Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Реферат экономика и экология 3 класс

Чтобы узнать стоимость написания работы "Реферат экономика и экология 3 класс", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Реферат экономика и экология 3 класс" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Я потом у Андрея спрашивал, у него все так же. Выйдя на улицу, Сергей коротко попрощался и побежал к троллейбусной остановке.

Он махнул рукой и стал быстро спускаться по лестнице. — Да что подделывает? Если Андрей взялся помочь… — Ну, ясно! Иначе мы не можем! — перебил Сергей насмешливо. Вдруг автобус круто пошел с горы. Она вскрикивает и улыбается, глядя в его испуганные глаза. Это позор, вы понимаете, когда русскую литературу у нас читает человек с арифмометром вместо сердца! Что — нельзя так? Никакого этикета, никакого пиетета? — Голос Лагоденко приобретал постепенно свой обычный тембр и звучал все раскатистей. — Вот уж нет! — возразила Люся. А будет один юноша, Гарик, из консерватории, один из театрального училища, школьные подруги Лены, ее двоюродный брат… Она сыпала именами, говорила о каких-то незнакомых людях — Вадим слушал рассеянно. Она быстро пошла вперед и взяла под руку Лесика. Народ есть! — Это интересно, — сказал Андрей. Очевидно, он в самом деле волновался перед встречей с Козельским. В прошлом году они недолгое время занимались вместе в художественной студии, где Лагоденко рисовал одни морские пейзажи и сражения. — Как он ни старался доказать, что говорить о Козельском здесь неуместно, все выступавшие — и сам Палавин, кстати, — о нем говорили.

— Конкретно вот что: сократить число членов общества в два раза. Письма были коротенькие, на клочках бумаги, нацарапанные торопливой, будто чужой рукой и такой слабой, что ей даже трудно было дописывать слова до конца: «Дорогой мальчи… У меня все так же.

Спартак и Нина тоже поздоровались молча, а Лагоденко сказал: — Привет.

— Вадим, как ты думаешь: ничего, если я уйду? — спросил Мак шепотом. Хотя человечий, конечно, поинтересней. Ловкие загородные мальчишки уже вовсю торгуют елками у вокзалов, и пенится в магазинах однодневное золото елочной мишуры.

И отойди от меня. — Какой дурак, а? Ой, дурак же… Самого Лагоденко в общежитии не было.

— То одно, и это одно… — пробормотал Шамаров, нахмурившись. С Сергеем здоровались чаще, у него было больше знакомых, и не только филологов, но и с других факультетов. — Потому что я хочу, чтобы вы приехали ко мне в лес.

Из ребят его курса было несколько фронтовиков, остальные — зеленая молодежь, вчерашние десятиклассники. И опять мы должны были покорно выслушивать… «Зачем он говорит об этом? — напряженно думает Вадим.

«Ишь как скромен! — думает Вадим, усмехаясь. Ему хотелось скорее одеться и выйти на воздух. Но все разно игру уже не спасти. Но потом вспоминать стало нечего, а если и всплывала вдруг какая-нибудь упущенная история, то не было желания ее рассказывать.

— Сколько же мы с тобой не виделись? Да, два года… — Андрей вздохнул. :

Лена кружилась вокруг него, испуганно повторяя: — Ой, Вадька, упадешь! Ой, осторожно!. Вот… — Ну и что? — Ну, Вадим вот заблудился… и я как будто… — Выпороть тебя надо как будто, — сказал Сырых.

Профессорское многознание, если оно не оживлено остроумной, свежей, пытливой мыслью, бывает подчас раздражающим, невыносимым.

В разных концах города началась закладка высотных зданий — первых советских небоскребов. Он не слышал о таком журнале и решил, очевидно, что это какое-то неизвестное ему техническое издание.

— Ну, хорошо? Глядя не на брошку, а на ее светлое и радостное лицо, Вадим сказал убежденно: — Хорошо, очень хорошо, но первое действие погибло.

По Калужской везли огромный серебристый аэростат, он чуть колыхался и был похож на фантастическое животное. Он вспотел от этих бесплодных, мучительных дум.

26 Придя на другой день в институт, студенты прочитали на доске приказов следующее объявление: «Сегодня в 7 часов вечера состоится заседание комсомольского бюро 3-го курса.

Он в смятении думал о том, каким тупицей, должно быть, он выглядит со стороны. Кто-то трогает его за рукав — деревенская старуха в платке. Слушайте! — Лагоденко сел на стул посреди комнаты. — Поставили, и будешь стоять! И хорошо будешь стоять, учти! Палавин похлопал Рашида по плечу. Я говорю о фактах. — У нас такой шум, ничего не слышно! Приходи к нам… Ой, мальчики, помолчите! Коля! Сергей, я прошу… Она смеялась, говорила что-то кому-то в сторону, потом Вадим услышал незнакомый и кокетливый женский голос: — Вадим, а вы блондин или брюнет? И снова хохот, возня, какие-то металлические звонкие удары и чужой бас: — Слушайте, Вадим, дорогой, одолжите сто рублей! И смеющийся голос Лены: — Они дураки, Вадька, все пьяненькие… — Понятно. И вот… почему же сейчас они кажутся такими громкими, такими наивными? — Потому, что тогда была война. — Подумай, что ты говоришь! — Я тоже не слепая! Как нечестно, не по-товарищески! — восклицала Лена гневным, дрожащим голосом. — Дай демагогу закурить, — сказал он, примирительно и легко улыбаясь. Спартак кричит: — Разбирайтесь, ребята, становись! Трогаемся! По пути Андрей рассказывает Вадиму, что Оле позавчера предложили место в Москве — в Ботаническом саду. Когда тебя, как утку, подстрелить норовят, а у тебя обороны никакой. Там была грязная история — парень этот требовал, чтобы она сделала аборт, она отказалась, он бросил ее с ребенком. — Вот так всегда, пересмеешься, а потом грустно отчего-то… — сказала Лена, зевнув. На листе бумаги Вадим быстро записал некоторые даты и имена по поэме Некрасова.

— Здрасте, уже рваться начали. Итак, Сырых, Белов, от бюро пойдет Нина Фокина, Палавин — пусть впечатление производит, и… ну, хотя бы Лагоденко.

Секретарша сказала, что директор в министерстве и сегодня уже не придет. Вера Фаддеевна чувствовала себя очень плохо, все больше худела, вконец замученная, обессиленная кашлем и скачущей температурой. — Какую шерсть? — Ах, господи! Да помнишь, я говорила при ней, что хочу вязать тебе свитер, да не знаю, где взять цветной шерсти.

Прошло почти три десятка лет, и мы создали новое общество и новых людей. Память развивается только за счет разума, а разум — за счет памяти. Учеников у тебя нет. — Папка! — воскликнула Лена радостно. Вадим сел на табурет, наблюдая, как Андрей возится с дровами, спичками и бумагой. Он разрумянился после катка, весь пунцово светился, и черные глаза его блестели влажно и радостно. :

— «Капустник» — да. После лекций Вадим зашел в библиотеку, чтобы скоротать полчаса до заседания бюро.

Вадим и Оля, взявшись за руки, медленно идут в толпе гуляющих. — Через полчаса я должен быть у памятника Тимирязеву. А он смотрит вслед и улыбается счастливо и изумленно: подумать только, завтра и он пойдет в Третьяковку! А если захочет, то пойдет и сегодня.

Надо с Кузнецовым все обговорить, обстоятельно, серьезно.

Когда она вернулась, Вадим уже разбирал свою постель. Все пока еще стоят беспорядочно, несколько человек окружили Лесика с аккордеоном и поют шуточную студенческую песню. — Так, ничего… — С Козельским поругались, да? Что, конспекты требует или что? Ей никто не ответил. Что-то долго ее нет… — Андрей взглянул на часы и продолжал: — А по-твоему, случайно Горький избрал форму бессюжетного романа? И даже не романа — ведь это называется повестью… Вадим, споривший до этого вяло, заговорил вдруг с подъемом: — Горький ничего не избирал! Какой сюжет в жизни? Он взял саму жизнь, ничего не придумывая, не прибавляя… — Андрюшка! Оля бежала к ним по перрону, по-мальчишески размахивая руками. — Благополучно, товарищи, да, да, — сказал Андреев, глядя на Вадима. Но… — Вера Фаддеевна осторожно взглянула на Вадима. — Я ухожу в театр. А зачем я? Неужели нельзя прямо сказать? — Что прямо сказать? — Ну… не нужен, мол. А это очень принижало обсуждение, а Сергею давало возможность спорить, оправдываться. — Значение Гоголя в развитии мирового реализма. Лена знала почти всех — кто когда начал, где играл прежде, кого в чем надо смотреть.

— Удивительный человек. Я это там брякнул сглупу, когда на заводе у парторга совещались, — дескать, можно такую лекцию провести, а Кузнецов сейчас же на ус намотал.

— В данном случае он поступил вполне понятно. Лучше радио слушайте, утром, знаете, чудесные детские передачи! Вечером концерт возьмите, оперу, а днем какую-нибудь лекцию, из цикла «Что такое дождь?», например, или что-нибудь из жизни пчел.

» мелькало в газетах и на афишах. — Возьмите мою, мраморную. Огромное помещение, ярко залитое электричеством, было почти сплошь уставлено станками. :

Вадим прочел им свой реферат он закончил его только вчера , и вот уже второй час шел о нем разговор.

А нам-то зачем заводить эти абстрактные споры? Я такая же комсомолка, как и ты, у нас одна идеология. А сейчас, должно быть, светло… Ведь окна какие, громадные там окна… В этот вечер в общежитии праздновался «объединенный день рождения».

Он был мрачен, его светлые волосы, всегда так аккуратно причесанные, ерошились растрепанно и неприлично. Вадим начал говорить о Солохине, и Медовский слушал молча, но глядя на Вадима все с большим интересом и удивлением.

Вадим никогда не видел ее в таком волнении, она чуть не плакала. Вадим сам чувствовал усталость, но, странно, чем больше он уставал, тем легче, веселее ему работалось. — Вы совершенно правы, — сказал Козельский серьезно. Он решил, что под этим предлогом он сможет уйти скорее. — Едемте домой? Или нет? Вадим сказал, что, пожалуй, все-таки домой. — А тебя тут одна гостья ждала. На улицу вышли большой группой, но пока Вадим дошел до метро, у него остался только один попутчик — самый юный член литературного кружка, Игорь Сотников. Он очень любит молодежь. На участке Белова началась первая трамбовка. Очевидно, он понимает, с кем ей надо посоветоваться. Он снова был один, и мысли о маме, вернее, одна мысль о маме вновь целиком овладела им, вытеснив все остальные. Они подают — мяч низко летит над сеткой и попадает прямо в руки Бражнева.

Каждого боксера они узнавали в лицо. Вот… — Ну и что? — Ну, Вадим вот заблудился… и я как будто… — Выпороть тебя надо как будто, — сказал Сырых.