Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему учитель начальных классов

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему учитель начальных классов", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему учитель начальных классов" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Но Аркадий Львович продолжал настойчиво советовать за дверью: — Вадим! Вы бежите к Парку культуры, это две минуты, вскакиваете на десятку или «Б»… — дверь отворилась, и в комнату просунулась голова Аркадия Львовича, в очках, с черной шелковой шапочкой на бритом черепе.

Соседи Лагоденко по общежитию говорили, что он готовился к экзаменам больше всех, читал ночами напролет. Несколько человек заговорили сразу, вперебой: — Что ж, это общество — для избранных? — Да прав он! Слишком нас много… — Ну и хорошо! — Чепуха, не в количестве дело! — А кто будет отбирать, не Палавин ли?. Он смотрел на Вадима упорно, исподлобья, с напряженным ожиданием и, вероятно, с надеждой, и Вадим понял, что ему нельзя сейчас целиком поддерживать резкую критику Балашова, как бы ни была она справедлива. Говорил, что для нас, большевиков, это неисполнимая, фантастическая затея. И вышел на лестницу, свежо пахнущую известкой. Но надо еще самому быть настоящим человеком. Зато шум, звон — близко не подойдешь! Сегодня, понимаете, мы Козельского распушим, а завтра до Кречетова доберемся, будем на свой лад причесывать — что ж получится? Никому эта стрижка-брижка не нужна, она только работу тормозит и создает, так сказать, кровавые междоусобицы. — Не Елочка, а Ольга, — сказала девушка, строго посмотрев на брата. Пепел осыпался ему на брюки, и он машинально, не глядя, стряхивал его. Свою кандидатуру, товарищи, я снимаю, потому что я на последнем курсе и готовлюсь к госэкзаменам.

Ты прочти сейчас мой набросок, а после НСО поговорим. — Он похож на комод моей тетушки, — сказал Сергей неожиданно.

— Что за мерзкая привычка бросать где попало! Сколько раз тебе говоришь, говоришь — горох об стенку.

За столом возле кафедры сидели Кречетов, преподавательница западной литературы Нина Аркадьевна Беспятова и Козельский, с длинной трубкой в зубах, сияющий своим альпийским румянцем.

— Кстати, могу признаться, Мирон, — говорит он и медленно оборачивается.

А говорилось о нем всякое… Сразу после Лагоденко выступила аспирантка Камкова, которая и была ассистенткой Козельского в то злополучное воскресенье.

Это я ведь и привез Сережке ма-чжонг из Мукдена. — Она такая же, как другие. Мы только что смотрели Веру Фаддеевну. Никаких! У вас нет фактов.

— Прощай, — говорит Сизов. На коленях у Палавина лежала раскрытая коробка конфет. Решив разыграть приятеля, он спросил громко: — А что ты, Сережа, интересуешься? Ты-то в сборник не попадешь! — Это почему? — насторожился Сергей.

Лена Медовская проходила мимо, не глядя на него, с выражением сугубого презрения на лице. Вадим был рад за него. :

И жевать мороженые мандарины. Все правильно, — кивнул Вадим и усмехнулся. — У нас с Андреем есть гениальное предложение… Ой, Сережа, откуда у тебя такой чудесный свитер? Купил или на заказ? — Влюбленные женщины вязали.

Предложенная Вадимом резолюция — поставить перед деканом вопрос о Козельском — также была принята. Он протянул бумагу почему-то Вадиму, и тот стал читать вслух: — Так… «Державка для отковки деталей КБ—20 в настоящем виде не отвечает идее рационализации процесса.

Так и решили, и через десять минут на столе появились две бутылки портвейна Лагоденко категорически восстал против водки — ему надо было завтра подняться чуть свет, идти на вокзал , в комнате остро запахло сыром, кислой магазинной капустой, и Вадим уже стоял на кухне возле газовой плиты и, пользуясь рационализаторскими советами Аркадия Львовича, жарил яичницу.

О нем думаю… Он очень хитрый человек, оказывается.

Веселая теснота, пахнущая паром и котлетами. На ступенях и в круглом вестибюле у телефонов-автоматов стояли, томились, нетерпеливо расхаживали, не замечая друг друга, безмолвные мученики свиданий.

Они подают — мяч низко летит над сеткой и попадает прямо в руки Бражнева.

А вы ее приглашали? — Конечно. Вадим услышал знакомый мелодичный голос: — Вадик, ты еще не спишь? — Лена засмеялась. А Сергей, наоборот, стремился как можно быстрее перезнакомиться со всеми окружающими: с одними он заговаривал о спорте, с другими авторитетно рассуждал о проблемах языкознания, третьим — юнцам — рассказывал какой-нибудь необычайный фронтовой эпизод, девушкам улыбался, с кем-то шутил мимоходом, кому-то предлагал закурить… Вадим поражался этой способности Сергея мгновенно ориентироваться в любой, самой незнакомой компании. Он слышал еще чьи-то выкрики, и общий, возникший вдруг шум всего зала, и громкий, чеканный голос Спартака: «Товарищи, ти-ше! Ти-ше!» Неожиданно стало тихо. Одно лето они ездили вдвоем на Кавказ, прошли пешком по Военно-Грузинской дороге, побывали в Колхиде, в Тбилиси и Ереване, добрались даже до озера Севан — это был конечный пункт их путешествия. Он вчера тут давал одному — будь здоров! Лагоденко, выступавший в полутяжелом весе, выиграл у своего противника с большим трудом, по очкам. Я беспокоюсь за вас, а не за себя. И в комитете комсомола, где начался разговор о литературном кружке, о лекциях, которые студенты собирались прочесть для заводской молодежи, — и там Сергей продолжал назойливо, перебивая всех, засыпать Кузнецова вопросами, многие из которых вовсе не относились к делу.

Насчет АХО у вас удачная карикатура, но ведь они никто не похожи! Я их только и узнала, потому что вы написали фамилии на хвостах.

На третьем курсе излишний гонор вредит. Машина въехала во двор и остановилась перед подъездом с тускло освещенной вывеской: «Приемный покой». Потом он идет через площадь у Боровицких ворот к библиотеке Ленина.

В комнате Сергея на редкость чисто и прибрано — так всегда бывало на его столе в школьные годы. — Пока мать в больнице. :

Трудности другого порядка осаждали его в первые месяцы студенческой жизни.

А вы держитесь магистрали. Оглядев всех и выбрав почему-то Лагоденко, он спросил у него с шутливой строгостью: — А скажите, молодой человек, как у вас Сырых учится? — Хорошо учится, — ответил Лагоденко.

И никому не кажется странным, что Сергея Палавина нет среди них… Сергей встал с дивана, пошарил в столе и по карманам в поисках папирос.

— Я карьерист? — А для тебя это новость? Все вдруг зашумели, заговорили сразу. Вадим хмурится, краснеет, бормочет что-то невнятное о «бестолковых кликушах» и садится. Процедура происходила в аудитории пятого курса. Первые месяцы студенческой жизни дались нелегко. — А ваше мнение, Иван Антонович? Как вы смотрите на счастье? — Оптимистически, — сказал Кречетов, улыбнувшись. Сейчас он спорил с комсоргом третьей группы Пичугиной. Вадим отстреливался до ночи, побросал из люка все гранаты, а ночью вынес башнера из танка и с пистолетом в руках пробился к своим. До свиданья! Сергей шел, нахмуренно глядя под ноги, и носком ботинка подталкивал перед собой обледенелый камешек. Прошу вас, увольте! Газетного рецензента можно натаскать за месяц, а ученый формируется годами. Даты их юбилеев разнились друг от друга на несколько дней, но по старой традиции общежития все они праздновались в один день — так было и веселей, и торжественней, и экономней. — Не правда ли? Работа над рефератом будет, так сказать, естественным продолжением прослушанного в аудитории. Это знаете где? В «Известиях» от тридцатого числа.

В каком-то институте или министерстве, что ли. — Ой, Дима, мы уже пятнадцать минут просидели! Идем. Ну хорошо, увидим.

Он очень любит молодежь. — Я, собственно, Борис Матвеич, задерживаться у вас не буду, — сказал Сергей, присаживаясь на край дивана. Я познакомилась с Валентиной… — Но вдруг оборвала и, сказав быстро: — Одним словом, непременно звони ей! — отошла в сторону. — Есть одно «но». — И ты до сих пор не удосужился найти меня! — Я думал, что ты знаешь, — сказал Вадим.

Потом бросил со звоном вилку. Вадим записал. За стеной, в соседней квартире, три раза коротко пискнуло радио — семь часов. — Вот… Во-первых, я не знаю, как ты теперь относишься ко мне. Затем две студентки обрушились на «незваных и неуклюжих адвокатов» и потребовали строгого выговора с предупреждением. :

Тебе надо идти в аспирантуру». Ведь там, где вы будете работать, тоже будут дети и их надо учить… — Какие же дети в лесу? — сказала Оля тихо.

По-моему, надо писать стихи со смыслом. «Капустник» был в разгаре. Я добавлю — время и работа. В передней стояли Ирина Викторовна и Валя — та самая приятельница Сергея из мединститута, с которой Вадим уже несколько раз встречался.

Я не хочу сводить с ним никаких счетов — пойми меня правильно, Вадим! Он уже не противен мне, а просто безразличен.

Он сел к ней поближе, вытянув руку вдоль спинки скамьи, и она положила на нее голову. В бригаде было три парня и две девушки. — Видите ли, я не люблю соревнований, участники которых перемигиваются с судейской коллегией. Ведь воспитан он на старой русской литературе… — А мы на чем воспитаны? — спросил Сергей. Она была оформлена замечательно, со множеством акварельных рисунков и карикатур, сделанных искусной и трудолюбивой рукой. Заметив Андрея Сырых, он встал и приветственно помахал ключом. Что-то страшное будет — на все времена! — Он этого сейчас не понимает, — вполголоса сказала Симочка. В три часа дня бригада Вадима первой закончила свой участок. — Вы больны? — Так, весенний грипп… — пробормотал Палавин. — Опять на заводе? — Нет, в библиотеке. Вадим будет ученым… — Вадим тоже прекрасно рисует, — сказала Лена. — Кто вам сказал? Вы передергиваете, это недопустимо. — По-моему, мы заболели так же, как он, — сказал Вадим. Вполне. — Конкретно вот что: сократить число членов общества в два раза. Все его мысли были дома. Сергей улегся на диван, а Люся сидела в кресле, положив ногу на ногу, и курила.

Козельский никогда не читал по конспекту, на его кафедре не было ничего, кроме пепельницы. Свое занятие Вадим решил посвятить Маяковскому. Он сразу почувствовал себя легко и привычно за этим делом, которым он так часто занимался в последние пятнадцать лет — вероятно, со второго класса.