неблагополучно и потом — семья неинтеллигентная… — Мама, она мещанка.

Все поняли, что имел в виду Козельский: в весеннюю сессию Лагоденко провалил экзамен Козельскому, его перевели на третий курс условно. Для них любовь была жизнью, а жизнь — мучительством. Ему становится очень радостно, — ведь он сам столько думал об этом и ничего не мог придумать, а теперь все решилось так неожиданно и так просто. И вдруг вышла Лена. Оба измучились вконец и почти не разговаривали. Лесик сказал, что кадр скучный, надо придумать что-то необычное, найти сюжет, но придумывать было некогда и снялись как пришлось. Ты думаешь, я слушала? — Лена пренебрежительно усмехнулась. Мяч в руках у Рашида, тот сразу пасует Мише. — Не знаю, не знаю… Во всяком случае, конечно, Сырых претендует вполне по праву. Это тайна. И так же спокойно, трезво он обдумывал теперь ее приглашение. Он же счастлив теперь, я уверена, оттого что со мной все обошлось «благополучно». — Нет, — сказал он, — главным образом не о тебе. Людочка уехала куда-то с мужем — кажется, в Казахстан. — Вон кончу, пошлют меня куда-нибудь на Камчатку, тогда узнаете! — Я буду только рад, — сказал Медовский нахмурясь. Он слушал. Она заметно состарилась, сгорбилась, черные волосы ее потускнели, но она все такая же — та же необычайная для ее рыхлой фигуры подвижность, та же привычка разговаривать шумно и неустанно, перебивая других. — У него наколочка правильная!. Будь честен хотя бы теперь напоследок. Обмозговать вот надо. — А вы наклонитесь и понюхайте. Он сам, он один мог понять ее, один должен был разобраться во всем и верить только себе. — Поэзия, конечно, идет! А поэты — «каждый хитр!» — опять сохой пашут… — Что значит: сохой пашут? — спросил чей-то третий голос. — «Пять… шесть!» — кричали они угрожающе. Вы даже не представляете, как это важно. В воскресенье опять был на матче. — Вот мы и встретились, Кекс… Кстати, я уже забыл, почему тебя так прозвали? — И я не помню. Я сейчас… — И он так же стремительно, как и появился, исчез в толпе. Никогда. Вадим отказывался, и они обиженно недоумевали: — Да почему же, черт ты упрямый? Что тебе — наша кухня не нравится? Или, может, умывальник у нас худой? Вадим неловко и смущенно оправдывался: — Ребята, понимаете — мне надо часто звонить в больницу.

Ну что ж, пускай потешится. — Не правда ли? Работа над рефератом будет, так сказать, естественным продолжением прослушанного в аудитории.

До места работы шли пешком, длинной, растянувшейся на целый квартал колонной. — Маяковский ворвался в поэзию с новыми идеями, темами, с новым, революционным содержанием.

— А если я никогда не вернусь? — Тогда… ну, тогда я приеду к вам. Она была бледна, ее близорукие глаза смотрели растерянно. Ведь ты обещала ей повлиять на меня, отговорить? Признавайся! — Ничего я не обещала, — сердито сказала Вера Фаддеевна. Меня, говорит, обвиняют, например, в низкопоклонстве. — И ты до сих пор не удосужился найти меня! — Я думал, что ты знаешь, — сказал Вадим. :

— Ну вот. И Вадим был занят тем, что вовремя подставлял Лене руку.

Можно и так. И потому у него нет по существу друзей. — Revenons a nos moutons!5 В каком году написаны «Выбранные места из переписки с друзьями»? Вадим ответил. Кто-то сказал ей вслед: «Ни пуха ни пера», и Галя немедленно, еле слышным шепотом отозвалась: «К черту…» Когда Вадим вышел, его тотчас окружили толпившиеся у дверей студенты.

Вадим и Лена сидели в задних рядах.

Мысли Белинского по этому поводу. Ты в людях не понимаешь! — Лена, я это уже слышал. — Какую шерсть? — Ах, господи! Да помнишь, я говорила при ней, что хочу вязать тебе свитер, да не знаю, где взять цветной шерсти. Где же? — В журнале «Смена». Будьте здоровы! Он проводил Вадима до двери. — Еще раз увижу — твоей же бородой заставлю подметать! — говорил он свирепо и, заметив Лагоденко, добавил: — Мой предшественник распустил вас, понимаете! Либеральничал! А я вас возьму за жабры, без-д-дельники! — Потом возьмешь. А то ведь они ребята способные, а образования не хватает. К вечеру ударил морозец, на тротуарах образовалась гололедь, и идти было скользко. Что же это я вам выписывать-то хотел? Выписывая рецепт, он продолжал говорить, изредка поглядывая на покорно и молчаливо слушавшую его Веру Фаддеевну: — Однако, драгоценная, чтением не увлекайтесь. — Это интрига. Это ж интересно, правда?. Гардеробщик Липатыч, высокий мрачноватый старик в ватнике и ветхой мерлушковой шапке куличом, сидел за барьером еще полупустой раздевалки и читал газету.

Люди вылавливали друг друга из толпы, радостно окликали, пожимали руки и мгновенно исчезали, точно их сдувало ветром… — А вот и я! Вадим обернулся и увидел Лену, улыбающуюся, нарядную, в белой меховой шапочке.

А как приятно идти по свежему снегу — наконец-то снег! — и полной грудью дышать, дышать… 14 Новый год приближается. В глубине его уже мерцали ранние звезды, обещая на завтра теплый день.

Все встали разом, шумно и как будто с облегчением. Когда пришел, помню, по плечо мне был, а сейчас, верно, я ему по плечо… Завод поразил Вадима прежде всего внешним своим обликом. Раздаются аплодисменты, и все смотрят как зачарованные на мяч, который тихо и плавно описывает в ясном вечернем небе дугу и падает на площадку химиков. :

Дескать, горе и страдания делают человека лучше, рождают в нем вдохновение, подвиг. — Наверно, очень любит его, да? Бедная девочка… Было еще не так поздно, и в зале начались танцы.

— Ох, мам, и накатался я! Ноги не держат! Мы с Левкой на спор бегали… Как здорово там — музыка играет, фонари, народищу жутко сколько! А есть я хочу-у! — Сейчас же положи на место коньки! — сказала Ирина Викторовна, ставя на стол третий прибор.

— Мы с ним сначала поссорились. — Ты еще здесь?. Финита… Затем он улыбнулся, переставил графин с края на край и сошел с трибуны.

Она столько там съела грибов, что теперь десять лет на них смотреть не сможет. Я тебе тоже напишу. — Ты будешь? Да зачем тебе? — изумленно спросил Палавин. — А все же пустая вещица, — сказала Лена, когда они вышли на улицу. Самое трудное в этой сессии — политэкономия. Я считаю своей главной виной тот факт, что я долго мирился с его недостатками. — Простить? — Лена улыбнулась, посмотрев на Вадима, и лукаво блеснули ее белые зубы и среди них один маленький серый впереди. От жары сладко и необоримо кружится голова и глаза слипаются. Но для того чтобы знать людей, понимать их, надо обладать способностью перевоплощения. — Вы подняли очень важный вопрос — о нравственности. Спартак Галустян свирепо наседал на комсоргов, требовал, чтобы те назвали студентов, в которых они «слабо уверены», и чтоб организовали им помощь… Вадим слушал вполуха. Козельский сообщил в курсовое бюро, что Лагоденко при сдаче экзамена нагрубил ему, назвал схоластом и невеждой, — все это было в присутствии ассистента. Осенью, в холодные дни, в дождь, он надевал кожаное отцовское пальто с широким поясом и такими глубокими карманами, что руки в них можно было засунуть чуть ли не по локоть.

— Валюша, успокойся! Тише! — говорил Вадим, растерянно гладя ее жесткие, густые волосы. Как только Сизова исключили из университета, он был сразу мобилизован и попал на австрийский фронт.