Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему отряд черепахи

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему отряд черепахи", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему отряд черепахи" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

На сцене изображался прием экзаменов профессором русской истории Станицыным. — И подушку дадим! — крикнула Марина Гравец из угла.

Пошел снег. Мог бы сюда его привести, мы бы его так вздули, что он костей не собрал. Вадим чувствовал, что Лагоденко относится к нему с симпатией, но не принимал этой симпатии всерьез. В маленькой комнатке на нижнем этаже, специально отведенной для практикантов, было шумно, как всегда, тесно, все были заняты своими делами: одни что-то читали, готовясь к уроку, проверяли друг у друга конспекты, другие просто болтали между собой, а методист, грузный седоватый мужчина в очках с железной оправой, человек немногословный и добродушный, не обращая внимания на шум, суету и даже пение — несколько девушек, усевшись возле окна, пели вполголоса, — разбирал с Леной Медовской ее конспект предстоящего урока. — Я люблю читать стихи, когда мне грустно, — сказала одна из девушек, — потому что, если грустные стихи, сразу все понятно, а если веселые — тогда развеселишься. Вадим выходит на улицу. Утро — это было самое мучительное время для него. В нее вошли Валюша Мауэр, Палавин и еще человек пять. — Это реферат Нины Фокиной о повестях Пановой. — Хочу напомнить вам, так сказать, ab ovo2: для чего организуются в институтах научные студенческие общества, подобные нашему? Для того, чтобы привить студентам любовь к науке, обогатить их опытом самостоятельной работы над материалом.

— Да, но вы и Андрея не просили передавать! — сказала Оля, подумав. Ему надо бы что-то сказать, вступить в разговор. Глаза его, необычайно расширенные, восторженно блестят.

За чаем Люся по секрету рассказала Сергею, что его хотят выдвинуть на стипендию имени Белинского.

— Серьезно? — обрадовался Кузнецов. Чуть проснувшись, она спрашивала испуганно: — Дима, который час? Потом он записывал утреннюю температуру, мыл чашки, проглядывал, не садясь, газету… Надо было уходить.

Вадим видел ее за это время только два раза, но каждый день приходил в больницу, читал ее письма, которые приносила из палаты сестра.

Насупившись, покраснев так, что все лицо его горело, Вадим сидел с угрюмо опущенной головой и упрямо, отчаянно старался понять: какую ошибку совершил он в своем выступлении? О чем забыл сказать? Почему эти слова, еще вчера казавшиеся ему убийственными для Палавина, прозвучали сегодня так бледно, неубедительно?.

А народ эту самую философию высказал гораздо проще и умней: «Нет худа без добра». — Я говорю то, что думаю.

Сергей махнул рукой. В газетах хвалят. И все они были счастливы этой теплой апрельской ночью, все они любили кого-то и были любимы, и у всех впереди была весна, первомайские праздники, летний отдых со знойным солнцем и речной свежестью — все, все прекрасное было у них впереди… Педагогическая практика в школе подходила к концу.

Зал вежливо откликнулся. — Но вы же не струсили! — А как же? И я струсил. Где приметы тех черт характера, которые к двадцати четырем годам развились так буйно, так неприглядно? Вадим стал вспоминать различные эпизоды из своей довоенной дружбы с Сергеем, его отношения к товарищам, к девушкам, к родным. :

Он начинает ходить по кабинету, крепко сцепив руки за спиной, глядя вниз. А если не даст, продать все книги, весь шкаф, все, что он собирал с такой кропотливой любовью, — и уехать.

Разовый пропуск, который выписал Вадиму и остальным студентам Кузнецов, позволял проходить на территорию в течение всего дня. Обязательно достать конский волос…» Такой же календарь лежал на столе у мамы.

— Нет, а я действительно хочу почитать. Затем начались тосты за друзей новобрачных, за их будущих детей, будущую работу. Сначала по первому.

Вы, верно, не играете в ма-чжонг? Вот мы вас научим, это очень забавная смесь домино и покера… Вы знаете покер? — А я играю в ма-чжонг, Борис Матвеевич.

Сегодня мой день рождения. — Ты смотри! — Спартак, сощурясь, погрозил пальцем: — Сессия на носу, а у тебя какие-то, эдакие… — он произвел рукой неопределенные округлые жесты в воздухе.

Все кружковцы уже разошлись, и в комитете был один Кузнецов.

Самое интересное сейчас начнется. — Вот возьмем да и купим! — А вот слабо! Спустя мгновение Вадим поднял голову и увидел, что Лена смотрит на него. — Какая интересная! — сказала Оля тихо. Тот говорил, что учительская работа — удел людей особого склада, ограниченных по своим творческим способностям. А теперь, видишь, и не скажут мороз, по радио-то, а массы, говорят, воздуха вторгнулись… Массы какие-то, с морозу не выговоришь… Оттого и вся путаница. Он вышел из зала, помахивая чемоданчиком. Только… Вадим!. Об этой неудачной попытке он не сказал никому. Палавин сказал, что все было так. Прошло два часа, а Сергей не возвращался. Чей-то густой, сытый бас — кажется, того толстогубого старшекурсника, что сидел рядом с Каплиным, — проговорил: — У французов есть совет для таких темных случаев — шерше ля фам. Я не видел. А технолог кузнечного цеха считает как раз наоборот: идея приспособления очень верная и очень даже эффективная. По целым часам он выискивает логические ошибки у Толстого; препарирует писателей, как бесстрастный анатом. Вадим решил больше не смотреть в их сторону. Последние пятнадцать лет он работал директором школы. К нему подошла Валя. Два года Андрей простоял у слесарного верстака, на третий — перешел диспетчером в инструментальный цех. Сюжет заключался в следующем. — Оля! Стойте! — крикнул Вадим и сразу захлебнулся снежным ветром. — Правда! Я давно не видела ничего веселого. И все же ему казалось, что все видят его напряженность и волнение и понимают, почему он выглядит равнодушным и молчит. Ну, приползла. Вадим провел свои четыре урока одним из первых и получил от методиста высшую оценку, хотя сам он остался не вполне доволен собой. Обязательно найдите это место! А главное, будьте смелее, делайте обобщения, не копайтесь в пустяках.

— Вы совершенно правы, — сказал Козельский серьезно. Вадим искоса поглядывал на нее. «Вас, говорит, обскакал некий студент педвуза Палавин.

Когда оживление вокруг журналов утихло, староста Федя Каплин объявил собрание НСО открытым. — Подожди минутку. В огромном, гулком вестибюле со спящим лифтом они прощались.

— Серьезно? Был такой философ? — обрадовалась Люся. Она быстро пошла по тротуару, высокая, в длинном волнующемся пальто с меховой оторочкой внизу. :

Но эта мечта его не осуществилась, зато осуществилась другая: в мае сорок третьего года Вадима приняли в военное училище, готовившее стрелков-радистов.

Я теперь все записываю. Между первой и второй сменой в столовой обычно часы «пик». В середине года Вадим поступил в десятый класс, благополучно его закончил и весною получил аттестат, написанный на двух языках — русском и узбекском.

— Ну да, мы же брали этот самый парламент.

— Но кроме всего прочего… Видите ли, любое высокое поощрение, любая награда даются в итоге какого-то соревнования. И, должно быть, это же нетерпение испытывали Лагоденко, Ремешков и Саша Левчук, который, бодро прихрамывая, шагал впереди всех и не желал отставать, и другие его друзья, что шли в многолюдной колонне по утренним отдыхающим улицам, шли на работу как на праздник, на воскресную экскурсию за город, — и ощущение веселой, дружной массы людей, связанных единым для всех и потому естественным, простым желанием труда, это ощущение было радостным и наполняло силой. Вадим слушал, не переставая удивляться. Студент что-то отвечал, но голоса его не было слышно из-за дружного смеха зрителей. — А-а, страдальцы! Мучимся под дверью? — И он басом задекламировал: — Вот парадный подъезд! По торжественным дням, одержимый холопским недугом, целый курс наш с каким-то испугом… — Леша, замолчи! Если ты сдал, так уходи, не мешай! — Не волнуйся, Нина, все там будем. Вместо того чтоб разнять драчунов, он стал показывать им приемы бокса и затем разрешил немного «поработать». Вадим по-настоящему стал студентом только на втором курсе — до этого он все еще был демобилизованный фронтовик.

— Вот это и плохо. А потом он сказал, что все это балаган, что его хотят женить насильно, но это не выйдет. Это я устрою. И вот они стоят у сетки рядом — Вадим и Сергей, как стояли много раз прежде.

С весны вы не можете сдать хвост по русской литературе, а виноват, оказывается, профессор. — Андрей вам, конечно, ничего не показал, да? А вы любите цветы? Мой брат такой сухарь, он к ним совершенно равнодушен. Не уезжать ты должен, а остаться в институте.

После долгого перерыва Вадим это сразу почувствовал. — Мне надо в один дом отдыха зайти, отцу позвонить в Москву. — И я не отказываюсь! — Нет? Не отказываетесь? Молодой человек, позвольте вам заметить — вы еще неуч, школьник… — Возможно. :

— Горько! Го-орько! — раздались веселые голоса. Но тот посетитель, которого он ждет, может явиться и до трех часов, и в часы приема, и глубоким вечером.

Они сели в один троллейбус. — Понятно. — Отчего же вы там молчали? Критиковать в коридоре, с глазу на глаз — это, мой друг, немужественно. — А ты знаешь ее? — Знаю. — Я тоже.

— Ты понял? Он тихо рассмеялся, откинувшись к стене и шлепая по полу босыми ступнями. — Сейчас поговоришь, не волнуйся, — сказал Лагоденко, вставая, и, подойдя к Палавину, с силой облокотился на его плечо.

Только бы поймать его, не упустить, принять на мягкие пальцы и подчинить его дикую волю своей воле, сделав его союзником, а не врагом! Рашид словно переродился, он бьет из любых положений, обманывает, ловко хитрит, и каждый его маневр сопровождается рычанием обезумевших от восторга первокурсников, которые пришли сюда, кажется, в полном составе. Проснувшись утром, Палавин увидел, что диван пуст и одеяло с подушкой аккуратно сложены на краю. И ты не спорь, он ограничен. » — Нет, в волейбол он играет хорошо, — сказала Нина, — этого никто отрицать не будет. — Леська, прекрати! — кричала ему Марина, танцевавшая со своим приятелем, молчаливым философом из университета. Несколько машин стояло под открытым небом. — А-а, страдальцы! Мучимся под дверью? — И он басом задекламировал: — Вот парадный подъезд! По торжественным дням, одержимый холопским недугом, целый курс наш с каким-то испугом… — Леша, замолчи! Если ты сдал, так уходи, не мешай! — Не волнуйся, Нина, все там будем. — Мал еще. Царское ложе! — Одеяла только нет. Вы, верно, не играете в ма-чжонг? Вот мы вас научим, это очень забавная смесь домино и покера… Вы знаете покер? — А я играю в ма-чжонг, Борис Матвеевич. — Это не бывает так просто, сразу… — Почему же сразу? — тоже шепотом и растерянно спросил Вадим. Он понял, все-таки умный человек, извинился. Вот отец тоже много знал наизусть, но, помнится, всегда держал перед собой книгу — ему вовсе не нужно было, чтобы удивлялись его памяти, а просто он по-настоящему любил то, что читал… А как этот сухарь хотел меня завалить сегодня! Спасибо Ивану Антоновичу, выручил… И главное, сейчас же всю свою эрудицию, весь гербарий знаний — на стол, и Сен-Пре тут и Ансельм.

Я даже не знаю, как объяснить… — Вот, вот! — расхохотался Андрей. — Я так рада! За город хочу смертельно! Только больше никого не зовите, мы вчетвером, — слышите, мальчики? Вадим, а я так давно тебя не видела! — сказала она неожиданно.