Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему переносчики заболеваний

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему переносчики заболеваний", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему переносчики заболеваний" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

И стрептоцид возьми — завтра другим человеком станешь. — Чтоб все до одного, как пуля! К Вадиму и Сергею подходили знакомые студенты, перекидывались несколькими словами, спрашивали закурить, другие приветствовали издали — подняв руку, кивая или просто дружески подмигивая.

Липатыч взял пальто и, встряхнув его с оттенком пренебрежения, сказал ворчливо: — Напутало! А я тебе скажу — раньше-то все по-простому было. Дон Гуан «проваливается» оттого, что впервые в жизни полюбил! А он — неизменный счастливец и герой бесчисленных легких побед — не имел права на счастье. Но Вадим завидовал этим юнцам — завидовал той легкости, с какой они разговаривали, шутили и дружили с девушками, непринужденной и веселой развязности их манер, их остроумию, осведомленности по разным вопросам спорта, искусства и литературы Вадим от всего этого сильно отстал и даже — он со стыдом признавался в этом себе — их модным галстукам и прическам. — Вы, наверное, не рады, что к нам приехали? Почему-то он не мог вымолвить ни слова и только кивал. Здесь работает наша лучшая комсомольская бригада… токарей!. И Вадиму почему-то понравилось то, что Альбина Трофимовна увлекается Данилевским хотя узнал бы он это о своей матери — наверно бы посмеялся , и вообще она показалась ему приятной, образованной женщиной и очень красивой — похожей на Лену.

Он подумал, что если это будет завтра и Лена опять пригласит его в кино ведь она, может, и не пошла сегодня , он снова должен будет отказаться.

— У нас есть лишнее. Люся Воронкова была упоена всем происшедшим и тем, что еще готовилось произойти.

— Вот ты говоришь, что тебя обвешали ярлыками. И он, Вадим Белов, который лучше других знал, что делается в стране, что восстановлено, что строится, где поднимаются новые города, который мог по памяти перечислить все большие события года на пяти континентах, — что сделал он за два с половиной года, кроме того, что хорошо учился и рисовал шаржи в стенгазете? Он отдыхал после фронта.

Рядом висела другая картина Верещагина: «Нападают врасплох», из эпохи завоевания царизмом Средней Азии.

Как она, бедная, волновалась все время! Даже записывала что-то, наверно, хотела выступать, а потом разорвала… — Возможно. Подробно объяснюсь. Вы после скажете. Ты вот сам сказал, что у тебя был формалистический крен, мягко так выразился.

Да, он признает, что характер у него отвратительный, гнусный, эгоистичный. Простой малый, кузнец, но, конечно, не лишенный смекалки.

Тогда, может, и вышло бы дело. Но теперь, говорит, я попал в затруднительное положение. Будь честен хотя бы теперь напоследок. Он начал быстро, нарочито громко стуча ботинками, ходить по комнате.

Вскоре по возвращении из лыжного похода Рая пошла к Грузиновым. — Ставит себя выше всех — подумаешь персона! А ведь найдутся, чего доброго, защитники на собрании. У него осталась единственная забота — искоренять недостатки в других. Был он счастлив, закончив эту картину? — Ну разумеется! — Так. Температура второй день была нормальной, но в институт Сергей еще не ходил. :

Другие томились, третьи безразлично покашливали, шепотом беседовали между собой. И мы докажем свою точку зрения на ученом совете, с конспектами его лекций в руках.

— У нас, мама, неинтересных не бывает». Глаза его вдруг затуманились, и он уже не видел лица Лены, оно таяло, расплывалось, превращалось в ярко-лучистое пятно.

Он сел к ней поближе, вытянув руку вдоль спинки скамьи, и она положила на нее голову. Ага… — Он вставил второй гвоздь и снова ударил, сразу загнав гвоздь наполовину.

— На мне ведь тоже висит реферат, а я и не брался.

Ведь было же полезно для Лагоденко то комсомольское собрание, на котором критиковали Лагоденко за грубость, бахвальство, недисциплинированность. — Здорово, Вадим. Он повидал заграницу — не ту, о которой он читал в разных книгах, что была нарисована на красивых почтовых марках и глянцевитых открытках, — он увидел заграницу вживе, потрогал ее на ощупь, подышал ее воздухом.

«Ишь как скромен! — думает Вадим, усмехаясь.

Бригады Лагоденко и Горцева тоже закончили свои участки, студенты надевали пальто, расходились шумными группами, относили лопаты, держа на плечах по нескольку штук. — Я уж доскажу. Через четверть часа Вадим уже сидел в комнате ребят за шатким столиком со следами чернил, утюга и притушенных папирос и читал с Андреем конспект: — «Стоимость товара холст выражается поэтому в теле товара сюртук, стоимость одного товара — в потребительной стоимости другого». И он уже не сидел за столом, а, совсем как Андрей, расхаживал большими шагами по залу и курил папиросу за папиросой. Перед экзаменаторами уже сидел Мак Вилькин и готовился отвечать. — А мне не все равно! Вот, не можешь понять… Мне не все равно — дура моя мать или нет! «Не то, опять не то, — думал Вадим, — не то он говорит и не то хочет сказать…» — Ведь из-за нее по существу и вышла вся эта история с Валентиной, — сказал Палавин. — Все с кружком возимся. — Я ухожу в театр. А во-первых, мы празднуем сегодня бракосочетание наших уважаемых Петра Васильевича Лагоденко и Раисы Ивановны Волковой. Даже глупо спорить. — Благополучно, товарищи, да, да, — сказал Андреев, глядя на Вадима. До свиданья! Сергей шел, нахмуренно глядя под ноги, и носком ботинка подталкивал перед собой обледенелый камешек. Она недавно включилась в репетиции «капустника» и в последние дни только и говорила о нем. Они стояли на опушке бора. И пока Вадим шел укатанной снежной дорогой, глубоко вдыхая в себя разлитый вокруг покой, голова его очищалась и чувство досадливой горечи медленно исчезало, как дым табака, в этом прозрачном сосновом воздухе… У калитки одноэтажной дачи с мезонином Вадим увидел Андрея. Пожав плечами, Андрей пробормотал: — Сама говорила, что никогда больше не останешься у тети Наташи, потому что она всю ночь спать не дает своими разговорами. Это и был, несомненно, «звук треснувшего горшка». За чаем Люся по секрету рассказала Сергею, что его хотят выдвинуть на стипендию имени Белинского. Пивом нас не пои, а дай покритиковать — да еще с каким апломбом! — профессуру. Вадим слушал все это молча, с удовлетворением чувствуя, что Сергей немного растерялся от его неожиданного отпора и теперь ему неловко, он даже старается замять разговор. Тогда, может быть, выйдет толк. — Начинайте же работать! Юноша в берете, что вы липнете к женщинам? Берите лопату, вы не на пляже! — кричал он сердито.

На «Раймонду» — пойдем? Вадим кивнул. — Дима! А то давай к нам переселяйся, а? — вдруг сказал Лесик.

Пораньше, часу в девятом. Сейчас же принялись сдвигать стулья к стенам, чтобы очистить зал для танцев. Вадим сразу почувствовал, что речь Палавина произвела впечатление. В общество сразу записалось много студентов, и одним из первых — Вадим. Вадим видел ее ярко освещенное розовое лицо с необычной высокой прической, ее нежные губы, чуть дрожащие при пении, и широко раскрытые, затуманенные глаза и удивлялся тому, что он смотрит на нее так спокойно, словно видя эту девушку впервые.

Возглас с места: «Правильно, Петя! Полный вперед». Ребята балагурили, дурачились по дороге, девушки пели песни. Губы ее задрожали, она закусила их и, вскинув голову, быстро пошла по коридору. :

Оба держали в руках лопаты.

В данном случае также имело место соревнование — пусть своеобразное, молчаливое, без договора, но вполне честное. — Где доказательства? Вадим не любил затевать споры на людях, но если уж затевал — не умел сохранять при этом хладнокровие, быстро раздражался, повышал голос.

— Но почему же, профессор, вы не считаете советское литературоведение наукой? — С чего вы взяли? — нахмурился Козельский.

Кузнецов снял трубку и сказал, прикрыв ее ладонью: — Вы садитесь пока, товарищи. — Обидел? — Ну да! Пустяки, конечно. Пять лет не спрашивал он деловитой московской скороговоркой: «На следующей не сходите?» И когда он теперь спросил об этом, голос его прозвучал так громко и с таким неуместным ликованием, что стоявшие впереди него пассажиры — их было немного в этот будничный полдень — удивленно оглянулись и молча уступили ему дорогу. Пухлая тетрадь лежала на столе, открытая на последней странице. — Четырехсотмиллионный народ, по сути, не имел возможности овладеть… — Тише! Это великий народ! Я предлагаю тост! — громко сказал Спартак, шагнув к столу. Видите, вы мало бываете на территории. Ведь спать, видеть сны — это счастье! Многие люди, наверное, сейчас видят сны… Вадим очутился на яркой, широкой улице. — Нет, Ниночка, я никак не могу. — Ребята, что ж теперь с Петькой будет? — спрашивала она растерянно. Мы, женщины, проводившие мужчин на войну, должны взяться за руки — вот так. Он был сегодня почему-то при параде: в сером своем костюме и новом щегольском свитере голубого цвета.

— В нем все показное. И когда кто-то задал вопрос, на который Андрей не смог ответить сразу, он очень просто, без всякого смущения спросил: — Дим, а ты не помнишь? Я что-то забыл… И Вадим, покраснев от неожиданности и чувствуя на себе два десятка любопытных глаз, поднялся и ответил.

Трудно хотя бы потому, что они так давно знают друг друга, и просто потому, что перед ним не юноша, а старый человек, жизнь которого в общем-то прошла.

Вадим пожал плечами. Он просто увидел вдруг завод и свой цех, где он начинал страшно давно… Возле горна стоял огромный пневматический молот, он бухал весь день и всю ночь. :

Ай да мы! А что мы? Если разобраться, то мы-то, оказывается, просто невежды и спорить по-настоящему нам не в жилу.

В оркестре что-то зазвякало и зашипело — очевидно, изображался поезд, потому что сцена представляла собой вокзал. — Знаешь, я люблю смотреть на людей в театре, — говорит она вполголоса, — и угадывать: кто они такие, как живут? Это очень занятно… Правда? Вот, например… — Не опуская бинокля, Лена придвинулась к Вадиму и заговорила таинственно: — Вон сидит молодой парень… рабочий, наверно… Это его премировали билетом, да? Потому что он один… А вон студентки болтают, справа — видишь? Обсуждают кого-нибудь из своей группы.

Ей казалось, что вмешательство Вадима каким-то образом должно помочь Вале, и чем скорее, тем вернее. Зачеты у нас пустяковые. Им никогда не бывало скучно друг с другом.

Хочешь, езжай запасным. Вадим ночевал в эту ночь у Сергея. А, по-твоему, он хорошо говорил? — Не знаю. Расстроенный, он вернулся к Лене, которая ждала его на улице, в стороне от толпы. Он на самом деле был рад за Андрея, но ему стало грустно. — Вот бы построить такую машину! Сила! — А что бы ты сделал с такой машиной? — спросил Вадим. Она возвращалась с круга, оживленная, улыбающаяся, размахивая сумкой с покупками. — Вы, профессор… — Лагоденко, прекрати! — сказал Каплин, неожиданно вскочив и покраснев так, что его румяное лицо побагровело. Вы, верно, не играете в ма-чжонг? Вот мы вас научим, это очень забавная смесь домино и покера… Вы знаете покер? — А я играю в ма-чжонг, Борис Матвеевич. Сергей прохаживался по комнате и гундосым, насморочным голосом читал по учебнику упражнения: — «Я пью каждый вечер чай с бисквитами… Пью ли я каждый вечер чай с бисквитами?» — В конце концов вовсе не плохо, что она пришла. — Одним словом, ехать тебе незачем, глупости! — сказал он мрачно, уже злясь на себя, на свое неумение говорить убедительно и веско. Говорил он хрипловато, тихо, сдерживая голос и все орудия производства называл уменьшительно. — Хорошо! — воскликнул он с готовностью и закивал головой. Только… — Спартак взглянул на часы. К вам я мимоходом, меня Гуськов попросил.

Внизу стояли две подписи: «Директор семьи Степан Сырых», «Председатель семейного контроля Ольга Сырых». В это время учреждение, где работала Вера Фаддеевна, эвакуировалось в Среднюю Азию и Вадим скрепя сердце уехал вместе с ней в Ташкент.