Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему социология семейных отношений

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему социология семейных отношений", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему социология семейных отношений" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Лагоденко сильно изменился за последнее время, и в лучшую сторону. Такое у нас положение, иначе грунт сядет.

Мяч идет чисто, но слабо. Здесь даже воздух был иной, свежепроветренный, немного прохладный. И в эти часы Ольга Марковна была весела, насмешлива, любознательна, с молодым увлечением принимала участие в играх и спорах. На коленях у Палавина лежала раскрытая коробка конфет. Ведь так? Я думаю, — Козельский мягко улыбнулся, — ваше благородное возмущение против моей мысли несколько неосновательно. А это общественная нагрузка, и ты не имеешь… — Нет, имею! Не агитируй, сделай милость, — ворчливо сказал Сергей, задетый тем, что упоминание о повести не произвело на Валюшу должного впечатления. Так ему было легче, он больше успевал. — Хорошо, — сказал он и улыбнулся. Исчезли две девушки, попрощался летчик и ушел в соседнюю комнату спать. Работа на заводе была его жизнью. А после экзамена признался Вадиму, что вчера вечером он провожал отца и потом не спал всю ночь. В нее вошли Валюша Мауэр, Палавин и еще человек пять. Ему отказали, так как у него еще не было паспорта, никто не поверил его словам, что ему уже семнадцать лет.

Вот когда я был на фронте… — Только, пожалуйста, без фронтовых воспоминаний! — Лена слабо поморщилась. Понятно? Надо самому что-то знать, прежде чем учить других.

Мне так хочется за город! — Главное, погода стоит самая лыжная, — сказал Андрей.

— Карцинома пульмонум? — Да, да. — А чем же ты считаешь свой реферат? — спросил Спартак. Когда шумно, со смехом все наконец уселись, встал Лесик и произнес следующую речь: — Братья и сестры во стипендии! Мы собрались сегодня в нашем дорогом манеже для двойного торжества.

Она казалась нам страшно высокой.

— Точно, — подтвердил другой. А почему? Потому, что слушать было очень скучно. Чуть проснувшись, она спрашивала испуганно: — Дима, который час? Потом он записывал утреннюю температуру, мыл чашки, проглядывал, не садясь, газету… Надо было уходить. Сегодня Вере Фаддеевне казалось, что Вадим был невнимателен к общим разговорам, занят своими мыслями и чем-то расстроен — наверное, тем, что не может быть сегодня с Леной, а должен оставаться дома.

«Дон Гуан Пушкина — это человек страсти, это не мольеровский волокита…» О чем она думает сейчас? Локти ее, круглые и полные, так спокойно лежат на столе.

— Я никогда не путаю, товарищ. И сильно зажмурил глаза. Его догоняла быстрым семенящим шагом Ирина Викторовна и издали махала рукой. Да, и я привык, что с Леной и с ее приятелями мы говорим обо всем на свете, но только не о серьезных делах.

— Помолчав, она добавила нерешительно. — Это когда же, через сорок лет? Сергей не ответил, уклончиво покачав головой и усмехнувшись с таким видом, словно хотел сказать: «Ну, брат, ты ничего не понял, и объяснять тебе, видимо, бесполезно». :

Старые знакомые часто говорят матери: — Дима стал очень похож на отца. Кстати, помогает от зубной боли… — Спасибо, я не люблю коньяк, — сказал Вадим и поднялся с дивана.

— Ну, что? — спросил он, мрачнея. — Чего уж так, казанской сиротой… — Очень хорошо! И все-таки… — смуглая ладонь Спартака разрубила воздух, — и этого мало! Вы помните слова Ленина о том, что члены союза молодежи должны «…каждый свой свободный час употреблять на то, чтобы улучшить огород, или на какой-нибудь фабрике или заводе организовать учение молодежи…».

Неожиданно Лена подбежала к нему. Он сказал это с такой твердой убежденностью, что Вадим, не выдержав, рассмеялся: — Ух, какая самоуверенность! Даже завидно.

Ему аплодировали, декан факультета Мирон Михайлович торжественно объявил Лагоденко чемпионом вечера, и девушки уже побежали в буфет за призом — бутылкой пива.

Как ты говорил тогда: с конспектами его лекций в руках. Вадим участвовал в разгроме гитлеровцев под Корсунью и в августовском наступлении под Яссами. — Послушай-ка меня, Сережка! Ты уезжать вздумал? Это глупо и неправильно.

Во-первых, для того чтобы завоевать расположение бюро, а во-вторых, чтобы присмотреть «кое-что» для своей повести.

А как же?. Зато остальные оживились, ободряюще и радостно улыбались Вадиму, а Спартак все время смотрел на Вадима точно с удивлением и кивал головой. Радостное возбуждение этого огромного солнечного дня все еще не покидает его и кружит голову. — Ведь у Леночки вся жизнь впереди! И всю жизнь она будет работать, только работать. Герои его, бывшие в первых главах жизнерадостными, энергичными людьми, превратились вдруг в каких-то бездарных истуканов, которые не желали двигаться, туго соображали, говорили пошлости… Вот и сегодня он просидел над бумагой до полудня и, кроме двух абзацев, в конце концов перечеркнутых, и галереи чернильных уродцев на полях, ничего не создал. Все четверо говорили так шумно и оживленно, что не слышали входного звонка. И все потому, что хочу учиться, жажду, мол, знаний». Вот новость! — сказала Люся и снова засмеялась. — Далеко не ушли! — Но с каким трудом! С каким трудом! Ой, я не могу… — Она все еще хохотала, вытирая голым запястьем глаза. И вот уже известная всему миру, славная песня испанских коммунистов, поднятая десятками голосов, гремит над площадью… — Ребята, давайте гимн! — кричит Спартак, издали размахивая клетчатой кепкой. 17 Зимняя сессия шла своим чередом. Есть предложение заслушать товарища Крезберга! — сказал Спартак оживленно. А как шумно было в тот день в квартире! Столько людей пришло вечером: и старых друзей, и каких-то совсем незнакомых!. — Я сказал? Все! Завтра иду в деканат, подаю заявление на заочный. Прошу вас, увольте! Газетного рецензента можно натаскать за месяц, а ученый формируется годами. — Маяковский ворвался в поэзию с новыми идеями, темами, с новым, революционным содержанием. — Поздравь меня, старина! — сказал он, улыбаясь. Вадим подумал, усмехнувшись, что его молчание Лагоденко сейчас же расценит как предательство. Полезная штука его статьи, их надо читать и перечитывать. Пять членов бюро единодушно одобрили решение, которое в письменном виде выглядело так: «Комсомольское бюро 3-го курса литфака решило наладить в первом и всемерно развивать во втором семестрах товарищескую и шефскую связь с комсомольцами машиностроительного завода, где секретарем заводского комитета ВЛКСМ т.

Вопросы морали, молодежной этики — все это важнейшие вещи, и они касаются нас с тобой кровно. И чепухи много. А шут его знает, есть ли он? Вот я и не говорю раньше времени.

Рассказываю ему всю историю, и он просит меня зайти на бюро. — Ты уже был на хоккее, видел чехов? Вадим смотрел сзади на длинное зимнее пальто Лены с меховой оторочкой внизу, которое волнисто развевалось при каждом ее шаге, и подумал вдруг, что спортивный мир интересует ее так же мало, как и разговор о художниках.

За одним из столиков сидит группа молодых албанцев, поступивших в этом году на первый курс. :

Вначале Палавин пытался спорить с места, сердито перебивал выступавших: «Неверно! Не передергивайте!» или «Вы не знаете завода!», «Ха-ха!» Марина утихомирила его.

Смотрите: у нас согласие — мир, и вселенная, белый свет — тоже мир. Это действительно, можно сказать, учитель.

Когда поплыли обратно, я отстал.

— Чудом выиграли! — говорит кто-то в толпе зрителей. Легкая ладонь, лежавшая на его кожаном кулаке, дрогнула и резко его оттолкнула. Это ж интересно, правда?. Чем дольше Вадим читал, тем отчетливей начинал он понимать, что первое занятие не удалось. Комитет комсомола был заперт. Он волновался перед завтрашним днем больше, чем перед самым трудным экзаменом. После победы над Германией танковый полк, в котором служил Вадим, перебросили на Дальний Восток. И сам Вадим перебивал их и тоже читал стихи — кажется, впервые в жизни читал наизусть перед большой аудиторией. 1939 год. Но это не значит, что личная жизнь целиком поглощена общественной, растворяется в ней. И так бы не улыбалась». Павел, оказывается, ушел из цеха и теперь — освобожденный секретарь комитета ВЛКСМ на заводе. Поэтому я, вероятно, знаю его лучше, чем кто-либо. — Просто даже растерялся. Ко всем таким и подобным разговорам с друзьями Вадим относился ревниво и недоверчиво. Мне кажется, она может вам пригодиться. — Да, да, — сказал Сергей, нахмурившись. Человек он трудный, это верно. Но теперь, когда он лег под одеяло, сон не приходил к нему. — Бориса Матвеича качайте! Бориса Матвеича! Сергей подошел к Козельскому, деловито спросил: — А какой, интересно, предполагается тираж? — Ну, тираж, конечно, небольшой.

— Напрасно вы шумите, — хотя никто уже не шумел и в зале было тихо. Спартаку?. У него рябило в глазах, но он улыбнулся. Вадим почувствовал, что Козельский подошел сейчас к решительному моменту разговора.

Он был в доме как чужой. И оба молчат, словно обо всем уже наговорились. Однако у дверей своей комнаты он остановился и спросил с интересом: — Как вы думаете ехать на Смоленскую площадь? Аркадий Львович был поклонником всяческой рационализации и особенно в области транспорта.

Но теперь, поднявшись, он неожиданно вышел к столу, за которым сидел Спартак, и прямо перед собой увидел групоргов и Палавина. — Я ухожу в театр. — Ведь только мы отстроились, жизнь наладилась, и с каждым годом как-то все лучше, интересней… и столько хорошего впереди… Ведь правда же? И вдруг — опять… Рая качнула головой и придвинулась невольно к Лагоденко, а он медленно, не глядя, обнял ее тяжелой рукой за плечи и буркнул, нахмурившись: — Ничего, рыжик… Все будет добре. :

И они поднялись и выпили за отважных людей во всем мире, думая о них с восхищением и гордостью. — Тебя подушить? — Нет, не люблю.

Оставить меня!» — Не знаю, не знаю… — повторила Лена, вздохнув. У меня собачий нюх на это дело. Раньше утра я вам прокладку не дам. Сережка, точно — который час? — Без семи семь… Нет, ты ответь мне: я прав? — В общем — да.

И он читал и читал, воткнувшись глазами в бумагу, и голос его становился все более монотонным, все более скучным, бубнящим… Его слушали будто бы внимательно.

— Бери, бери! Только шевелитесь давайте, — сказал Вадим, глядя на часы. Капитан команды Бражнев, географ с последнего курса, объяснял что-то одному из игроков, держа мяч над головой. — Ты понял? Он тихо рассмеялся, откинувшись к стене и шлепая по полу босыми ступнями. Помолчав, она сказала слабым и спокойным голосом: — Он слишком старый, Дима. Чайник с кипятком под подушкой. И мы докажем свою точку зрения на ученом совете, с конспектами его лекций в руках. — сказал кто-то словно с удивлением. Надо ж додуматься! Я сказал, конечно, что не смогу этого сделать. В левой руке у него красный флажок с цифрой «1952». Надо ж додуматься! Я сказал, конечно, что не смогу этого сделать. Пойдем быстрее, а то Андрей уже на холмах, наверное, а мы здесь. Пришла сегодня и Лена — в качестве гостьи — и села сзади, вместе с девушками. Она была в красивом платье, нарядно завитая, раскрасневшаяся, и черные глаза ее блестели счастливо и взбалмошно. Наверное, вспоминали его перед сном — побранили, пожалели. Ох, хлопцы, каким сыром нас в Болгарии угощали! Возле каждого дома: ломоть сыра — стакан вина, ломоть сыра — стакан вина… Ну, подняли! Андрей от самого легкого хмеля становился странно многоречивым и склонным к философствованию. — Это? Ну да, — сказал Вадим, подумав. Нагнув голову, упорно, из-подо лба он ловил нестойкий, ускользающий взгляд голубых глаз Сергея. И никакого желания нет.

На следующий день Рая еще до лекции встретила Вадима в вестибюле и спросила у него, знает ли он такую Валю Грузинову? Вадим знал такую. В комнате было развешано еще много разных плакатов, карикатур, торопливо состряпанных веселых стихотворений, а посредине стоял накрытый стол, составленный из трех канцелярских столов и блистающий великим разнообразием посуды вплоть до пластмассовых стаканчиков для бритья и некоторым однообразием закусок.