Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему гипотезы образования земли

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему гипотезы образования земли", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему гипотезы образования земли" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Вы настоящий дед-мороз! Отряхнитесь же!. Схватив кепку с вешалки, он стал так торопливо надевать свое кожаное пальто, словно боялся, что вот-вот еще кто нибудь позвонит.

Разрыв в счете на одно очко. И вот окончился второй курс. — Неуклонное прогрессирование и всегда летальный конец. — Она передо мной сидела. — Во-первых, вы дороги не знаете, а во-вторых, очень невежливо было с вашей стороны все время мне спину показывать. За окном еще было черно, как ночью, и на улице горели фонари. В аудитории жидкий электрический свет, его потушат после второго перерыва, когда посветлеет. — Ну-у? Так, так… — Сергей кивал и улыбался все так же добродушно, но в голосе его зазвучала вдруг жесткая нота. — Его срочно Сизов ищет. Только второй раз я оппонировать не буду. — Не укатит. Болт, мол, нарезается не клуппом, а плашками. Вадим должен был бы заканчивать в этом году десятый класс. В ближайшей стенгазете должна быть статья о сегодняшнем бюро, о перспективах. Он тронул Лену за руку и спросил с внезапным радостным облегчением: — Ну что ты дуешься, старуха? — Говори со мной по-человечески, — сказала Лена, подняв на него спокойные, янтарно засветившиеся глаза, и зажмурилась от солнца.

— Я требую порядка. — Ну-у, куда мне! И в лице у тебя этакое бывалое, солдатское… Как мы встретились-то, а? Блеск! — Я думал вечером зайти… — Ну вот и встретились!.

От Сергея. Помолчав, он сказал: — Разве можно это писать? Хотя командир наш, гвардии майор Ершов, сказал, что я правильно сделал.

На ученом совете тебе высказали, в общем, правду. И неожиданно сердито он сказал: — А ты, Мак, набит чужими афоризмами, как… черт знает что.

Когда окончилось действие, они пошли в буфет, и Вадим купил два пирожных и бутылку фруктовой воды.

Конечно, будут шум, вопли, но это необходимо для пользы дела. Но он только улыбнулся, когда ему пришло это в голову. А Вадим в это время шел через Крымский мост.

— Гражданин, что вы повисли, как мешок? Расставил тут спину, а сзади люди падают… В троллейбусе возбужденным голосом он объявил: — Мне необходимо на завод.

— Я и говорю, товарищ Галустян. Здесь, на набережной, людей меньше, говорят они тише и ходят все больше парами. Женя Топорков, тоже волнуясь, топчется в своем углу. Он падал так густо, обильно и тяжело, что казалось, это падение сопровождалось глухим поднебесным шумом. — Ты не своди весь разговор к этой истории с Валей.

Он понимал, что она скрывает от других свое настроение и разговор о Лагоденко для нее сейчас будет неловким, тягостным. Я не буду говорить о том, что было и согласна ли я с решением собрания или не согласна… — Ты ведь голосовала против строгого? — Да, против. :

Вадим растерянно сошел за ней следом. — Мы должны сегодня подумать: как пустить дело, что называется, в серийное производство.

А Андрея Сырых очень поддерживает Кречетов. Видите, я еще человек новый на заводе и, например, не знал, что у наших комсомольцев есть такая связь со студентами. — Мы же не в школе, верно? Пушкин родился в тысяча семьсот девяносто девятом году, умер в тысяча восемьсот тридцать седьмом.

— В самом деле! Я вас как-то связываю с Леной… Это вы, кажется, с ней однажды в театр запаздывали? Да? Помню, помню.

Спасибо, Борис Матвеевич… Вадиму стало ясно, что Козельскому наскучил разговор, наскучило его присутствие.

К вечеру ударил морозец, на тротуарах образовалась гололедь, и идти было скользко. — Вот… И когда я за эти двадцать дней все передумал, я понял, что хоть и здорово мне досталось… да, крепко… но в общем как будто за дело.

И ему захотелось сказать, что следующий доклад он наверняка сделает лучше, намного интересней, гораздо интересней.

Он не написал еще ни одной строчки самого реферата — до сих пор перечитывал Пушкина и Лермонтова, читал других русских писателей того времени: Карамзина, Марлинского, Одоевского. — Нет, это тоже не главное, пусти! — быстро прошептала она. Мак все еще перебирал свои черновики и откашливался. Послезавтра будет комсомольское собрание. — Ой, Вадим, я за вас так болею, а вы проиграли! — говорит она, сделав плачущее лицо. Скажи, Андрюша, ты был хоть раз в жизни счастлив? И сейчас же чему-то обрадовался Мак: — Леночка, это у Гете есть! Еще Гете сказал: «Суха, мой друг, любая теория, но вечно зелено дерево жизни!» Это гетевское… — Так, Андрюша, ты был хоть раз счастлив? — спросила Лена, лукаво прищурясь. Я не поверил. Лесик сказал, что кадр скучный, надо придумать что-то необычное, найти сюжет, но придумывать было некогда и снялись как пришлось. А скажи: ведь ты хотел, чтобы Андрей получил персоналку? — Пожалуй, да. До свиданья, друзья! — До свиданья, Борис Матвеевич! — хором ответило несколько голосов. Все равно мимо идти. А в морозном воздухе подъезда остался томительный, нежный запах ее духов, который — Вадим теперь знал это — может держаться очень долго, если с ними обходиться умело. Вы скажете: мы студенты, мы тыл пятилетки, резерв пятилетки. Спартак в этот день был занят в райкоме, и верховное руководство осуществлял один Левчук.

Заводские ребята из литературного кружка теперь уже гостями у нас не считаются.

— Н-да, спор солидный… — сказал Вадим, озадаченно улыбаясь. Ну, прощай. Да и в конце концов… в обществе ты не состоишь, а только всех баламутишь! Довольно! Мы не позволим тебе наскакивать на Бориса Матвеича и вообще… всех тут разлагать! — Ну, Федя, ты уж слишком! — сказал Сергей примирительно.

Писать Сергей Палавин начал еще на фронте — сотрудничал некоторое время в армейской газете. — Целуйтесь, не прикидывайтесь! Нечего тут! — кричал Лесик суровым голосом. И я уже твердо верил. — Ну вот, хлопцы, слушайте… — наконец проговорил он машинально, все еще думая о чем-то другом. — А вон этот-то! — обрадованно кричал мальчуган рядом с Вадимом и без устали подпрыгивал, чтобы лучше видеть. :

Я уж сам посмотрю, — сказал Вадим высокомерно.

Легковые такси, все одинаково дымчато-серого цвета, с шахматным бордюром по кузову, стояли у тротуара длинным парадным строем. — Вот и весь разговор, — помолчав, говорит он и вдруг улыбается будто с облегчением.

Да больно уж… — Он махнул рукой и сбежал с трибуны.

— Очень верно, — кивнул Лагоденко. Хм, «вокал»… Ему долго казался смешным, чересчур торжественным и пышным этот консерваторский термин, и он подтрунивал над Леной, а она обижалась: «Что за глупые шутки? Так все говорят, это принято в нашей среде». — Что получил? — Персоналку. Прошло два часа, а Сергей не возвращался. Шура зачетный проект пишет, а я вот — с хозяйством, приходится… Семейный человек, слушай, ничего не попишешь! Он рассмеялся, видимо, несмотря ни на что, очень довольный своим новым качеством семейного человека. Мне читают, сказать к примеру, «Остромирово евангелие», а меня интересует, допустим, Новиков-Прибой. Как он мечтал об этом дне! Он идет между людьми, касается их плечами, влюбленно заглядывает им в глаза, вслушивается в разговоры. Она шла быстро, чуть сгорбившись, и вид у нее был очень деловой. Ну конечно! Там-то спокойней: есть установочки, формулировочки, все много раз обговорено, гремели споры — слава богу, давно отгремели. — Знаете, я прочел ее и всю ночь спать не мог, — сказал Игорь, оживившись. Вот новость! — сказала Люся и снова засмеялась. С Сергеем здоровались чаще, у него было больше знакомых, и не только филологов, но и с других факультетов. — Стало быть, под Новый год пироги на газу печь будем? Уж мы заждались, вы знаете! — Она засмеялась, глядя на Вадима светлыми, блестящими глазами.

Сорок минут, не больше. Даже глупо спорить. — Приезжайте, ребята. Мое дело маленькое, — сказала Люся, вставая. Вадим между тем разглядывал комнату Козельского.

— Я уж такая дурная, обязательно напутаю… Марина возмущенно к ней обернулась: — Галька, противно, ей-богу! Чья бы корова мычала!.

Они шли по нешумной и малолюдной улице Калинина, с белесыми от редкого снега тротуарами и черной лентой асфальта. Ну, пускай резерв! А все-таки мы можем больше давать стране, чем даем! У нас уже есть кое-какие знания, опыт — они не должны лежать мертвым грузом четыре года. :

Вдруг он спросил: — Как твое горло — прошло? — Горло? Ах, горло… Да, прошло. — В чем дело, Борис Матвеевич? — спросила Камкова, строго глядя на Вадима.

Но как изменялась она в дни экзаменов или контрольных! В ее остроносом, напудренном добром лице сорокалетней женщины появлялось неизвестно откуда выражение непреклонной, почти надменной суровости и что-то, как говорил Сергей, «робеспьеровское».

По торжественному Олиному лицу Вадим понял, что это, очевидно, самый поразительный экземпляр коллекции. Вот… Петьки все нет.

Какими-то лучами, — сказал Мак. Вадим смотрел ему вслед, сжав кулаки и взволнованно улыбаясь. Лагоденко промолчал, насупившись. Глупая девочка! Что ж, не надо комедиантствовать! …Как всегда сразу после лекций, в читальном зале было много людей и шумно, в той мере, в какой может быть шумно в библиотеке. Вадим впервые видел ее так искренне и горько, по-человечески говорящей о своих чувствах. И еще гордится этим, — говорила она оживленно. — Я же психолог, человека насквозь вижу. В коридоре шум этот усилился; стеклянная стена ЦИСа непрерывно позванивала. — Сегодня студент нашего третьего курса Сергей Палавин будет читать свою повесть «Высокий накал». — К кому? К Сережке Палавину?. Как штамп наладили, так и даем». И высоко над полем, между небом и землей, лилась весенняя ликующая песнь жаворонка… Москву омывали сырые южные ветры. У нас на вечерах никогда не бывает так весело.

А свой будешь спокойно писать во втором семестре. Увидев Вадима, Оля обрадовалась: — Наконец-то! Андрей меня совсем забросил, а я тут никого не знаю. — Тогда напишите, если это не трудно.