Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему речь и язык по психологии

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему речь и язык по психологии", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему речь и язык по психологии" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Последнее время он редко встречал Валю у Сергея и Сергей почти не говорил о ней.

Лена помахала ему рукой и скрылась за поворотом лестницы. Ему нужно было купить табак. И не на заочном, а на очном. Ты писал, что, возможно, будешь в Москве. Если б ты видел его! Он стал на себя не похож. — Какого святоши? — Знаешь какого! Мелкий же он человечек, завистливая бездарность… Только ни черта у него не выйдет. Умолк аккордеон, остановилась, тяжело дыша, последняя пара вальсировавших, и кто-то уже произносил традиционную фразу: — Дорогие гости, не надоели ли вам… И только неутомимые Марина и Люся с небольшим кружком энтузиастов поспешно доканчивали какой-то аттракцион. — И встречаешься? — Нет. — Одну девушку… Она на заводе со мной работала, — Андрей почти всунул голову в печку, и голос его прозвучал придушенно. В зале слушали невнимательно, переговаривались шепотом, скрипели стульями, в задних рядах начинали курить. Надо сначала практически поработать». Вы просите рассказать о ней, вы ждете его рассказа с нетерпением, благоговейно. — Зачем? — Не знаю, спроси у нее. Такие вещи надо делать с размахом. — Удобная диалектика! — рассмеялся Вадим.

Сегодня вот, — он тряхнул «авоськой», — в «Гастроном» надо бежать, ужин обеспечивать.

— Ну что ж, помощником капитана — хорошее дело, интересное… — Кому ты рассказываешь? — проворчал Лагоденко сердито.

Профессор Андреев вышел из операционной с бледным, чуть растерянным, но улыбающимся лицом.

Хмурый, небритый, в черной флотской шинели, он остановился в дверях, и его сразу не заметили.

— Объясни. — Сгоняй вес! Когда боксерам не везет, они сгоняют вес и выступают в другой категории. Наконец она пришла и сообщила, что была занята переездом на новую квартиру. Гарик, сыграйте нам что-нибудь, а? Сыграйте Бетховена, вы же любите! Гарик послушно сел за рояль.

Представьте, что какое-то племя закончило удачную охоту. Затем две студентки обрушились на «незваных и неуклюжих адвокатов» и потребовали строгого выговора с предупреждением.

Но с каждым днем снега становилось все меньше. — Ну, хорошо. Поля работает отлично и вскоре побеждает Толокина в соцсоревновании. — Спасибо… Он часто к тебе заходит? Вы, кажется, друзья детства? — Да, еще со школы.

— Знаю, знаю! Ну, как ты? Черт! — Сергей стискивает Вадима в объятиях, трясет его и хохочет. — Ты помнишь наш спор? Насчет счастья? — вдруг спросила Лена. Подробно объяснюсь. Его же все любят… А это, кстати, скверно, когда человека все любят. :

— Обидел? — Ну да! Пустяки, конечно. — Честное слово, это без умысла. Вновь выступают Спартак, Вадим, Марина Гравец, и выступают Лагоденко, Сырых и другие однокурсники Палавина.

— Я вам прокладывал лыжню, — сказал Вадим. Афиша в вестибюле, написанная на длинном, в высоту всей стены, листе бумаги, обещала: ГРАНДИОЗНЫЙ НОВОГОДНИЙ ПРАЗДНИК Повестка ночи: Оригинальный «капустник».

Она была в пальто и надевала шляпку, собираясь уходить. Работал первое время в разных книгоиздательствах, потом стал преподавать, писал литературоведческие статьи, издал книгу, получил ученую степень, за ней другую, становился понемногу известным… Сизов был назначен директором института в один из городов Средней Азии и несколько лет не появлялся в Москве.

На поле перед рекой их настиг снегопад.

Она взяла Вадима за руку и быстро повела за собой. Ну, это какая Европа!. — В чем дело? — спросила она строго. Теперь я должен эти слова доказать.

— Да, да… Кинь-ка мне галстук! Лежит под словарем! Сергей подал ему галстук и безнадежно махнул рукой.

— Н-да… Подожди. — Видишь ли, Семирадский не был в искусстве ни гражданином, ни общественным деятелем. На подоконнике две легкие, трехкилограммовые гантельки и рядом пузатая, с длинным горлышком бутылка коньяка. Когда-то в детстве, в школьные годы, Вадим по собственному почину изучал разные науки — геологию, астрономию, палеонтологию. Да, бродят еще среди нас мелкие себялюбцы, этакие одинокие бонвиваны, любители хорошо пожить за чужой счет, карьеристики и пошляки. — А ну? — Ты помнишь, у нас при клубе кружки были? Муз, драм, шах, изо — это при тебе. Знаете что — идите вперед. По первому вопросу Вадим ответил легко и быстро. Весь выпуск направили на формировку. Так я вас понял? — Так. Из уважения к вашим прежним заслугам я вас прощаю! Так и быть! — Ну вот… хоть я и не знаю, в чем я провинился. Если б ты видел его! Он стал на себя не похож. Он вообще-то дядька хороший, только очень упрямый. И не верю в ангелов. 30 Ночью Вадим просыпается от грозного, катящего волнами грохота — танки! Привычным ухом, по особому прерывистому фырчанию на разворотах он угадывает: «тридцатьчетверки». — …Теперь вся работа в обществе должна пойти по-иному, — говорит Андрей, сидя на табурете. Почти год после победы над Японией прослужил Вадим в армии на маленьком, заброшенном в сопках забайкальском разъезде. Там, где он показал, действительно лежал «столбик с двумя планочками» — массивный железный столб с набитыми на нем рельсами. — Меня это не касается. И потом… так все-таки можно думать, что она и вправду заболела. Враждебные болельщики злорадно хохочут. Кузнецов… Какие списки?. — Вот пошлем тебя на завод, связь с заводским комитетом налаживать. Я готов! — В низкопоклонстве никто тебя, по-моему, не обвиняет. Ах, Борис Матвеевич!. К нему подошла Оля. Все равно ведь, зверь, в семь часов утра подымет, одеяла сорвет и заставит гимнастику делать. Мы с ним часто конфликтуем по разным вопросам, хоть и живем в одной комнате. Теперь уже по пятому работает, строгалем. «Это уж, — решил он, — любая аудитория должна принять хорошо». — К обеду наладит, поглядишь.

Ах, нехорошо, безнравственно! А что безнравственно? Что нехорошо?. Он долго сидел возле ее кровати, читал вслух Вересаева до тех пор, пока она не отобрала у него книгу и не велела идти на вечер.

Такие же пушистые светло-русые волосы, голубые глаза с веселым татарским разрезом, а загорелый выпуклый лоб слегка рассечен морщинами — их не было пять лет назад.

За это его даже прозвали «Айвазенко». — Эй вы, начальники, брать аппарат? — спросил Лесик. В квартире все давно спали, Сергей открыл дверь своим ключом. :

И главное, куда она могла одна пойти? — Почему одна? Наверное, где-нибудь с Димкой, — сказал Лагоденко.

— В чем дело? — Отойдем в сторону. И я видел, что вещь слабая, будут ее критиковать. И, улыбаясь еще радостней, Валюша побежала обратно к своему месту. Потом обхватил трибуну обеими руками, будто собирался поднять ее, и начал громко читать: — «Протяжный долгий гудок рассек утреннюю тишину.

Он снова принялся раздувать огонь.

4 — Когда я вижу, что на моей лекции засыпает студент, я повышаю голос, чтоб разбудить нахала! — вдруг слышит Вадим гремящий бас. Ее широкое веснушчатое лицо раскраснелось от быстрой ходьбы, и очки сползли на середину носа. А так было очень скучно. В последний момент было решено важные решения всегда принимаются в последний момент не делать отдельных курсовых вечеров, а устроить большой новогодний вечер для всего факультета. Он точно замерзал в своем легком габардиновом плаще и стоял, втянув голову в плечи, с поднятым воротником. — Ах, вот как! Еще раз? — Лена возбужденно усмехнулась. Ужасно жалко… Ну, иди, Вадик, иди, — она подтолкнула Вадима к дверям комнаты. — Еще раз увижу — твоей же бородой заставлю подметать! — говорил он свирепо и, заметив Лагоденко, добавил: — Мой предшественник распустил вас, понимаете! Либеральничал! А я вас возьму за жабры, без-д-дельники! — Потом возьмешь. Служил! Шестнадцатилетний мальчишка… Теперь на особняке опять, как и до войны, вывеска: «Детский сад № 62». — Сгоняй вес! Когда боксерам не везет, они сгоняют вес и выступают в другой категории. — Я был на своем заводе. На следующий день в городской кассе Вадим купил два билета на ту самую вещь, о которой говорили.

Андрей вздохнул и неожиданно сказал, понизив голос: — Ты знаешь — что-то я волнуюсь… — С чего вдруг? — Вот, страшновато стало… Понимаешь, хочется отличиться.

Он с тревогой и удивлением убеждался в том, что не находит слов для продолжения разговора. — Интересно, каким? — Почему-то черным, низкорослым, таким крепышом. Сергей был один в доме — Ирина Викторовна еще не вернулась с работы, Сашка ушел с товарищами на каток.

— Даже удивительно — член бюро, и такой пирог! Ниночка, ужасно вкусный, ты мне потом все на бумажке напишешь… Перед самым новогодним тостом пришли Спартак с Шурой. На ступенях и в круглом вестибюле у телефонов-автоматов стояли, томились, нетерпеливо расхаживали, не замечая друг друга, безмолвные мученики свиданий. :

Митя Заречный служит в оккупационных войсках, в Берлине. Ведь было же полезно для Лагоденко то комсомольское собрание, на котором критиковали Лагоденко за грубость, бахвальство, недисциплинированность.

Он зевнул и поднялся, чтобы набить трубку. Она попросила освободить ее от работы. Вадим почувствовал, что Козельский подошел сейчас к решительному моменту разговора. Ходили купаться на Габай, там хорошее дно и пляж.

Они вышли к площади. На танках. — Лагоденко! — «Вся рота шагает не в ногу, один поручик шагает в ногу…» На этот раз никто не засмеялся, все посмотрели на Лагоденко.

Он прав, говоря, что в нашем НСО работа идет несерьезно, беспорядочно и нудновато. Жми, Вася, по корпусу, — он плывет!! — Моряк вышел! Моряк! — провозгласили мальчишки, когда на ринге появился Лагоденко. Глупости мелешь. — Очень остроумно… — пробормотал Палавин, болезненно сморщив лицо. — У меня к тебе дело, Вадим. Как много рассказано в этот вечер и как мало! Разговор будет продолжаться завтра, и послезавтра, и еще много дней. Сам себе он объяснял это просто: конечно, ему тяжело сейчас работать — Вера Фаддеевна больна. Ехать, не заходя домой? С портфелем, не переодевшись? Да, так и ехать. Ну, ну?. Приходи обязательно! — Нет, нет, мне некогда! — сказала Валя торопливо. Так же бессмысленно крутились пластинки — их лениво, не поднимаясь с дивана, ставил одну за другой лейтенант ВВС; так же разглагольствовал, занимая гостей, Сережка Палавин. Женщина в шубе, поверх которой был надет белый торговый халат, спросила улыбаясь: — С газопровода? — С газопровода.

Он был возбужден сегодня не меньше Рашида. Муся посмотрела на него удивленно. На ученом совете тебе высказали, в общем, правду. Я совершил ряд ошибок в своей преподавательской работе и ухожу из университета.