Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему открытие своего дела

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему открытие своего дела", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему открытие своего дела" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Лена решительно качнула головой и протянула билет обратно: — Тогда я не пойду. Это было необъяснимо и всякий раз неприятно поражало Вадима.

Нахмурившись, смотрел в одну точку себе под ноги, потом медленно поднял глаза и, встретившись со взглядом Вадима, вновь опустил их, сдвинув брови еще мрачнее… — Так. Рашид собирался в театр и брился, сидя на краешке стула и глядя в крошечное карманное зеркальце, где отражались намыленные скула и четверть уха. Через десять минут он сидел у экзаменаторского стола. — А как уйдет — так и концы! Поминай как звали. Рабочий класс! Шутишь? От рабочего класса никак нельзя отрываться. Это мое личное горе, даже не горе — ошибка, неудача. Комната была просторная, танцевало сразу десять пар. Читаю — а я сначала не сообразил, что это статья Сергея, не знал его фамилии, — да, действительно какой-то резвый студент упредил меня! Нет, плагиата здесь не было. — Но почему же, профессор, вы не считаете советское литературоведение наукой? — С чего вы взяли? — нахмурился Козельский. Палавин действительно заметил его и стремительно подошел. Одним словом, я чувствовала, что он как будто стыдится меня, ни с кем из своих товарищей не знакомит, а уж на вечер в свой институт — боже упаси! Я начала понимать, что он лжет мне и лгал все время.

— Я вам, милые мои, скажу: я, наверно, убежденней всех вас пришел на стезю сию. — Вот пришел к вам, помогайте.

— Ну! Нестеров, значит, ушел! — Он-то давно ушел.

— Так поздно! Я побегу… — Нет, стоп, — и он взял ее другую руку. Было все-таки, — сказал Вадим и посмотрел ей прямо в глаза. С какой стати? Я только начинаю жить… Стоп! Не толкай меня под машину.

Несмотря на всю свою добросовестность, Нина Фокина так и не могла ясно доказать, почему «замысел повести остался, пожалуй, в общем и целом неосуществленным».

У меня же отец главный инженер. Никак нельзя. Опять Вадим получает пас и накидывает мяч точно так же, на самую сетку. И точно так же он вел себя и в других случаях.

Оля объясняла: — Это заводской дом отдыха светится. Председателем его был выбран старшекурсник Федор Каплин, один из тех много знающих и начитанных юношей, которых еще в школе называют «профессорами» и с первого курса уже прочат в аспирантуру.

— Не бывает людей с двойным лицом. Сергей заявлял, что болельщики в большинстве случаев люди азартные и никчемные, даже вредные для общества.

Она сама такая. Но ты их не знаешь. — У меня к тебе дело есть, Андрюшка. :

И я не та, и время другое, и жизнь у нас совсем другая. А сегодня мы приблизительно наметили кандидатов: Сырых, Палавина, Фокину.

В передней стояли Ирина Викторовна и Валя — та самая приятельница Сергея из мединститута, с которой Вадим уже несколько раз встречался. Я все-таки старше тебя и немного опытней, просто так жизнь сложилась.

И эти тихие светлые залы каждый раз волнуют по-новому. Инженер несколько смутился.

Но только после заседаний. А что ж — слово выразительное, не правда ли? — Иван Антонович обратился к Сергею: — Ну-с, а как поживает ваш реферат о Гейне? Сергей сказал, что реферат «поживает прекрасно» и будет готов через две недели.

Медленно, с бьющимся сердцем, он проходит через площадь и все время смотрит направо. Среди друзей ему, несомненно, станет чуть легче, он будет меньше о ней думать.

Волейбол утомляет, как не многие из спортивных игр.

Из-за угла выползает громадный голубой жук с раскрытыми водяными крыльями. Сергей тоже оделся, чтобы проводить ее до метро. Вадим видит радостно-изумленное лицо маленького Ли Бона, его полуоткрытый рот, сверкающие глаза; он видит восторженных албанцев, которые кричат что-то неслышное из-за шума, да, наверно, и непонятное — по-албански, и поднимают крепко сжатые загорелые кулаки… Чем ближе к центру, тем медленнее движется колонна. Пока Лена с помощью Альбины Трофимовны одевалась в своей комнате, Вадим сидел на диване в столовой и перелистывал свежий номер «Огонька» — не читалось. Ему хотелось обнять ее. Когда Андрея втолкнули наконец в круг, ему ничего не оставалось делать, как взять эспандеры. Но в конце ноября он неожиданно заболел, простудившись на катке. В дверь заглянула Альбина Трофимовна. С соседнего участка доносился бас Лагоденко: он кого-то отчитывал, с кем-то бурно спорил. Андрея не было, и никто не отозвался на крик Вадима, только эхо внизу, в сосновой чаще, долго и с глупым усердием восклицало: «Эй!. Денег у него уже не осталось. Он на всех кричал, не ходил, а бегал и все делал сам. Он уйдет… — Неужели тебе нечего сказать, Сергей, кроме этих придуманных, фальшивых слов? — спрашивает выступающий затем Левчук. И отойди от меня. Молодые солдаты в касках защитного цвета сидят в грузовиках, поставив автоматы между ног, кивают и улыбаются демонстрантам… Потом, сотрясая мостовую, проходят танки. Несколько студентов закричали «ура» и, вдруг схватив Федю, начали его качать. Решили назвать его «Резец», и это споров не вызвало.

— Мы начали встречаться в Москве, и все чаще. Весь вечер она лежала, и праздничный стол был придвинут к ее кровати.

И как в дремоте — не мог ни шагнуть к ней, ни уйти… — Я очень рада, что мы пошли с тобой, — сказала Лена тихо и протянула ему руку. — Это о Козельском? — Да. И вот окончился второй курс. Вадиму кажется, что игра идет уже несколько часов.

— Это несколько дней назад? Забыл, как называется статья. Поля принимает решение перейти работать в цех, но Толокин против. Рядом с ним длинно вышагивал Сергей, заложив руки за спину. Лена Медовская училась в одной группе с Вадимом. :

— Оля сжала его пальцы неожиданно сильно.

Лена вбежала за ним, стуча по доскам коньками. — Ну ка? — Вот вы, Иван Антонович! Видите? — радостно сообщал кто-то. Тебе будет трудно жить.

Раю встретила мать Вали, Анна Карловна, плотная, коренастая женщина с мохнатыми мужскими бровями.

О нем недавно в «Комсомольской правде» писали. Глаза Лены смотрели насмешливо и с откровенной враждебностью. Прежде чем залить будущую магистраль бетоном и асфальтом, надо было проложить под ней трубы газопровода. Она казалась в нем выше, стройнее, женственней. Все представления о ней были еще зыбки, расплывчаты и неясны, и только одно они знали твердо: они уже любили эту неизвестную будущую жизнь и ждали ее с волнением. Чему ты учишь студентов? Умению приспосабливаться? Умению жить во имя собственного благополучия? Я вспоминаю сейчас всю нашу совместную жизнь: гимназию, Питер, университет, наше исключение — помнишь Остапенко, Рихтера? — и твое помилование, и то, как мы расстались… — Мирон! — Козельский, покраснев, прижимает левую руку к сердцу. Ну, идемте! — Сейчас должны прийти за «молнией», — сказал Вадим. Сам он был спокоен, говорил шутливо: — Я же с немцами третий раз встречаюсь. Спартак и Нина тоже поздоровались молча, а Лагоденко сказал: — Привет. Ну, идемте! — Сейчас должны прийти за «молнией», — сказал Вадим. А так — что получилось? Халтура, явный брак, и больше ничего… Когда Балашов кончил, весь зал неожиданно зааплодировал. Я виноват во многом. — Андрей усмехнулся. — Нет, прости, — сказал Вадим настойчиво.

Мы с ним в общем очень дружны. — Не будет, я же говорю. И сразу стало тихо, только наверху еще изредка топали и что-то глухо, тягуче пели.

Лена взяла Вадима под руку и заговорила громким, энергичным голосом, так что слышно было всему переулку: — Я утверждаю, — вот слушай, Вадим! — что и Репин и Семирадский были одинаково счастливы, потому что оба они испытали счастье художника, закончившего творение.

— Еще бы ты был против! — Я против школярства — понял? Школярства! — Да где школярство? Ты сам не знаешь, против чего ты — да, да! А просто ты… захотелось тебе завтра блеснуть, а вот не придется. Если очень голоден, обедай без меня. :

Этот листок из тетради в клетку, чернильный след пальца в углу вмиг оживляют в их памяти многое-многое из той светлой, шумной и уже далекой жизни, которая называлась — школа… — Ты хорошо рисовал, тебе бы учиться этому делу, — говорит Сергей задумчиво.

— Ладно, не оправдывайся. Вадим решил, что Валя не заметит его по своей близорукости, а самому окликать ее ему не хотелось.

Переплеты так безукоризненно пригнаны один к другому, так свежи их краски, что библиотека похожа на выставку, — кажется, не хватает таблички: «Руками не трогать».

Люди вылавливали друг друга из толпы, радостно окликали, пожимали руки и мгновенно исчезали, точно их сдувало ветром… — А вот и я! Вадим обернулся и увидел Лену, улыбающуюся, нарядную, в белой меховой шапочке. «Почему он кружится? — думал Вадим, напряженно вглядываясь в светящуюся точку. — Вылитый Ференчук! И нос, и лоб — ну все, все! Верно, Андрей Кузьмич? — Да, — кивнул Гуськов. Он вышел из зала, помахивая чемоданчиком. «Вот оно — пустое, темное поле…» — думал Вадим, вслушиваясь в мертвую тишину дома. Ты заметил, как у нашего официанта блестит лысина? А мне сразу пришло в голову: «Лысина была единственным светлым пятном в его жизни». А вот реферат, если я его буду писать, я постараюсь написать по-другому. — Ты будешь? Да зачем тебе? — изумленно спросил Палавин. Гам он аккуратно освободил книгу от газетной обертки и поставил ее в шкаф. И Вадим понял, что убеждать Шамарова переделывать рассказ бесцельно, да и не нужно. Согласно приказу «форма одежды — рабочая» Вадим был в своем армейском обмундировании — в сапогах, в стеганом, защитного цвета ватнике.

Ну что ж, пожелаю ни пуха ни пера. Ну, пускай резерв! А все-таки мы можем больше давать стране, чем даем! У нас уже есть кое-какие знания, опыт — они не должны лежать мертвым грузом четыре года.