Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему иисуса христа

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему иисуса христа", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему иисуса христа" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

А меня увидела — еще больше, верно, перепугалась. Оттого и работы пишутся ученические: общие рассуждения, натасканные из учебников, популярные статейки без проблеска оригинальной мысли.

Лицо Сергея вырастает перед глазами на неуловимую долю секунды — упоенное, пылающее лицо с полуоткрытым ртом. Если не записывать, многое забывается, — сказал он озабоченно. Разве у вас сегодня занятия? — Это в их группе, — пробурчал Палавин, поворачиваясь на другой бок. Имейте в виду: срочно! — Она говорила и все время хмурила тоненькие черные брови, стараясь быть, очевидно, как можно серьезнее. — Да, да, — сказал Сергей, нахмурившись. Идет по бульвару, через Метростроевскую и Крымский мост… Он как будто пьян, и даже трудно сказать — отчего. Андрей Сырых продолжал выжимать победу. — Пойми… — Я тебя не упрашиваю! Не хочешь — не надо. Я же добра тебе желаю, дурья башка! — Да нет, глупости. Постепенно этот поток начал редеть — медленно шли пары, торопливо пробегали одиночки… Лены среди них не было. Но Сергей с горячностью принялся убеждать Вадима, что ему необходимо попасть именно в первый сборник и надо приложить к этому все усилия. А почему? Потому, что слушать было очень скучно. Но это не значит, что личная жизнь целиком поглощена общественной, растворяется в ней.

Не в этом дело… Вот я решил написать повесть. В это время Кузнецову позвонили из инструментального цеха, сообщили, что бригада Шарова закончила всю токарную работу для цеха 5 на неделю раньше срока.

Это было странно похоже на приподнятое нервное состояние перед экзаменами.

Я хохотал и кричал ему, но он ничего не слышал. Вадим растерянно сошел за ней следом. — Завтра тебе позвоню, идет? Андрей любил во всем советоваться с отцом.

В саду, в черных ветвях липы, обживались воротившиеся из-за моря грачи, тонко посвистывал зяблик.

— Сядь! — крикнул Каплин, ударив кулаком по столу. А через день он приносит Мирону Михайловичу заявление с просьбой перевести его на заочное отделение. — Ты, Сережа? Ой, как интересно! О чем, о войне? — Нет, Леночка. У нас нет единого плана, который вытекал бы из научного плана кафедр.

С Сергеем здоровались чаще, у него было больше знакомых, и не только филологов, но и с других факультетов. И все же ему казалось, что все видят его напряженность и волнение и понимают, почему он выглядит равнодушным и молчит.

Да это же чехол, куда набивается перо! На-пер-ник — неужели он не понимает? Ах, он такой же, не от мира сего, как Андрей! Да, еще сегодня утром этого нельзя было сказать о нем, а сейчас он, кажется, и вправду не от мира сего. — А я тебя предупреждаю, что буду говорить не только о Валентине.

В центре, за длинным столом сидел Козельский в черном парадном костюме, чисто выбритый и розовый, как именинник, с гладкими, блестящими седыми волосами. :

— Правильно! Лучше и не придумать. Федя Каплин сейчас же вскочил и, наклонившись с озабоченным лицом к профессору, заговорил с ним вполголоса.

Все обойдется. — Надолго? — На год, полтора… Она снова замолчала. Или просто жарко было в комнате? В доме все спали — ложились рано, потому что рано приходилось вставать; было темно и тихо, от натопленной печи веяло нагонявшим бессонницу жаром.

— Видишь ли, Семирадский не был в искусстве ни гражданином, ни общественным деятелем. — Жаль, что ты не пришел раньше, тоже послушал бы. От жары сладко и необоримо кружится голова и глаза слипаются.

Итак — Печатников переулок, это у Сретенских ворот, дом тридцать восемь, квартира два.

Он счастлив оттого, что вернулся в родной город, к своим старым и еще неизвестным друзьям и к новой жизни. А сегодняшнюю свою работу ты делаешь неудовлетворительно, плохо.

Вера Фаддеевна чувствовала себя очень плохо, все больше худела, вконец замученная, обессиленная кашлем и скачущей температурой.

— Было, Андрюша, — сказал он, усмехнувшись, — было, да сплыло! — Как же так? — Да так вот. — Много шума из ничего. — Лагоденко, соблюдай порядок! — сказала Марина строго. Кудлатый такой, с косыми висками. Наконец я еще раз всех благодарю и особенно товарищей с завода и, так сказать, принимаю все к сведению. Рашид волновался, впервые выступая за четвертый номер. Я с ним о вас уже говорил. А во-первых, мы празднуем сегодня бракосочетание наших уважаемых Петра Васильевича Лагоденко и Раисы Ивановны Волковой. Он шел ссутулясь, боясь оглянуться, чтобы не увидеть Нину Фокину, Раю, худенькую, с тонкими детскими руками Галю Мамонову и ребят, которые все, должно быть, поняли и теперь шепотом, неслышно для него говорили об этом друг другу. Только надо это сделать, Сережа. — Да-а, здорово!. Ли Бон! Кого из русских писателей тебе было интересней всего читать?. Он с тревогой и удивлением убеждался в том, что не находит слов для продолжения разговора. В курительной комнате он заговорил совершенно иным, деловым тоном. — Симпатичная мордашка. Глядя со стороны на эту молчаливую, сосредоточенную пару, усердно выделывающую самые замысловатые фигуры, можно было подумать, что они целиком поглощены танцем и забыли обо всем на свете… Потом на середину комнаты выбежал Рашид Нуралиев и начал танцевать какой-то странный, медленный восточный танец, и все стали в круг, хлопали и дружно кричали: «Асса!. — Где ты бегала? — спросил Андрей строго. — Что-то на него не похоже. Появился Лесик с аккордеоном, кто-то сел за рояль, и танцы начались. А Спартак — Вадим это чувствовал — относился к Лене слегка иронически, разговаривал с ней ласково, шуточками, но никогда — серьезно. Палавин встал из-за стола с пухлой кожаной папкой под мышкой и подошел к трибуне. В присутствии Сергея он чувствовал себя уверенней, на лекциях старался садиться с ним рядом и первое время почти не отходил от него в коридорах. И радостно и грустно от этих встреч… Недавно на хоккейном матче Андрей встретил Пашку Кузнецова. Среди зрителей Вадим увидел нескольких девушек и ребят с завода — он сразу не узнал их, одетых в нарядные платья и праздничные костюмы. И мы иногда говорили с товарищами о нашей будущей жизни, о работе, призвании, о том, что мы любим, о чем мечтаем.

Понятно? Надо самому что-то знать, прежде чем учить других. Вадим знал, что не все пошли на воскресник одинаково охотно — одни отрывались от занятий, другие от долгожданных встреч и воскресных развлечений, кто-то третий был просто ленив и любил поспать, и, однако, все они шутили теперь, смеялись, были искренне довольны тем, что не поддались мимолетному малодушию, ворчливому голосу, который шепнул им сегодня утром: «Без меня, что ли, не обойдутся? Это же добровольно, в конце концов…» В шеренге девушек, где-то в середине колонны, шла Лена.

Они были одеты в яркие национальные костюмы: девушки в длинных цветистых юбках, парни в шароварах и высоких шапках. Надо сделать перерыв. — Здравствуй, — сдержанно сказал Василий Адамович.

Потом запускали бумажного змея. — Как тебе не стыдно! — Елка, извини, отстань… Ну, забыл! Дай поговорить с человеком. Наконец он побежал со всей скоростью, на которую был способен. :

И вышел на лестницу, свежо пахнущую известкой.

— Лешу дорого-ого, а пока не выпьем, не нальем другого… Когда кончилось пиршество, столы сдвинули к стене и начались танцы. — Или грудь в крестах, или голова в кустах.

Но по-прежнему, хоть и на морозе, кипит, ни на минуту не утихает жизнь могучего города.

Трамвай вдруг останавливался на полпути, потому что на рельсы улегся ишак и ни погонщик, ни милиционер не в силах его поднять… Все это было ново и в другое время показалось бы интересным и забавным, но Вадим ничего не замечал как следует и ничему не удивлялся. — Лучше эта крайность, чем обратная! — Нет, не лучше! Это опасная, это вредная крайность! — взволнованно и сердито заговорил Федя Каплин, подступая к Лагоденко. Надо бы зайти к ней после воскресника, узнать — может, она действительно заболела? А вдруг? Нет, неудобно идти в этом грязном ватнике, с грязным лицом, в сапогах. — А если не поняла смысла, не надо говорить, что его нет. Троллейбус шел плавно, как по воде. Кто-то торопливо, стуча ботинками, подошел к скамье. Вадим ходил из угла в угол по комнате, рассматривая чужие книги, чужие вещи на полках, потом лег на диван и снова попробовал читать конспект. — Товарищ, вы неправильно лопаточку держите, — говорил он, осторожно покашливая. Вадим поговорил с ребятами несколько минут, потом заметил Олю — она стояла в конце зала и рассматривала громадную красочную афишу, возвещавшую о сегодняшнем вечере. — Конечно… — Ну, пусть будет по-вашему! — сказал Вадим и рассмеялся облегченно, весело.

— Что с тобой? — испуганно спросила Рая, беря ее за руки. Мне кажется, такое поведение называется своекорыстным, неблагородным.

Стоп! Вадим расстегнул пиджак — ему стало вдруг душно, он вынул из кармана носовой платок и отер им взмокшие виски. — Когда я уже окончу институт и уеду на Сахалин. Значит, он уже не мальчик, отец поручил ему беречь мать. Об этом поступке Сергей знал по рассказам Вадима: Лагоденко при сдаче экзамена нагрубил Козельскому, но как и что именно он сказал профессору — Сергей не знал.

Эта площадка счастливая. Красные искорки вылетали из трубы, вероятно котельной, и, вертясь, рассыпались в воздухе. :

Дядя, брат матери, которому она все рассказала, каждый вечер поет одно и то же: «Ты трус, боишься вернуться в коллектив. Кому из них дадут — это решит ученый совет.

Тренер по волейболу Василий Адамович Кульбицкий расхаживал с таким видом, словно он получил повышение и стал деканом или по меньшей мере завкафедрой.

Я считаю, товарищи… — Сергей заглянул в блокнот, захлопнул его и небрежно бросил на стол. — В понедельник будет контрольная, — сказала Люся, — если я завалюсь, меня до экзамена не допустят.

— Он искоса взглянул на Вадима и нахмурился. Через четверть часа Вадим уже сидел в комнате ребят за шатким столиком со следами чернил, утюга и притушенных папирос и читал с Андреем конспект: — «Стоимость товара холст выражается поэтому в теле товара сюртук, стоимость одного товара — в потребительной стоимости другого». А тот каждую минуту становился другим. Он все время поглядывал в сторону заводских ребят, еще надеясь, очевидно, на их поддержку. — Ну да, по делу — чулок разорвался или заколку потеряла, — пояснила Люся злорадно. На втором курсе начал было писать пьесу из студенческой жизни, но, видно, слишком долго собирал материал, слишком много разговаривал с приятелями о своей пьесе — и дальше планов и разговоров дело не пошло. И она очень одобряет Сергея, потому что Валя эта, по ее мнению, для него не пара. Даже, прости меня, пошловатый. Он говорил тихо и невнятно и все время, пока читал, вытирал лоб и щеки платком. — Там и обсуждения будут. — У нас есть лишнее. «Хорошо, что не застал ее, — подумал он, моя руки. — Давай, Нуралиев, давай! С твоим ростом можно гвозди вбивать.

Вадим одевается по-весеннему и без кепки выходит на улицу. — Кстати, могу признаться, Мирон, — говорит он и медленно оборачивается.