Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему физические явления в природе

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему физические явления в природе", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему физические явления в природе" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Вот… Весной я завалил экзамен. — Через полчаса я должен быть у памятника Тимирязеву. Ему казалось, что у них виноватые лица и такой вид, точно они скрываются от кого-то.

Не спорь, Вадим, ты теперь споришь по инерции. И виновата в том, что мой брат так дурно воспитан. Жизни не пожалею, ей-богу! Он в Красноводске теперь, директором школы. Раю встретила мать Вали, Анна Карловна, плотная, коренастая женщина с мохнатыми мужскими бровями. Валя написала уже все слово целиком: «Палавин». — Хорошо! — воскликнул он с готовностью и закивал головой. На коленях у Палавина лежала раскрытая коробка конфет. — Ха! Тара-тина, тара-тина, тэнн! — Батукин воинственно рассмеялся. Потом его начало вдруг клонить в сон и даже показалось, что он уже спит. Несколько дней назад вернулась из санатория Вера Фаддеевна. — Вот мне и не везет, — повторил он, глядя на Сергея и улыбаясь. — И упорный чудак! Хоть бы раз в жизни сказал: «Ну, не прав был, сболтнул зря…» — Это верно. Две остановки от дома он проехал в троллейбусе — в новом, просторном, желто-синем троллейбусе, — до войны таких не было в Москве. Скажи, Андрюша, ты был хоть раз в жизни счастлив? И сейчас же чему-то обрадовался Мак: — Леночка, это у Гете есть! Еще Гете сказал: «Суха, мой друг, любая теория, но вечно зелено дерево жизни!» Это гетевское… — Так, Андрюша, ты был хоть раз счастлив? — спросила Лена, лукаво прищурясь.

Между прочим, я решил написать о Макаренко работу для НСО. Поступил подло. Он падал так густо, обильно и тяжело, что казалось, это падение сопровождалось глухим поднебесным шумом.

И было много солнечных дней, а за городом — полно снега.

— Ленка, ты слышала? — Точно! Личное сливается вместе с общественным, — сказал Рашид убежденно. — Давно это было, Андрюша, — сказал он, потягиваясь и зевая без надобности. Сейчас это модное обвинение.

16 В начале января вдруг ударили морозы.

А потом он сказал, что все это балаган, что его хотят женить насильно, но это не выйдет. И даже писал «научные труды», например о вулканах, о вымерших рептилиях, для чего безжалостно вырезал картинки из старых энциклопедий и наклеивал их в тетради. Я думал, что лучше поближе… — Чудесно! Я тебе отдам в стипендию — согласен? Ну конечно, он был согласен! — Я так рада, Вадим, — сказала Лена улыбаясь.

— А ты все плакал: «Вре-емени не хватает, не могу разорваться!» Видишь — полный триумф. — Во-первых, ты сам позавчера говорил, что Рылеев тебя не волнует… — Мало ли что я говорил! — раздраженно оборвал Палавин.

Андрей остался ночевать у Вадима. — А реферат почему не пишешь? — Пишу, Спартак, но медленно. — Здесь-то я и работал, — сказал Андрей, когда они поднимались на второй этаж, — я тут каждую гайку знаю. И ему самому еще было неясно, что произошло: то ли изменилась после летних каникул Лена, то ли он сам стал другим.

Он уже не мог ее видеть, не мог слышать. Лагоденко как-то спросил у него: — Ты что, собрался жениться? — Почему ты решил? — Да ты не красней, как бурак! Я уж вижу, не ошибусь. А ты, пожалуйста, не падай духом, не надо, крепись. К тому же этой девицы нет в Москве. :

— Я требую порядка. — Я обещала, там все знают, что я приду не одна. Прошло два часа, а Сергей не возвращался. — Глупости, я провожу.

Никакие слова не годились для этого и были только помехой. Берег скрылся из глаз, старая лыжня исчезла… Вадим почти не различал Олю в темноте и только слышал скрип ее лыж и мягкие удары палок.

Внезапная, горячая волна нежности отнимает у него слова. А как же я буду петь? Ведь на той неделе репетиции к новогоднему вечеру, и вообще мой концертмейстер сказал мне категорически… Я даже не знаю… Вадим шел рядом с ней, все ниже опуская голову.

Ведь он из каждого из нас умел извлекать пользу для себя.

Спартак доказывает Василию Адамовичу, что судья неправильно присудил последний мяч химикам. — Зато я понял. Да, бродят еще среди нас мелкие себялюбцы, этакие одинокие бонвиваны, любители хорошо пожить за чужой счет, карьеристики и пошляки.

А тема эта настолько важна, тем более в работе о Пановой, что ее нельзя мимоходом — понимаешь? Он совершенно прав! И он обещал дать мне некоторые теоретические материалы, журнальные статьи, о которых я не знала.

Вадиму все еще хотелось пить. Это твоя беда. Может быть, — быстро сказала Оля. Музыкальные номера. И, кажется, не в вашем духе, а? — Мне реферат в основном нравится… — Вот именно. Бедра — да, а в остальном такая же, как все. Есть кафедра, дирекция, есть, наконец, партийный комитет. — Глупости говоришь, — сказал Вадим, нахмурившись. «Вот я уже ревную. — Эх, Вадька, мать-то у меня какая сентиментальная! Прямо сказительница… — Ну, идите, ребятки, идите в комнаты! Поговорите! Валя извинилась, сказав, что ей надо помочь Ирине Викторовне по хозяйству, и ушла в глубь коридора. В этом вы должны уметь разобраться и вынести свое самостоятельное суждение. Москва начинала жить по-весеннему. Сначала обсуждали подготовку к зимней сессии. — Да, повесть… Интересно? — Думаю — да. — И вообще… Мне кажется, это не метод. Хоть и девушку можно. Мы вовсе не говорим о тебе, — и Лена подняла локоть, освобождаясь от руки Вадима. Хоть и левой, а сам… Вадим улыбался, слушая оценку Палавина со спортивной точки зрения. Как только Марина умолкла, Палавин попросил слова. — Я бы, знаете, поехал сначала недалеко. Молодые солдаты в касках защитного цвета сидят в грузовиках, поставив автоматы между ног, кивают и улыбаются демонстрантам… Потом, сотрясая мостовую, проходят танки. Ты со своими ребятишками, а я, глядишь, с твоими. Нина Фокина и Мак, которые шли сзади, возмутились в один голос: — Как же правильно, Вадим? — Постойте, — сказал он. Нет, не стоило говорить с ним о Лене. А я тогда говорю: «Позвольте, профессор, но вы же сказали, что сами уходите из университета?» — «Да, да, говорит, конечно, я ухожу сам, но, может быть, мне не придется уходить.

Я привык быть первым, считать себя, что ли, способней других. И Вадим понял, что убеждать Шамарова переделывать рассказ бесцельно, да и не нужно.

Вы просите рассказать о ней, вы ждете его рассказа с нетерпением, благоговейно. — Вот именно — надо! Пеняйте теперь на себя.

Но Вадим чувствовал, что и всем вообще не очень-то хочется выступать. Я даже не знаю, как объяснить… — Вот, вот! — расхохотался Андрей. Кто-то выбежал из дверей ему навстречу. :

— Чем же наш автор так вам не угодил? — спросил Вадим.

Разговор идет крупнее — об отношении к жизни. А заниматься будем? — Будем, конечно. — Мы на минуту. Они захватывают немецкого офицера, отбиваются от погони и доставляют «языка» в свою часть.

Теперь он не сомневается в этом, — он видел мосты в Праге и в Вене и множество других мостов в разных странах.

Он был расстроен самой Верой Фаддеевной, дела которой ничуть не шли на поправку, а, наоборот, с каждым днем — так казалось Вадиму — становились все хуже. Вера Фаддеевна делала вид, что спит. Ему вдруг стало так нехорошо на душе, так стыдно, точно он сам сделал что-то скверное. Что это она хвостом вильнула? — Он хмуро посмотрел вслед Рае. — Я бы хотела, чтоб вы приехали ко мне. И вот давайте поговорим, потому что… — и, мрачно насупясь, Вадим закончил скороговоркой: — …Потому что пока еще есть время. И главным образом Гоголя. В три часа дня бригада Вадима первой закончила свой участок. — Что, все-таки будет ребенок? — спросил он отрывисто. — Ты передавал Вадиму приветы от меня? Андрей встряхнул плечом и, не оборачиваясь, продолжал разговаривать. А я слишком вяло с ним спорил. Я уж думала, невкусно… Покончив с едой и закурив, Вадим наконец спросил: — Что ж она тут рассказывала? — Да много чего рассказала, много… — ответила Вера Фаддеевна, покачав головой. Зная эту страсть Аркадия Львовича, Вадим ответил отрывисто и категорично, чтобы сразу кончить разговор: — На метро. — Козельский даже позволил себе лукаво улыбнуться. Андрей всегда со мной советуется.

Она произнесла это с гордостью. Лена сидела рядом с Вадимом и, положив локти на спинку переднего стула, задумчиво слушала.

Однажды вечером Лагоденко зашел к ребятам хмурый и сосредоточенный. Они учатся вместе с самого детства, — сказала Лена, но Палавин как бы пропустил слова ее мимо ушей и продолжал разговаривать со своей соседкой. У нее был несильный, но мягкий, приятный голос она называла его, кажется, «лирическим сопрано» , и пела она… да, пела она хорошо.

— Белов здесь? Выйди-ка на минуту! Вадим оделся, уложил спортивные штаны и тапки в чемоданчик и вышел в коридор. — Ты не должен был надеяться на него, а найти меня сам. Все девушки сейчас же бросились к ней. А в середине двадцатых годов и тот переселился в Москву. :

Потом он сел в кресло рядом с Вадимом и вынул из кармана какую-то свернутую толстую рукопись.

— А вот Козельский. Этот вопрос сложнее. Крылов спросил у Вадима, как, по его мнению, идет работа в НСО. — Нечего его жалеть. Это серьезная, кропотливая работа.

— Мы сейчас же идем к директору! — Пожалуйста, — кивнул инженер. Как тебе нравится? — Ну и что дальше? — Мне кажется, старик спятил со страха.

Ну, а… ну, а что Андрей? Ведь, между нами, — поверь, Вадим, что я говорю сейчас совершенно объективно! — Андрей человек очень средних способностей. Ничего, кажется… — сказал Вадим, хмурясь и предчувствуя, к чему клонится разговор. Отец Вали работал мастером на табачной фабрике «Дукат», мать — техническим контролером на той же фабрике. — Какой же это заготовительный? Это третий механический. — Я знаю, что было на вашем собрании! Вадим помнил, что слово «немарксистские» он ни разу не употребил в своем выступлении, но это, в сущности, не имело значения. — Рак легкого? — переспросил Вадим, бледнея. — И никуда не ходит? — Не знаю. Я написала ему письмо. И нужно. Сдать-то он сдал, но с трудом, у него почти не было конспектов лекций… — Да, Вадик, тяжеленько… — сказал он, вздохнув. Дон Гуан «проваливается» оттого, что впервые в жизни полюбил! А он — неизменный счастливец и герой бесчисленных легких побед — не имел права на счастье.

— Посмотри на Мака, ты его заморозил! Это же не редактор, а крем-брюле. — Ты уже был на хоккее, видел чехов? Вадим смотрел сзади на длинное зимнее пальто Лены с меховой оторочкой внизу, которое волнисто развевалось при каждом ее шаге, и подумал вдруг, что спортивный мир интересует ее так же мало, как и разговор о художниках.