Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат на тему бюджетный процесс в рф

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат на тему бюджетный процесс в рф", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат на тему бюджетный процесс в рф" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Так должно быть, так будет. Вадим сел на диван. — Ну как, Валентин, будем это печатать? — спросил Балашов. Мастер люто ругался.

Наука так далеко ушла… Ничего нельзя было скрыть от нее! У одного товарища Вадим достал терапевтический справочник и прочел там все относительно плеврита, пневмонии и других легочных заболеваний. От густого румянца лицо ее казалось совсем темным, лишь влажно блестели губы. — Действительно, что создано в мире выше русского реализма? Выше Толстого? И сколько великих имен! Пушкин и Гоголь, Лермонтов, Тургенев, Толстой, Чехов, Горький… А Козельский, этот начетчик от литературы, что он вообще понимает в Гоголе? Только цитирует, упоенно закрыв глаза, оставшееся в памяти с гимназических лет: „И какой же русский не любит быстрой езды?. — Я, честное слово, не знал… Нет, ты серьезно? Палавин повернулся и, не отвечая, пошел вниз по лестнице. Совсем нельзя было оставлять ее одну. И, надо сказать, он получил ее не только благодаря своим способностям студента, но и благодаря некоторым другим своим способностям. Казалось странным, что переулок был так тих и пустынен, а где-то совсем рядом, за стеной, кропотливо трудятся собранные в одно место тысячи людей.

Видно, во втором семестре кончу. Будьте здоровы — до свиданья. — Какой сегодня был солнечный, теплый день — настоящее лето! — говорит Оля, глядя в звездное небо, которое кажется зыбким, живым от блуждающих по нему прожекторных лучей.

Из года в год повторяет одни и те же слова, вот уж двадцать, наверное, лет подряд.

— Я еще окончательно не подготовился, Борис Матвеевич, — сказал Вадим хладнокровно. Все говорят — настоящий талант.

— Это ж додуматься надо! В Троицкий лес завела, от дома шесть километров! Зачем ты эти представления делаешь? А, Ольга? Оля вздохнула и, подняв голову, проговорила неуверенно: — Я хотела когда-нибудь заблудиться.

Ты же знаешь, как я люблю Ивана Антоныча… Подошла Лена. — Нет, нет, не надо! Сиди дома, ты же простужен, — запротестовала Люся. — Циник… — пробормотал он, качая головой. Теперь учатся все и все работают! Мало общественной работы в институте — стенгазет, клубных лекций, вечеров. — Здрасте, уже рваться начали.

Ему вспомнились эти же слова Лены, но сказанные совсем в других обстоятельствах. Он ведь выше этого. Значит, они прошли через реку! Теперь надо было просто идти по опушке.

— Хорошо, мама. Нам предстоит основательно в нем разобраться и довести до ученого совета. Надо ж додуматься! Я сказал, конечно, что не смогу этого сделать. Чтобы прикурить, надо было вынуть матрицу клещами — она так и полыхала, обдавая жаром лицо. В середине декабря должна была состояться контрольная работа по английскому языку.

Рашид бледен, его круглое лицо потно блестит, но он вспотел не от игры, а от невыносимого чувства стыда. Бойко торговали ночные ларьки, лоточники с мороженым и папиросами, продавщицы цветов. :

— Не важно кому! Всем! Общая! — ответили голоса. Эта весна была необыкновенной. — Ну, посмотрим! — Дело-то ведь не в выступлениях, Сережка, не в разгромах.

— Советская литература не на пустом месте выросла, тоже на русской классической воспитывалась. Она говорила все о пустяках, о фразах и привела такое количество мудреных словечек из учебника «Теория литературы», что речь ее показалась Вадиму на редкость путаной и скучной не меньше, чем сама повесть.

Его посылают в Ленинград… — Зачем в Ленинград? — Он говорил, что его пошлют на студенческую научную конференцию в Ленинград.

Понемногу освоившись со своим новым положением и обретя наконец дар речи, Лагоденко попытался узнать, кому принадлежит идея этой неожиданной свадьбы.

И — о Гоголе. Но Вадиму казалось, что все недостатки происходят от одного, главного — от руководства.

Оля смотрела на брата, покраснев от обиды.

Козельский спокойно перекатывал в зубах мундштук трубки, пристально глядя на Лагоденко. Позже, на вечере в институте, Вадим встречается с Олей. — Это обструкция! — повторил Палавин. Сосед Вадима по дому, студент МАИ, видел Вадима и Лену на улице, — в тот же вечер он сказал Вадиму, что встретил его с какой-то «авантажной девочкой», и долго, с пристрастием допытывался, кто такая. — С этим я не спорю, — сказал Балашов. — Ну, слушай… — Андрей улегся в постель, придвинул Лагоденко к стене и накрылся одеялом. Об этом даже нельзя говорить вслух… — Художник бывает счастлив тогда, — сказал Андрей со своей удивительной способностью просто и убежденно, безо всякого стеснения высказывать всем известные вещи, — когда он своим творчеством приближает к счастью народ, пусть на шаг, на полшага. Лагоденко, никогда не упускавший случая щегольнуть своими бицепсами, задумал вдруг провести блиц конкурс силачей. Под словом «конец» он расписался и поставил число — двенадцатого апреля. Прежде чем залить будущую магистраль бетоном и асфальтом, надо было проложить под ней трубы газопровода. В общем, должен быть немного актером. Но я обещал Спартаку быть, я дал слово, понимаешь? Я же не знал… — Ах, ты дал слово! — Лена кивнула с серьезным видом. Но Аркадий Львович продолжал настойчиво советовать за дверью: — Вадим! Вы бежите к Парку культуры, это две минуты, вскакиваете на десятку или «Б»… — дверь отворилась, и в комнату просунулась голова Аркадия Львовича, в очках, с черной шелковой шапочкой на бритом черепе.

В этом вы должны уметь разобраться и вынести свое самостоятельное суждение. И человек, вооруженный этой верой, непобедим, всесилен.

Ведь и раньше за ним такие грехи водились. — Батюшки, страсть-то какая! Что это вы Бориса Матвеевича в таком затрапезном виде изобразили? — А это одеяние средневекового схоласта, Иван Антонович.

— Вадик, постой, — шепнула она, многозначительно подняв брови. Вера Фаддеевна лежала на своей кровати с закрытыми глазами — она утомилась от застольной суеты и того напряжения, с каким удавалось ей шутить, смеяться, принимать участие в разговорах и, главное, заставлять всех ежеминутно забывать, что она больна. :

Уже близко, близко… Он в центре Москвы.

— Но я же не попрощался с ней! Я ее сын! — Да? — спросила женщина, подумав. — Я тоже, конечно, смеялась. — Ну-у? Так, так… — Сергей кивал и улыбался все так же добродушно, но в голосе его зазвучала вдруг жесткая нота.

По-моему, нет, — сказал Вадим, стараясь собраться с мыслями и ответить как можно обстоятельней, серьезней.

И не на заочном, а на очном. Только одно не очень понравилось… — Что же? — То, как себя держит автор. — Вы знаете, этот разговор для меня неожидан! — сказал он, когда Вадим кончил. — Ко мне приехал товарищ, а она… Да черт знает, у тебя есть вообще мозги, Елка? Вадим, ты извини меня. — Ну? — сказал он нетерпеливо. Вадим нахмурился и отвел глаза. Лучшим игроком института и кумиром институтских болельщиков считался Сергей Палавин. Я тогда как-то не обратил внимания… — На что? — Вот на это «пробиваться». В нее вошли Валюша Мауэр, Палавин и еще человек пять. Писать некогда — мы роем во дворе щель от бомб… …13 августа. — Конечно, Герберт Уэллс был талантливый, выдающийся писатель, — сказал Вадим. Еще за дверью он услышал звуки рояля и оживленный шум голосов. За исключением Нины Фокиной. К нему подошла Оля. Он вскидывает голову — голубые, хитро прищуренные глаза Кречетова смотрят на него, и все студенты тоже обернулись к нему, смеются. — Лена, говоришь, занята? — спросил Андрей. Да, неприятнее всего было то, что Сергей был «свой», Вадима связывало с ним очень много, и тем болезненней чувствовал Вадим малейшую фальшь в поведении Сергея.

— Это профессор Андреев, Сергей Константинович. — Вы путаете. — Я же хотел почитать тебе новую работу, поговорить нам надо, да вообще… — Успеем, Андрюша.

— Да, много времени прошло, — согласился Вадим. Бородатые старички с кроткими нестеровскими ликами не успевали подавать и принимать пальто. От жары сладко и необоримо кружится голова и глаза слипаются. — Кого жалко? — спросил Вадим, обернувшись к ней. Теперь, когда он закончил работу, которая требовала напряжения ума и воли, составляла дневной его труд и развлечение, — теперь он с отчетливостью понял, что эта работа не нужна ему.

Лучше радио слушайте, утром, знаете, чудесные детские передачи! Вечером концерт возьмите, оперу, а днем какую-нибудь лекцию, из цикла «Что такое дождь?», например, или что-нибудь из жизни пчел. :

Под навесом автобусной станции, на барьере, сидел мальчишка в полушубке и валенках и ковырял лыжной палкой снег.

— И потом как мы оставим комитет? Кузнецов ушел в партком. Он стоял, прочно расставив ноги, и долго, без отдыха бросал землю в траншею.

После собрания, которое большинством голосов утверждает решение бюро, Вадим слышит, как Лена Медовская кому-то говорит напряженно высоким, дрожащим голосом: — Я не понимаю… Разве не может человек полюбить одну женщину, потом встретить другую… другую, — лепечет она беспомощно, — и разлюбить… И, вдруг зарыдав, прижимая платок к глазам, она убегает.

Ей хотелось бы работать в опытном лесничестве, вроде того, где она была на практике. Но Вадим завидовал этим юнцам — завидовал той легкости, с какой они разговаривали, шутили и дружили с девушками, непринужденной и веселой развязности их манер, их остроумию, осведомленности по разным вопросам спорта, искусства и литературы Вадим от всего этого сильно отстал и даже — он со стыдом признавался в этом себе — их модным галстукам и прическам. — Почему ж я тебя на уроке не видел? — А я на «Камчатке» сижу… — Но ведь ты меня видел? Саша кивнул. — Я не поняла… — Думаю, Валя. Он решил перейти на один из крупных заводов, которых было много в Ташкенте, как местных, так и эвакуированных с запада. — Конечно… — Ну, пусть будет по-вашему! — сказал Вадим и рассмеялся облегченно, весело. — Минутку… Боря! Слышались смутные голоса далекой, большой квартиры, вероятно полной людей. — Мы успеем, Иван Антонович, — ответил Каплин.

Дело, конечно, не в деньгах, но все же… Лишние полторы-две сотни — разве плохо? Он снова пошел на кухню ставить чайник.