Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему законы сохранения

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему законы сохранения", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему законы сохранения" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— А ведь я знаю, ты сильней меня, — говорит Сизов, взволнованно и часто дыша. Коронный удар Сергея! Мяч вонзается в защитника и застревает у него в руках… Игра идет все быстрей; химики забивают первое очко, но Сергей сейчас же забивает два.

Начальник цеха озадаченно пожал плечами. Вчера ночью на чердаке начался пожар от зажигалки. Наконец Альбина Трофимовна решила, что несколько нетактично развлекаться одним Палавиным и оставлять в тени других молодых людей. — По-моему, тоже! — сказал Батукин вызывающе. Салазкин рассказывал какой-то анекдот. — Могу сказать. — Спасибо, Сережа. Зачеты у нас пустяковые. Миша выпрыгивает очень высоко, словно подкинутый пружиной, — и… — Миша-а-а!. Девушки считали Лену легкомысленной и недалекой, но к их мнению Вадим относился критически. С матерью у Вадима давно уже установились отношения простые и дружеские. Вадим улыбается, глядя в ее застенчиво, с ожиданием поднятые к нему глаза. — Можно сказать, да, — кивнул Шамаров. — Я тоже, конечно, смеялась. Лена придвинулась к нему и, раздумчиво склонив голову, сказала: — Счастье? Это… знаешь что? — И, помолчав, она напевным, выразительным шепотом прочитала: Есть минуты, когда не тревожит Роковая нас жизни гроза. — Подожди-ка… Он что, злится на меня здорово? — Не знаю.

Зато разгорелись споры о том, будет ли журнал чисто литературный или же литературно-производственный. — Вадим Петрович, вы ужасно серьезный сегодня, — сказала она, глядя на него смеющимися глазами.

— Доклад у меня, конечно, вышел не блестящий, — сказал он, улыбнувшись смущенно.

Прошло два часа, а Сергей не возвращался. Бывайте здоровы, живите богато… Да! У вас веник освободился? Староста комнаты сказал «да», и Люся, схватив веник, мгновенно исчезла.

Он вышел в коридор. И вот уже объявляет судья: — Четырнадцать — тринадцать.

Он думал — в том, что Лена сегодня занята, нет ничего удивительного. И вот… — И, блеснув в темноте зубами, он вдруг сорвал шапку с головы и широко взметнул ее в сторону.

Спокойно и уверенно провел свои уроки Андрей. Мне кажется, такое поведение называется своекорыстным, неблагородным.

С улицы Горького, с Театральной и от Манежа движутся людские потоки к Историческому музею и, разбиваясь об его утес на два рукава, вливаются на Красную площадь. В комнате Андрея было тепло и прибрано. Потом бросил со звоном вилку.

Что-то вроде этого… — Ну-ну! Любопытно! — проговорил Мак, подсаживаясь поближе. Ирина Викторовна сразу же принялась за приготовление обеда — побежала на кухню, потом прибежала обратно, опять на кухню, зазвякала там посудой, застучала картошкой, звонко бросая ее из ведра в миску. :

Но теперь, понимаешь… Я уже не могу теперь говорить с ним с глазу на глаз. Они поднялись на второй этаж, и Валя провела Вадима в пустую комнату с двумя канцелярскими столами, деревянным диваном и шкафом со стеклянной дверью, в каких обычно хранятся папки с делами или больничные карточки.

— Не подумай, — слышишь? — что я говорю с тобой из-за каких-то бабских побуждений. Но только он выходил за дверь — скатывался, как десятилетний мальчишка, с лестницы, мчался к троллейбусу, прыгал на ходу и, взмыленный, прибегал в институт за полминуты до звонка… Доктор Горн написал Вадиму справку, позволявшую ему пропускать лекции.

— Что? С мамой? — спросила она испуганно, мгновенно изменившись в лице. Волейболисты одевались, укладывали свои чемоданчики, деловито и односложно переговаривались, стараясь не смотреть на Палавина.

Вот валят сосны. И эти тихие светлые залы каждый раз волнуют по-новому.

И сложная. Стоят стеной вокруг площадки и отшатываются всей толпой, когда игра внезапно переносится на край. Дело совсем не в том. Очень неприятная привычка». — Обидел? — Ну да! Пустяки, конечно.

— Да, Сергей тоже это заметил, — повторила Лена.

Действительно, куда бы сходить? — Он остановился, раздумывая вслух нарочито громким и ленивым голосом: — В библиотеку, «Крокодил» почитать?. По другую сторону Козельского сидел Сизов и о чем-то беседовал с незнакомым седым мужчиной в золотых очках, вероятно представителем министерства. А настоящее… которое трудней разглядеть… Это верно, верно… — Что верно? — спросила Валя. С горы был виден противоположный берег, тускло-белая полоса поля и дальше непроглядная, темная гряда леса, расплывчато-бесформенная в сумерках. — Ну еще бы! — А ты во второй сборник попадешь, подумаешь, беда! Никакой разницы нет, все это чепуха — первый, второй… Важно сделать хорошую работу. Знаете, на кого он похож? На тетерева. Сережка, точно — который час? — Без семи семь… Нет, ты ответь мне: я прав? — В общем — да. А сходиться с людьми, кстати, проще простого… Расходиться вот трудновато. — Пройти бы еще раз трамбовочкой, вот что, — сказал прораб и добавил виновато: — Крепче велят, знаете — как можно… Вадим отправил четырех человек трамбовать. Никто не протестует против фактических знаний. И вот… в личной жизни он такой. Потом ничего… Мы канал строили летом… У нас знаешь какое лето? А в степи — вай дод, жара!. Будешь отвечать? Палавин отрицательно покачал головой. Вполне. — Какие пустяки? Ты покупал билеты? — Нет, ну… Ничего ты мне не должна. Часа два, не больше. — Ну, просто зашла проведать… Спрашивала про тебя, как твоя работа. 26 Придя на другой день в институт, студенты прочитали на доске приказов следующее объявление: «Сегодня в 7 часов вечера состоится заседание комсомольского бюро 3-го курса. А после экзамена признался Вадиму, что вчера вечером он провожал отца и потом не спал всю ночь. — А мы дадим, — сказала Галя Мамонова. Зато остальные оживились, ободряюще и радостно улыбались Вадиму, а Спартак все время смотрел на Вадима точно с удивлением и кивал головой. Они были одеты в яркие национальные костюмы: девушки в длинных цветистых юбках, парни в шароварах и высоких шапках. — Что я один? Иду с вами! — Ну, догоняй, — сказал Вадим. В первом туре, который закончился в ноябре, мужская команда института заняла второе место.

В зале запахло розой, и этот запах вместе с запахом хвои, которой были убраны стены, создал нежную смесь, напоминавшую запахи весенних полей.

И тоже стал кричать: где, мол, основания, попробуйте доказать и так далее. Она вовсе не хотела, чтобы он уходил, а просто ей было очень интересно знать: почему он так долго, старательно занимается с ней и читает вслух два часа без передышки? И шутит все время, и вообще не похож на себя? Она смотрела на его склоненное к книге лицо, упавшие на лоб пушистые светлые кудри, на его тонкий нос с горбинкой и крепкий мужской рот, который все время энергично двигался, произнося какие-то слова — она их не понимала, не вслушивалась, и у нее замирало сердце, словно от неожиданного тепла… Вадим пришел в общежитие.

По другую сторону Козельского сидел Сизов и о чем-то беседовал с незнакомым седым мужчиной в золотых очках, вероятно представителем министерства. Вадим наблюдал за ним со все растущим чувством враждебности. — Тогда таким образом: запишите мой адрес и в воскресенье, часа в два-три, загляните ко мне, я вам приготовлю книгу. :

Ты приехал тогда с Дальнего Востока, помнишь, мы встретились?.

Тебя и Андрея Сырых. Самое трудное в этой сессии — политэкономия. А то вы спросите сейчас, где я учусь, какие у меня отметки.

Подбегает Спартак — клетчатая кепка сдвинута огромным козырьком назад, лоб распаленно блестит от пота.

У нас, говорит, тоже есть Мазепа — Ли Сын Ман, но мы его все равно бросим в море, как собаку. Надо сначала практически поработать». — Мы должны быть вместе, Вера Фаддеевна. » Да, товарищи, грустно… А другая девушка взялась исследовать купринский «Поединок». Люся стала торопливо собираться. — Мы же не в школе, верно? Пушкин родился в тысяча семьсот девяносто девятом году, умер в тысяча восемьсот тридцать седьмом. За всю жизнь ты ни одного дела не сделал в полную силу, горячо, на совесть, ты все делал одной рукой — потому что другой рукой ты всегда держался за свое благополучие. Поздно вечером позвонила Рая Волкова и велела Лагоденко немедленно идти домой, если он не хочет опоздать завтра на поезд. Вадим вглядывался в присутствующих — по их лицам он видел, что предложение Каплина никого не удивило. Первая часть собрания прошла довольно гладко и быстро, без особенных споров. — Мы начали встречаться в Москве, и все чаще. Вадим посмотрел на художника, который стоял в стороне, несчастно покраснев и закусив губы, и подумал, что он, должно быть, неплохой и добрый парень. На этой почве конфликт еще более углубляется, но затем происходит их примирение.

На коленях у Палавина лежала раскрытая коробка конфет. Это не положено. Надо готовить себя к экспедиции, как это делал Амундсен… 1940 год.

— Милый Вадик, ты мог бы сказать обо мне и похуже вещи. — Нет, не хочу! — выкрикивает Козельский, быстро взмахивая рукой, точно отбрасывая что-то от себя.

Появился Лесик с аккордеоном, кто-то сел за рояль, и танцы начались. Это не смешно, напрасно вы фыркаете, товарищ Мауэр!. Ну, понимаешь, это было на глазах. — Позже Симеона Вырина, позже капитана Миронова и прапорщика Гринева. :

А сейчас, должно быть, светло… Ведь окна какие, громадные там окна… В этот вечер в общежитии праздновался «объединенный день рождения».

— А ты, Петр, напал на старика не очень-то честно, — сказал Сергей укоризненно. Проехал степенным шагом дежурный милиционер на коньках. — Знаем, Симочка? — Знаем, знаем! — баском ответила Симочка.

— Я должен был сообщить вам следующее: вчера я разговаривал с директором по поводу нашего общества, и он сказал, что им получено в министерстве разрешение на… — Козельский выразительно умолк на мгновение и произнес торжественно, выделяя каждое слово: — …издание — отдельного — сборника — научных — студенческих — работ! Объемом до десяти листов, товарищи.

Глаза не бережете, а вам с ними еще сорок лет жить. На четвертом курсе у него есть друзья «библиотечные», «театральные», «волейбольные» и так далее. После долгого перерыва Вадим это сразу почувствовал. Вот этого Вадим никак не мог понять и потому досадовал на себя и начинал уже раскаиваться, что пришел. — Вот умница! Как, ты говоришь, его фамилия? Потом они пили чай — Люся отказывалась, но Сергей настоял на своем очень решительно, ему самому хотелось пить. — Леша, гимн! Не дождавшись аккомпанемента, взлетает легкий звонкий голос Лены: Дети разных народов, Мы мечтою… И дружно, еще нестройно откликается хор: …о мире живем. Лешка говорит, что Сергей уже сильно изменился, но мне что-то не верится. — Я думаю… Ты знаешь, пожалуй, сегодня не выйдет. — А с Козельским, видите ли… В феврале состоится ученый совет, там у нас с ним будет серьезный разговор… А вы, Белов, не выступите от студентов третьего курса? Вы будто грозились на собрании. Мне хочется в школе, дайте мне поручение. Но ему не казалось возможным обсуждать на бюро мелкие факты, характеризующие этот стиль.

Афиша в вестибюле, написанная на длинном, в высоту всей стены, листе бумаги, обещала: ГРАНДИОЗНЫЙ НОВОГОДНИЙ ПРАЗДНИК Повестка ночи: Оригинальный «капустник». — Очень верно, — кивнул Лагоденко.