Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат о народах мира для 3 класса

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат о народах мира для 3 класса", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат о народах мира для 3 класса" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Трамвай вдруг останавливался на полпути, потому что на рельсы улегся ишак и ни погонщик, ни милиционер не в силах его поднять… Все это было ново и в другое время показалось бы интересным и забавным, но Вадим ничего не замечал как следует и ничему не удивлялся.

Его никто не слушал. А самой спрашивать было неловко, и к тому же в комнате неотступно и как бы настороже присутствовала молчаливая Анна Карловна. И снова удар — на этот раз в блок. Откровенно скажу — не по душе он мне. Председателем его был выбран старшекурсник Федор Каплин, один из тех много знающих и начитанных юношей, которых еще в школе называют «профессорами» и с первого курса уже прочат в аспирантуру. В один из таких солнечных и морозных дней Вадим прибежал в институт на первый экзамен. Торжество происходило в большой комнате девушек, оформленной специально для этого «особой юбилейной комиссией». На его место тренировали Рашида, который начал играть в волейбол недавно, но благодаря своему росту, силе и природной ловкости быстро добился успехов. Для них любовь была жизнью, а жизнь — мучительством. — Я, честное слово, не знал… Нет, ты серьезно? Палавин повернулся и, не отвечая, пошел вниз по лестнице. А, по-твоему, он хорошо говорил? — Не знаю. Вот их распиливают в лесу.

Но, товарищи! — Он ударил ладонью по трибуне и, напряженно нахмурившись, несколько секунд молчал.

Работал первое время в разных книгоиздательствах, потом стал преподавать, писал литературоведческие статьи, издал книгу, получил ученую степень, за ней другую, становился понемногу известным… Сизов был назначен директором института в один из городов Средней Азии и несколько лет не появлялся в Москве.

Это чище и справедливее. Длинный свисток судьи. Собрание считаю закрытым. — Вот, — она бросает всю охапку на диван. Сегодня вечером окончательно поговорить с матерью, взять у нее деньги и уехать.

Обнажалась земля с ветхим прошлогодним быльем, еще не богатая ничем, кроме буйных, томящих запахов… Оля приносила домой первые подснежники и рассказывала о прилете птиц.

И главное, интересной для меня! В тысячу раз более интересной, чем тысяча первое разглагольствование о Базарове или Данииле Заточнике! — Петя, это уже крайность, — сказала Нина.

— Ну уж конечно… — тихо сказала Галя, краснея и опуская глаза. Ну да, наряжается в знания, как в этот свой вязаный жилет с красными костяными пуговицами…» — Так.

— Попроси его прийти ко мне. А в беседке чей-то бас обрадованно проговорил: — Вот спасибо, браток! И снова — большой каток, расплывчатое сияние огней на льду, музыка. — Я знаю, что было на вашем собрании! Вадим помнил, что слово «немарксистские» он ни разу не употребил в своем выступлении, но это, в сущности, не имело значения.

Палавин ушел первым, потом вернулся, о чем-то заговорил с Каплиным. Он пытался заглянуть в будущее на много сотен лет вперед, а на самом деле не видел далее того, что через десять лет будет. А здесь это легче, чем в университете. Она, очевидно, считала, что чем невразумительней выговаривать, тем будет выходить правильней, и так ворочала языком, точно у нее был флюс. :

Но ему уже было тепло и весело от мысли, что скоро — вероятно, в следующем месяце — он получит персональную стипендию — он был уверен, что дадут ему, а не Андрею.

Две остановки от дома он проехал в троллейбусе — в новом, просторном, желто-синем троллейбусе, — до войны таких не было в Москве.

Между тем Козельский начал подробно расспрашивать о жизни института, о профессорах, студентах, научном обществе. Он смотрел снизу вверх в ее улыбающееся лицо, которое отчего-то еще больше потемнело — от смущения или от мороза? — А ты, оказывается, сильный… Ну, до свиданья! До послезавтра! — Лена! Но она уже вбежала в подъезд и на лестницу.

И, улыбаясь еще радостней, Валюша побежала обратно к своему месту.

Он сказал это с такой твердой убежденностью, что Вадим, не выдержав, рассмеялся: — Ух, какая самоуверенность! Даже завидно. Две девушки робко остались сзади, а Лена и Альбина Трофимовна сразу же прошли к первым рядам, подняв своими туфлями и платьем необычайный скрип и шуршанье.

Вам бы только нарисовать и получить деньги, да? Нехорошо это, такой молодой и уже обюрократились.

Пепел осыпался ему на брюки, и он машинально, не глядя, стряхивал его. Вы все равно выиграете, — говорит она тихо. Лицо ее от румянца было таким же темным, как свитер, и только дрожащими полосками белели заснеженные ресницы. — А! — Вот такую. Вернее, я был ответисполнителем, но оформлен как техник. Ирина Викторовна была. Вадиму кажется, что игра идет уже несколько часов. — Та-ак. — Он погиб в финскую… Помолчав, она спросила: — Дима… Можно я буду писать тебе? — Конечно, Валя. Куда? Буквально на ветер! — Кстати, наш Спартак ведь тоже болельщик, — сказал Сергей; — Я с ним познакомился знаешь где? На стадионе. Вопросы морали, молодежной этики — все это важнейшие вещи, и они касаются нас с тобой кровно. Может быть, ты станешь когда-нибудь великим писателем, лауреатом, будешь разъезжать по разным странам… К Лене подбегают несколько девушек и сразу начинают говорить очень громко, торопливо и все вместе. — Я вам скажу: все решилось рефератом, — конфиденциально, понизив голос, сообщил Мак. И если мы станем его спрашивать, он будет отвечать, наверное, именно так. — Возможно. Вероятно, многие уже приблизительно знали существо вопроса, который должен был разбираться на бюро. Кто-то завел патефон, но пластинки крутились впустую — желающих танцевать пока не было… Вадим во всяком случае не испытывал ни малейшего желания танцевать… Ему не терпелось знать, дома ли Медовский. Атакует команда «Наша берет»… Вот возглавляющий пятерку нападения Ростовцев дает точный пас Бирюкову, тот сразу дальше, в Моссовет… Вот он получает прекрасный пас из Моссовета — на выход! Ну… Надо же бить! Бить! Э, он что-то танцует вокруг мяча… танцует… Наконец — удар!!! Ну что-о это! Из такого положения, и так промазать… В этом духе репортаж продолжался довольно долго, и с каждым словом Лесика восторженное одобрение слушателей все возрастало. 1939 год. — Теперь не важно, я знаю, — кивнула Лена. — Ты только грохочешь попусту, донкихотствуешь, а я работаю! — Да, и усердно работаешь — для себя.

Андрей пожал плечами и с силой ударил по гвоздю молотком. И в этой тьме — гуденье, глухое, натужное, беспрерывное.

Он ведь начал курить трубку, а отец одно время доставал ему хороший трубочный табак, какой-то болгарский. Ну, а какая могла быть у него другая причина? Ну? Лагоденко разглядывал свою ладонь — вертел ее перед глазами, раздвинув пальцы, собирал горсткой, потом сжал руку в кулак и тяжело оперся им о стол.

На консультации ребята задавали профессору Крылову такие вопросы, которые Вадиму даже в голову не приходили. — Ничего вы не умеете! Разве так надевают? — говорит она и берет из его рук подушку. :

Очень трудно. Я делаю из вас ученых и педагогов, а не краснобаев.

Жаль Петьку… — Вадим помолчал. Для Вадима первые дни второго семестра были днями радостного возвращения к работе, к друзьям, по которым он соскучился.

— Какую? — Да вот: пройтись с коллегой-профессором, поговорить о судьбах науки… Верно? — Нет, — сказал Вадим сухо.

Ты со своими ребятишками, а я, глядишь, с твоими. На узкой, неосвещенной лестнице он столкнулся с Раей. В университете меня знают мало, у вас я работал дольше. — Как зачем! — сказала Оля, покраснев. Научитесь говорить по-русски, голубчик. И вот уже объявляет судья: — Четырнадцать — тринадцать. Или в МГУ, или где-нибудь еще. Дня через два должна приехать домой. Ребята действительно разъезжались кто куда: большая группа комсомольцев во главе со Спартаком отправлялась в лыжный агитпоход по Московской области. Я не позволю производить над собой эксперименты! — Он говорил теперь очень громко и уверенно и размахивал кулаком, точно нацеливаясь самого себя ударить в подбородок. Но — и Сергей просил, и Валя, моя сестра, очень просила… Одним словом, вскоре я узнал от Вали, что реферат Сергея оказался удачным, был зачитан в вашем НСО, одобрен кафедрой. — Наоборот, очень хорошая победа! Никто никого сильно не побил, не повредил… Соревнования по боксу продолжались, но пора было идти к волейбольным площадкам. — Даже удивительно — член бюро, и такой пирог! Ниночка, ужасно вкусный, ты мне потом все на бумажке напишешь… Перед самым новогодним тостом пришли Спартак с Шурой. — Ты только грохочешь попусту, донкихотствуешь, а я работаю! — Да, и усердно работаешь — для себя.

С Палавиным дело сложнее и ошибки его серьезней. Небрежно, костяшкой среднего пальца прижал кнопку звонка и за одну минуту, пока открыли дверь, успел сообщить Вадиму следующее: — Квартира-то не его, а сестры его замужней.

Третий раз не страшно… Вадиму непривычно и странно было видеть отца в тяжелых солдатских сапогах, со скаткой шинели на плече, в пилотке. Тебе это просто необходимо — на кого похож стал, кикимора зеленая! Ну хоть на два денька, а?» Нет, он не мог и на два денька уехать из Москвы.

Он скатал его в трубку и стал скручивать все туже. Ты ведь умный мужик. Лесик уже без галстука, разомлевший и улыбающийся, бродил между парами, подставлял всем ноги и что-то дурашливо бормотал. Поэтому я, вероятно, знаю его лучше, чем кто-либо. :

Но она не видела, а если видела, то не понимала. — Все равно ты какой-то слишком мясной. Волосы она стригла коротко, и все же всегда они лежали неряшливо.

Потом они ходили по фойе и рассматривали фотографии артистов. Игорь подбегает к Вадиму, обрадованно здоровается с ним и с Андреем. А заместитель директора по хозяйственной части, маленький, полный, сверкающий лысиной Бирюков, хохотал тонко и заразительно, обмахиваясь носовым платком.

Они шли по нешумной и малолюдной улице Калинина, с белесыми от редкого снега тротуарами и черной лентой асфальта.

И вообще вы не партнеры, а труха! Денег у вас никогда нет, а мне еще достается за то, что я даю вам в кредит… Довольно! Хватит этой игры для дураков! — О-о! Какие мы сердитые… — изумленно пробормотал Костя и, присвистнув, медленно закрыл дверь. Да, он рад за нее. Куда бежишь-то? — Я из больницы. — Да нет… Я… — Голос его прервался от нежности, внезапной и непобедимой, охватившей его, как озноб. Дело, конечно, не в деньгах, но все же… Лишние полторы-две сотни — разве плохо? Он снова пошел на кухню ставить чайник. Между первой и второй сменой в столовой обычно часы «пик». — А зачем меня ждать? Я никого не просил. Теперь можно было осмотреться. У тебя сказано об этом слишком поверхностно, по-моему. А сегодняшнюю свою работу ты делаешь неудовлетворительно, плохо. И внезапно, для самого себя неожиданно, он спросил: — Что у вас с Палавиным… случилось что-нибудь? — Да. Они постояли некоторое время молча, потом Рашид взял Вадима за руку и они перешли в соседний зал.

— Н-да… Подожди. И как это он, в самом деле, забыл! Перед войной родители Сергея разошлись. — Я, может быть, чище тебя в сто раз! Я говорю только к тому, чтобы показать тебе, как плохо ты разбираешься в людях.