Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Речевые ошибки их классификация реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Речевые ошибки их классификация реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Речевые ошибки их классификация реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Он долго сидел возле ее кровати, читал вслух Вересаева до тех пор, пока она не отобрала у него книгу и не велела идти на вечер. Мак как-то беспомощно, виновато посмотрел своими близорукими глазами на Вадима, сжал ему руку изо всех сил и быстро пошел к вешалке.

Иногда он придерживал ногу, и черное, тупое рыло бойка повисало в неподвижности, словно прицеливаясь, и затем вновь начинало методично подскакивать. — Ну, как дела, Игорь? — спрашивает Вадим улыбаясь. — Не бывает людей с двойным лицом. Писать он все равно не писал и не занимался. Помнишь, я предлагал тебе поехать со мной в Среднюю Азию? Ты не согласился. — Так. — Там увидим, — сказал Палавин коротко и протянул руку. Но Вадим ясно почувствовал, что это уже не прежний Палавин — блестящий, самоуверенный, в немеркнущем ореоле удачи. А лыжи брать? — Не надо, у Андрея есть. Бражнев замер на корточках, с нелепо вскинутыми руками. Рядом с ним длинно вышагивал Сергей, заложив руки за спину. Видите ли, вы не знакомы с оценками других изобретений… — Мы видим одно, — сказал Балашов, — что Солохин был прав, когда назвал вас бюрократами. С непривычки у него ломило спину. — Я? Ничего подобного. Тш, не смейтесь!. А как ты себя чувствуешь? — Он старался говорить громким и бодрым голосом и что-то делать руками.

И тогда Вадим сказал: — А давайте я напишу. Вадим сказал ему вслед: — Я буду выступать против его кандидатуры.

— И вообще все это… как-то… — Мак умолк в замешательстве и вздохнул.

Он хочет уехать насовсем. Санитары увели Веру Фаддеевну в этот подъезд, доктор Горн ушел с ними, а Вадим побежал в канцелярию оформлять документы.

Сергей тоже оделся, чтобы проводить ее до метро.

Я, может быть, поступаю некрасиво, потому что он ни с кем не был так откровенен, как со мной. Но вот смолкли пушки — мирная жизнь наступила не сразу, но она была теперь близка, и о ней стоило подумать. Посмотрев на Вадима, который окоченевшими пальцами беспомощно тыкался в пуговицы своего демисезонного пальто с нашитым меховым воротником, Липатыч неодобрительно сказал: — Нешто это одежа? На сегодняшний день? — Не говори, Липатыч! И главное, шуба у меня есть… — Вадим наконец расстегнул все пуговицы и снял пальто.

Они сели в один троллейбус. Лучше всего прийти домой и сесть за «Капитал». Вадим часто видел Москву во сне, просыпался среди ночи — и не узнавал своей низенькой тесной комнаты на окраине Ташкента: в окно глядело незнакомое черное небо с очень крупными, выпученными звездами, сонно кричал ишак, пели лягушки в арыке.

— Домой? — спросила Оля, вмиг перестав улыбаться. И действительно, исход ее оказался неожиданно счастливым. — Солохин не совсем изобретатель.

— «Наш общий друг» измучил нас «большими ожиданиями», — отозвался Мак Вилькин и улыбаясь помахал Вадиму рукой. В раздевалке к нему подошел Сергей. — Позволь уж мне знать, Вадик! — Ну хорошо, — сказала Нина, помолчав. А теперь — что ж? Обстоятельства сложились так, что я вынужден написать заявление. :

Он заговорил с места, полуобернувшись к аудитории: — Товарищи, сегодня по вине Фокиной наше рабочее заседание не состоится.

Неожиданно Лена подбежала к нему. Часто Рая уговаривала свою подругу прийти на вечер в педагогический институт, но Валя никогда почему-то не соглашалась.

— Пойдем, Вадим? — спросила Лена. Понимаете? Значит, уже древнее слово «сочастье» имело общественный смысл. — Вадим! Белов! — закричали они еще издали.

— Сережа-а! — кричат зрители. А головокружение от успехов, как и всякое головокружение, лечится знаешь как? Холодным душем.

Много раз в жизни ты видел прозрачное небо весны и вдыхал запах земли, молодых трав и речной свежести, но каждый раз это волнует по-новому. Поля принимает решение перейти работать в цех, но Толокин против.

— Серьезный же разговор, понимаешь… Вот я, например, убежден, что наша почтенная аспирантка Камкова — педагог просто никудышный.

И получится, что, например, работы по советской литературе будут писать только четверокурсники, потому что советская литература читается на последнем курсе… — Справедливо, но позвольте, — быстро сказал Козельский, повернувшись к Лагоденко. И вообще вы не партнеры, а труха! Денег у вас никогда нет, а мне еще достается за то, что я даю вам в кредит… Довольно! Хватит этой игры для дураков! — О-о! Какие мы сердитые… — изумленно пробормотал Костя и, присвистнув, медленно закрыл дверь. Ну, услышишь сам на обществе… Выступать я буду резко. От раннего утра до позднего вечера учились курсанты трудным солдатским наукам: шагали в песках по страшной азиатской жаре с полной выкладкой, рыли окопы, учились пулеметной стрельбе, вскакивали сонные по тревоге и шли куда-то в ночь, в степь десятикилометровым маршем, причем обязательно в противогазах. Или он собирался как-нибудь задобрить Вадима? Прощупать настроение? Разжалобить? Поразить эксцентричным стилем? Кто его разберет… Ясно одно — здорово пошатнулись его дела, если он пускается на такие трюки. — Мы начали встречаться в Москве, и все чаще. Потом они ходили по фойе и рассматривали фотографии артистов. Я поддерживаю кандидатуру Андрея Сырых. Легче всего — взять и уйти. Молча он злился, называя себя мальчишкой, но преодолеть это дурное и раздражавшее его состояние не находил в себе сил.

Рашид собирался в театр и брился, сидя на краешке стула и глядя в крошечное карманное зеркальце, где отражались намыленные скула и четверть уха.

Велено печку растопить. На третьем курсе излишний гонор вредит. Завод находился в другом конце города. — Я уж такая дурная, обязательно напутаю… Марина возмущенно к ней обернулась: — Галька, противно, ей-богу! Чья бы корова мычала!.

Здесь уже многолюдно, шумно и жарко. — Познакомься, Вадим, это моя сестра, — сказал Андрей, — Елочка. Но сколько можно — передаю, передаю, и никакого ответа! — Андрей ничего не говорил мне. Кто будет выступать? Попросил слово Горцев, член бюро по сектору быта. Один Рашид лежал под одеялом и черными, замутившимися со сна глазами смотрел на товарищей. :

Очевидно, он волновался — для чего-то переставил графин с одного края трибуны на другой, для чего-то торопливо причесал волосы.

Ой, хлопцы, какая это была сухомятина, какая смертная тощища! Эти ледяные взгляды, классно-дамский тон! Чуть ли не: положите обе руки на стол, и не сметь смотреть по сторонам… А вообще-то, хлопчики, — Лагоденко вздохнул глубоко и энергично потер руку об руку, — трудное наше дело! И кто его знает, как мы сами-то с ним справимся.

— К тому времени, я думаю, у тебя насморк пройдет.

Работа да и сам заводик с двумястами рабочих казались Вадиму слишком мелкими, обидно незначительными. Борис Матвеевич посоветовал. — Оттого ты такой скучный? — спросил Спартак. В день поездки к Андрею Вадима разбудила соседка, как он просил, в семь часов утра. Отец и Андрей очень довольны. Вадим подошел к дверям. И потому у него нет по существу друзей. И все же вытянул на четверку — помнишь? Книжки в руках не держал. После короткого выступления Андрея Сырых — он очень волновался и говорил малоубедительно, неясно — на трибуну взошел Палавин. Поля работает отлично и вскоре побеждает Толокина в соцсоревновании. И вот Вадим оказался уже на задней линии. На следующий день Рая еще до лекции встретила Вадима в вестибюле и спросила у него, знает ли он такую Валю Грузинову? Вадим знал такую. Вадим не оглянулся. Я думаю, Вадим вытянет, он всегда на семинарах отличался, и Крылов его любит. Весь вечер она лежала, и праздничный стол был придвинут к ее кровати. Оба долго молчали. Вспомнил? Ну и принесла вот… Сережа, ешь с хлебом, что за еда без хлеба? Он хмуро смотрел на мать и не видел ее, углубленно думая о своем. Потому что никаких беззаконных, злодейских дел ты не совершил.

У Вадима больно кольнуло сердце. Вы же со мной согласились, Борис Матвеевич? — Да, безусловно — частично.

— Помолчав и сделав пару затяжек трубкой, он добавил: — Самое страшное в дружбе, когда человек становится скучен. Формалист он, кладовщик от науки — вот он кто! — Да с чего ты взял? — возмущался Федя. Остальное он скажет по памяти. Вот валят сосны. А Николай у нас физкультурник, борец… — Не борец, а десятиборец, тетя Бина, — сказал летчик, усмехнувшись.

Видно было, что она волнуется. Я тебе говорил? — Да, да, я знаю. И хотелось в Москву. Они вышли на площадь перед вокзалом, и в этот поздний час полную суетливой жизни, залитую светом. Между полотнищами занавеса появился большой картонный рупор, и Лесик заговорил в него голосом и с интонациями Синявского: — Итак, мы начинаем репортаж о футбольном матче между командами «Наша берет» — Москва и «Наша не отдает» — тоже Москва. :

Помолчав и посопев трубкой, Сергей сказал со вздохом: — Нет, а вот Андрей для меня действительно закрытый комод… Как студент он поразительно способный.

Нажимая правой ногой на педаль, человек заставлял молот с легкостью расплющивать кусок металла. — Я очень рада за тебя, Дима… Наступила пауза.

Мне читают, сказать к примеру, «Остромирово евангелие», а меня интересует, допустим, Новиков-Прибой. Изумительно! Что там театры! Я убежден, голубчик, что хоккей и футбол — это балет двадцатого века.

Ты помнишь? Что ты молчишь? Сизов молчит, сумрачно глядя на свою широкую, с тяжелыми, набухшими венами руку, лежащую на столе, и слегка постукивает по столу большим пальцем и мизинцем. Это от медика у него — медики, известно, народ грубый, беззастенчивый… Завтра, стало быть, сестру пришлю с баночками. — Так я вас жду! — Да, я приду. — Как зачем! — сказала Оля, покраснев. — Может быть, немного пройти пешком? — Пешком? Ну пойдемте… Только здесь скользко. Приходя вечером домой и садясь за обеденный стол, он всегда спрашивал: «Ну, молодежь, что сделано для эпохи?» Андрей и младшая сестра его, Оля, должны были рассказывать об учебных делах со всеми подробностями. — Ясно. Заготовительный цех находился в самом дальнем конце заводской территории. — Да, конечно, товарищ, конечно! — с готовностью закивал Кузнецов. Я поддерживаю кандидатуру Палавина. И ты вскарабкался по ней довольно высоко… — Смею сказать, что эта метафора… — Постой, я не кончил! — Мирон… Козельский протягивает руку, точно пытается остановить Сизова, но тот сжимает его руку в своей, желая отогнуть ее в сторону. Мне, черт возьми, надо бы сходить… — Ее, Петя, и так будет лучший врач оперировать, — сказал Вадим. А некоторые ошибались, нагородили чепухи и других еще запутали.

Войдя в аудиторию, Козельский поздоровался со всеми кивком головы и быстро прошел к своему столу. Однажды он шел по темному коридору возле инструментальной кладовки, совсем безлюдному — была ночная смена.