Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему китай и индия

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему китай и индия", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему китай и индия" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Вадим встретился с ним в раздевалке, и они вместе поднялись наверх. Рядом с ним Андрей, в белой вышитой косоворотке, и Мак, сменивший на этот раз свою лыжную куртку на ковбойку необыкновенного, радужного цвета.

Переплеты так безукоризненно пригнаны один к другому, так свежи их краски, что библиотека похожа на выставку, — кажется, не хватает таблички: «Руками не трогать». Это будет уже пятый. Не в пример другим девушкам. Это моя задача — давать вам знания. — Лена, ты записываешь Кречетова? — Да, немного. Вадиму оставалось сдать последний и самый сложный экзамен: политэкономию. Потом я в школу пошел… Саша хотел еще что-то сказать, но тут зазвенел звонок, означавший конец перемены. Он встретил Вадима на улице перед институтом и долго рассказывал, как Козельский гонял его «Сорок минут! Рая по часам смотрела» , и как он находчиво отвечал на самые хитрые вопросы, и как после экзамена представитель райкома пожал ему руку, а Мирон Михайлович пошутил: «Лагоденко, сколько же пудов литературы выжали вы к этому экзамену?» Андрей тоже сдал на «отлично» и теперь, сидя на подоконнике, терпеливо объяснял что-то нескольким девушкам, которые еще собирались отвечать. — Лену? Они что… вместе были или как? — Ну да, друг с дружкой катались! А у Лены этой свитер такой с оленями, как в кино, знаешь… Сергей промычал что-то и снова уткнулся в книгу.

— Теперь есть новые методы. — Мы в институт идем. Поэтому он набросал вокруг голого черепа несколько туманных штрихов, которые могли быть и волосами и одновременно казаться игрою света и тени.

Что с тобой, а? — Это тебе кажется.

Мы как братья с ним, два года… Он умолк, резко опустив голову, и все на минуту замолчали. — У меня что-то голова разболелась, — сказала Лена, томно вздохнув.

Этакие, знаешь… — Он уже не выдерживает взятого им спокойного тона и говорит все громче и возбужденней.

— А кого же она в таком случае пилить будет за плохой товар? Это ж для нее полное неудобство… Шутливый тон разговора был Вадиму в тягость. Только не надо на своих кидаться. Для Вадима это было большим и грозным испытанием.

— Не знаю, вообще-то… — Почему не знаешь? — Да нет… Например, сегодня мама сказала, чтоб ни одной вашей ноги не было.

Когда-то в детстве, в школьные годы, Вадим по собственному почину изучал разные науки — геологию, астрономию, палеонтологию. Уйти с завода — значило перестать дышать. И даже маленькие скверики между корпусами — клочки мерзлой земли, обнесенные аккуратной изгородью из белых дюралевых труб, — казались звеньями этой единой цепи, важными и необходимыми в общем деле.

И тебе советую эти мысли оставить. — Да, он со всей степи набежал, нашу кухню услышал. Она говорила все о пустяках, о фразах и привела такое количество мудреных словечек из учебника «Теория литературы», что речь ее показалась Вадиму на редкость путаной и скучной не меньше, чем сама повесть. :

Он не мог оторвать взгляда от Палавина, смотрел, нагнув голову, прямо ему в глаза. В зале все места были заняты, студенты стояли тесной толпой у входа и в конце зала, за рядами стульев.

Кузнецов… Какие списки?. Грузный, широкоплечий, он осторожно двигался между тесно стоящими столиками, боясь кого-нибудь случайно задеть и, по привычке сильных людей, широко растопыривая локти.

— Да это не мне. Собрание считаю закрытым. Сейчас же принялись сдвигать стулья к стенам, чтобы очистить зал для танцев.

Совсем нельзя было оставлять ее одну. — Здрасте, уже рваться начали.

— Повторяю: я нисколько не злюсь, — сказал Вадим спокойно. Но суть не в том. И среди них грандиозный подарок Москве и всей молодежи страны — новое здание университета на Ленинских горах.

В это время учреждение, где работала Вера Фаддеевна, эвакуировалось в Среднюю Азию и Вадим скрепя сердце уехал вместе с ней в Ташкент.

— Валюша, успокойся! Тише! — говорил Вадим, растерянно гладя ее жесткие, густые волосы. — Да что подделывает? Если Андрей взялся помочь… — Ну, ясно! Иначе мы не можем! — перебил Сергей насмешливо. Андрей посмотрел на него удивленно: — Ты что? — Точно, точно, Андрюша! Не смущайся. Устал… А Борис Матвеевич, кстати, этого не заметил. И в эти часы Ольга Марковна была весела, насмешлива, любознательна, с молодым увлечением принимала участие в играх и спорах. Я сказала, что приду с тобой. Выступление это оказалось для Палавина самым страшным, уничтожающим. Вот она обмакнула перо, сняла с него волосок, вытерла пальцы о промокашку. Он свеж, полон сил, спокойно курит и что-то негромко объясняет Рашиду: — Когда ты выходишь на мяч, ты выходи вот так… А Рашид, измученный, потный, с ввалившимися глазами, молча слушает его и кивает, ничего, вероятно, не понимая. Вадим чувствовал, что Лагоденко относится к нему с симпатией, но не принимал этой симпатии всерьез. Мне кажется, у Сережи большие шансы. А вам нравится такая специальность — фитопатолог, лесной доктор? — Нравится. — Сколько же мы с тобой не виделись? Да, два года… — Андрей вздохнул. Несмотря на всю свою добросовестность, Нина Фокина так и не могла ясно доказать, почему «замысел повести остался, пожалуй, в общем и целом неосуществленным». — Меня это не касается. Повесть была небольшая, скорее это был пространный рассказ страниц на пятьдесят. — Нет, прежде всего Китаю нужна реформа образования, — не менее авторитетно заявила Нина Фокина.

— Мало-мало… — Стрептоцид пьешь? Кальцекс чепуха, пей стрептоцид. Между тем уже близилась зимняя сессия и предшествующие ей различные «малые» испытания: коллоквиумы, семинары, контрольные работы.

Да! — Сергей вдруг обрадованно хлопнул ладонью по одеялу. Есть дело — треба разжуваты. Там уже сидел Левчук. — Вадим потряс головой. В раздевалке к нему подошел Сергей. Вадим первый увидел его, встал, молча пожал руку. Глаза ее смотрели на Вадима строго и печально, не мигая. Просто он чувствует себя неловко, как говорится, пришибленно, потому и держится как-то особняком, мало разговаривает — это очень необычно для него и производит впечатление какой-то большой перемены.

Солнце поднялось невысоко, и улица еще вся в тени. А сам к Гуськову побежал: «Давайте снимайте! Повисела — и хватит!» — И сняли? — Сняли, конечно. :

Вот и весь итог. — Да, с детства, — сказал Вадим, чтобы сказать что-нибудь.

Он идет медленно, и все обгоняют его. Просили достать. Но Спартак возмутился: — Ты что же, хочешь вовсе от общественной работы отделаться? Ты пока что комсомолка и изволь принимать участие.

— Слова не добьешься… Вадим в темноте неуклюже пожал ей руку, пробормотал: — Ну ничего, Рая… Я сейчас… Лагоденко лежал на своей койке, лицом к стене.

Я не знаю, для чего это делалось. Уже второе апреля. — Прошу слова! — Белов, кончил? — спросил Спартак. И вот он идет по Москве. А вы держитесь магистрали. Она сейчас же сняла трубку. Вероятно, кое что в этой критике было правильным. — Я объясню. — Ну, слушай… — Андрей улегся в постель, придвинул Лагоденко к стене и накрылся одеялом. Небо на западе в клубящихся густо-лиловых тучах еще светлело. И Вадим был занят тем, что вовремя подставлял Лене руку. Кто-то из девушек протянул ему большой ломоть хлеба с маслом и с толстым кружком колбасы, и Вадим вдруг почувствовал, что он голоден. И не поймет. Вадим повернулся и медленно пошел к метро. Я вот, Лагоденко, не понимаю, как ты мог, военный человек, позволить себе такую выходку с профессором? Неужели надо учить тебя, бывшего командира, лейтенанта, такой простой вещи, как дисциплина? Да неважно, как ты относишься к Козельскому! Совершенно это неважно!. — Не хочу. Может быть, ты станешь когда-нибудь великим писателем, лауреатом, будешь разъезжать по разным странам… К Лене подбегают несколько девушек и сразу начинают говорить очень громко, торопливо и все вместе.

Только одно было ясно — Лагоденко ценил в людях физическую силу и здоровье. Нас ждут внизу, — сказал Вадим почему-то извиняющимся тоном.

Он опустил голову и долго молчал, покусывая ноготь мизинца. Вадим пожал плечами. Цветов было много, они стояли в разнообразных горшках на подоконнике, на шкафу, на столе, а некоторые даже были подвешены на веревочках к потолку. Глядя мимо него, Палавин кивнул.

Вадим отстреливался до ночи, побросал из люка все гранаты, а ночью вынес башнера из танка и с пистолетом в руках пробился к своим. Какая ты… — И, не договорив, Рая быстро вышла вслед за Лагоденко. У него была смутная, может быть наивная, вера в то, что чем больше трудностей он вынесет, тем легче будет ей. А во-вторых, это неверно, ложь! Он выписывает на дом все толстые журналы! Я знаю, видел! Да как может профессор русской литературы… — Выписывать-то он выписывает, — перебил его Лагоденко. :

— «Капустник» — да. Она отставала в английском языке, и Сергей помогал ей.

— А у нас праздник! Поздравьте мою супружницу — сегодня защитила проект. — Я говорю то, что думаю. И бранит меня, когда я забываю навестить тебя или позвонить. Это всегда уводит.

Он видел нарядные, белоснежные виллы на берегу озера Балатон и черные, продымленные лачуги на окраине Будапешта; он видел упитанных, багровых от пива венских лавочников и ребятишек с голодными, серыми лицами, просивших у танкистов хлеба; под Пильзеном он видел, как четверо американских солдат избивали огромного старого негра-шофера, а два офицера стояли поодаль и с интересом смотрели; он видел жалких продажных женщин, оборванных рикш на улицах Порт-Артура и потрясающую нищету китайских кварталов в Мукдене.

— Дима, ты рад за меня? — спрашивает она еще тише. Даже полы все вымыла. На всех разнарядка, на всех! Справа от Вадима сидела высокая рыжеволосая Рая Волкова в строгом, темно-синем костюме, на лацкане которого пестрели два ряда разноцветных орденских планок. — Все одно и то же… Я не представляю — как можно устраивать такие скучные собрания?. — В чем дело? — Отойдем в сторону. Оля, далее не взглянув на Андрея, продолжала: — Хотя, вероятно, он пользуется большим успехом. Хорошо? — Хорошо, — кивнула Рая. И это будет настоящая книжка, отпечатанная в типографии одной из московских газет. Иной раз на диване ему приходили в голову неплохие мысли. Мне надо было посмотреть на завод спустя три года после войны. Отовсюду слышны песни, поют их на разных языках, под музыку и без музыки. Через каждые десять шагов он оборачивался и поджидал Олю. — Не просили? Надо работать, сидеть, записывать лекции! А не витийствовать на собраниях, к тому же бездоказательно! Чему вы улыбаетесь? — Я впервые вижу вас таким разгневанным, профессор… — Разгневанным? Извольте доказать ваши слова: вы назвали мои лекции безыдейными и даже немарксистскими! — вдруг, побагровев до самых волос, выкрикнул Козельский. Все эти суждения были крайними и потому ошибочными. — И добавила серьезно: — А в общем ты делаешь успехи. Просили достать.

Я — за! А вы, девушки? Девушки засмеялись и сказали, что они тоже «за». Людочка уехала куда-то с мужем — кажется, в Казахстан. Голос его звучал слабо, почти невнятно.