Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему что такое гто по физкультуре

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему что такое гто по физкультуре", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему что такое гто по физкультуре" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Вадима вдруг тронул за рукав Мак и поманил пальцем. Я поддерживаю кандидатуру Андрея Сырых. Ах да! Ведь Достоевский родился и жил в этом больничном доме.

— Удобная диалектика! — рассмеялся Вадим. Он так громко и обиженно говорит об этом, словно все дело-то в этом последнем мяче. Токарь Толокин полюбил секретаршу заводоуправления Полю. — Подумаешь, удивил! Она всегда с чужой помощью пишет. — Ну как? — Очень интересно, — сказала Нина. — Не надо так много кушать, — сказал Сергей. Над куполом «Ударника» с криком носились галки, и лишь эта птичья суетня в небе нарушала ощущение покоя и безмятежности. — Знаешь что? Я же могу тебе дать свой старый реферат о Гейне, все материалы, планы. Оказывается, сегодня отправляют в пионерлагерь Сашу — младшего брата Сергея. А? Вадим слегка растерялся от необычного тона, в котором шел разговор. Она сейчас же сняла трубку. Вадим вошел и поздоровался. Но Спартак возмутился: — Ты что же, хочешь вовсе от общественной работы отделаться? Ты пока что комсомолка и изволь принимать участие. Обидно. Велено печку растопить. Они вышли к площади. Надо немедленно все это осмотреть. — Лена, ты записываешь Кречетова? — Да, немного. Всегда находил какие-то причины, чтобы не пойти, что-то врал, выдумывал.

— Пошли или пришли? Лена не ответила и покачала головой. — Куда ты пойдешь? — Конечно, конечно! — подхватила Ирина Викторовна.

Вадим сел рядом с Андреем.

Из раскрытых окон выглядывают лаковые листья фикуса, поет радио. Да ведь она же уехала! Уехала в Харьков. Все в этой комнате, до последней мелочи, казалось Вадиму необычайным, исполненным особого и сокровенного смысла.

А Палавин не отвечает этому требованию.

«Мертвые души», «Ревизор»… Что еще?. Через неделю была операция. — Идем! — решительно кивнул Палавин. — Я сказал? Все! Завтра иду в деканат, подаю заявление на заочный. — Если и не слышал, то догадался. — Вы понимаете, редчайший экземпляр! — наконец выпрямившись, сказал он, подняв к Вадиму необычно сияющее, помолодевшее лицо.

Однако Палавин, сидящий рядом с Вадимом, всю лекцию что-то неутомимо пишет.

«Капустник» окончился. Только один раз он расхохотался довольно удачно, но как раз в этот момент зал вдруг затих. Ведь всякое проявление дружбы, пусть самое незначительное и смешное, бывает для человека радостным и делает его счастливым.

— Ход конем. Долго не открывали, наконец зашлепали в глубине коридора войлочные туфли: это Аркадий Львович, сосед, — как медленно! — Что вы грохочете, Вадим? Пожар? — Я опаздываю в театр! — радостным и прерывающимся от бега голосом проговорил Вадим. :

А как же я буду петь? Ведь на той неделе репетиции к новогоднему вечеру, и вообще мой концертмейстер сказал мне категорически… Я даже не знаю… Вадим шел рядом с ней, все ниже опуская голову.

Сергей и Лагоденко рассеянно пожали ему руку. Голова его казалась облитой оловом. И опять стоим здесь — снова отвыкшие, новые. С матерью у Вадима давно уже установились отношения простые и дружеские.

…А Вадим быстро шагал по улице, радуясь тому, что он выбрался наконец на вольный воздух, и рук его ничто не отягощает, и он может размахивать ими легко и свободно.

Увидев Вадима, Оля обрадовалась: — Наконец-то! Андрей меня совсем забросил, а я тут никого не знаю.

— Вы же буквально убили его! Он же не Лев Толстой, не Эренбург… Альбина Трофимовна сочувственно кивала: — Прямо коршуны, коршуны… Нельзя так, мальчики! Конечно, у автора есть недостатки, талант молодой, начинающий — не правда ли? Надо это учитывать.

— Да, повесть… Интересно? — Думаю — да.

— А девицы готовы? — Девицы? Вполне! Из коридора доносились шум и голоса пробуждающегося общежития: хлопанье дверьми, шарканье, беготня, звяканье посуды. — Он парень хороший, его все любят. Люся стала торопливо собираться. Саша удивленно посмотрел на мать, потом на брата. Ведь я ж… — Он уткнулся взглядом в подбородок Вадима и говорил ворчливо обиженным тоном. Он знал, что в этот поздний час там еще никто не спит, жизнь в полном разгаре, а накануне экзамена — тем более. — Когда вспомнишь все это… — А ты хорошо помнишь «все это»? — спросил вдруг Левчук и встал, скрипнув протезом. Вадим подумал, усмехнувшись, что его молчание Лагоденко сейчас же расценит как предательство. Рядом с ним она выглядела совсем маленькой, хрупкой девочкой, но двигалась так легко и уверенно, что, казалось, танцует она одна, а он — высокий, тяжеловесный — зачем-то неуклюже топчется рядом с ней. Палавин раздумывал мгновение — и вдруг решительно сел в кресло. Громкие, пустые слова. Хочу найти Сергея, звоню Вале. Он замечал, что некоторые студенты по-новому, недоброжелательно или насмешливо косятся на него, что другие обижены его отказом разговаривать. — У меня четырнадцатого экзамен… Сергей, казалось, забыл о ссоре. В один из таких солнечных и морозных дней Вадим прибежал в институт на первый экзамен. Почти все ели мороженое в вафельных стаканчиках. — Леша, гимн! Не дождавшись аккомпанемента, взлетает легкий звонкий голос Лены: Дети разных народов, Мы мечтою… И дружно, еще нестройно откликается хор: …о мире живем. А разговаривать, сам знаешь, какой я мастер. Затем, осенью четырнадцатого года, произошло событие, после которого пути их окончательно разошлись.

Здесь же, во дворе, был гараж. Но в тот момент ему нужна была поддержка Козельского в НСО, где он готовился читать реферат.

Там играли женские команды, и уже собралось много зрителей. И действительно, когда все уже вышли в коридор и Кузнецов запер дверь на ключ, из комнаты донесся приглушенный звонок.

— Просто, папа, случая не было. — У нас такой шум, ничего не слышно! Приходи к нам… Ой, мальчики, помолчите! Коля! Сергей, я прошу… Она смеялась, говорила что-то кому-то в сторону, потом Вадим услышал незнакомый и кокетливый женский голос: — Вадим, а вы блондин или брюнет? И снова хохот, возня, какие-то металлические звонкие удары и чужой бас: — Слушайте, Вадим, дорогой, одолжите сто рублей! И смеющийся голос Лены: — Они дураки, Вадька, все пьяненькие… — Понятно. :

Ну, счастливо вам… Вадим повесил трубку.

— Знаешь, ты на чеховского Дымова похож. И Лена чувствовала, что привлекает внимание, и шла нарочито медленно, гордо и прямо глядя перед собой. — В выступлении Палавина была, я бы сказал, обычная его «палавинчатость».

А после уроков они занимались «закалкой воли»: ходили по каменному парапету набережной, расставив руки для равновесия.

Но конец был счастливым, и снова толстячок всех смешил, и Вадим смеялся вместе со всеми. — Какого корреспондента? Знаешь, не учи меня! — Как ты сам не понимаешь! Неловко же, — пробормотал Вадим. — Да, да! Необходимо! Проучить всем коллективом, чтобы он почувствовал! — с неожиданным пылом заговорила Люся. Обернувшись на бегу, он вдруг кричит весело: — Вадим Петрович, а машина-то времени — наша! — и размахивает над головой флагом. — Товарищи, почему вы поете? — не отрывая глаз от конспекта, спрашивал он флегматично. — Он вздохнул и рассмеялся, качая головой. — Сестру ищу! Час уже ищу, бегаю по всему парку! Черт знает… — Андрей рассерженно умолк. Теперь уже по пятому работает, строгалем. — А ты все еще косишься на меня, а? Да-а, вышло-то по моему! По-моему, не будь я Палавин! — Он победительно рассмеялся, потом сказал с мягким осуждением: — Ты все же несколько завистлив, Вадька. Мальчишки подкатывали вплотную и прямо перед их скамьей со старательным скрежетом делали крутые повороты. И среди них грандиозный подарок Москве и всей молодежи страны — новое здание университета на Ленинских горах. На всех заседаниях ученого совета Станицыну попадало за «либерализм».

Вадим вспомнил слова Раи: «Ну как с ним говорить?. Не было и Сергея Палавина — он еще вчера сказал, что не сможет принять участие в воскреснике потому, что заканчивает реферат, который он должен в понедельник читать в НСО.

У меня же отец главный инженер. — Ну, он отличник, такой талантливый… у него эрудиция… вообще. Он с тревогой и удивлением убеждался в том, что не находит слов для продолжения разговора. Ну — началось… Вадим впивается глазами в мяч, который вылетает сзади, из-за плеча и падает в дальний угол площадки химиков.

— Ведь только мы отстроились, жизнь наладилась, и с каждым годом как-то все лучше, интересней… и столько хорошего впереди… Ведь правда же? И вдруг — опять… Рая качнула головой и придвинулась невольно к Лагоденко, а он медленно, не глядя, обнял ее тяжелой рукой за плечи и буркнул, нахмурившись: — Ничего, рыжик… Все будет добре. :

Трамвай вдруг останавливался на полпути, потому что на рельсы улегся ишак и ни погонщик, ни милиционер не в силах его поднять… Все это было ново и в другое время показалось бы интересным и забавным, но Вадим ничего не замечал как следует и ничему не удивлялся.

— Мак может провести сеанс одновременной игры в шахматы, Белов расскажет что-нибудь о русском сентиментализме.

Оппоненты — Нина Фокина и молоденький, кудрявый юноша, второкурсник, оба очень серьезные и в очках, — говорили недолго и малоинтересно.

— Я в это не верил, чепуха. Поработаю года три, а потом поеду в Ленинград, в Лесной институт, или в Москву, в Лесотехнический. Ну, Дима, а вот ты… ты не можешь поговорить с ним? Прийти к нему? Или как-нибудь встретиться, например — случайно? — Я же сказал тебе: по-моему, рано… — Рано? — неуверенно переспросила Лена. Мне надо было посмотреть на завод спустя три года после войны. — Я думаю, что… — Вадим решительно поднялся. — Так ты, Димка, ничего, значит, не понимаешь? После этого случая с Козельским все тут зашевелились, кто когда-то на меня зуб имел. И вновь выпрямлялся и быстро оглядывал всех в комнате. — Кто этот Ференчук? — спросил Вадим. Вскоре зазвенел звонок, возвестивший начало концерта самодеятельности. Мы уж без него повторим. В ее представлении Сергей тоже беспомощный младенец, брошенный, как ты говоришь, на произвол судьбы. Он сел за стол, вынул свои тетради и прочел все ту же фразу: «Стоимость товара холст выражается поэтому в теле товара сюртук…» И дальше он снова перестал что-либо понимать. Бог с ним… Я уезжаю не из-за него. — Это, по-моему, неумно. Она очень занята, ее куда-то там выбрали… И потом она принесла мне голубую шерсть, что обещала. — Наверно, ничего и не было? Признавайся уж. — Теперь следующее: у нас сегодня собрание НСО, оперативное. — Правильно! Лучше и не придумать. Все друзья его спят.

«Зачем он здесь? — мельком удивился Вадим. — Ну, слушай… — Андрей улегся в постель, придвинул Лагоденко к стене и накрылся одеялом.