Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Программа для рефератов microsoft word онлайн

Чтобы узнать стоимость написания работы "Программа для рефератов microsoft word онлайн", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Программа для рефератов microsoft word онлайн" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Должно быть, он пропустил ее. Федор Каплин тряс ему руку и повторял возбужденно: — Я же говорил! Вы помните, что я говорил про Палавина? Я сразу сказал… Аспирантка Камкова пела томным, носовым голосом: — Чудесная, чудесная работа! Вы удивительно определили эти три сценические особенности! Очень тонкий анализ! Спасибо, настоящее спасибо вам!.

Меня, главное, стадион интересует. Зачеты у нас пустяковые. Я вот, Лагоденко, не понимаю, как ты мог, военный человек, позволить себе такую выходку с профессором? Неужели надо учить тебя, бывшего командира, лейтенанта, такой простой вещи, как дисциплина? Да неважно, как ты относишься к Козельскому! Совершенно это неважно!. — У них есть комсомольская газета. Он вышел из зала, помахивая чемоданчиком. Сизов уезжал на фронт. Палавин набрал номер, не веря, что застанет Козельского дома. — Что? С мамой? — спросила она испуганно, мгновенно изменившись в лице. Помните, как в детстве, вы всегда вместе уроки готовили. Я возмущен беспринципностью бюро — прошу записать в протокол! Что, у нас нет больше дел на бюро? Все у нас блестяще, все вопросы решены? Спартак постучал смуглым остроугольным пальцем по столу. Идем сядем на скамейку… Да! — Палавин усмехнулся. А потом он сказал, что все это балаган, что его хотят женить насильно, но это не выйдет. Да, да! А почему? Да просто: меня же воспитывали, ломали, учили как никого из вас.

В свободной руке он держал пакет с мандаринами. Попутно вы будете приобретать фактические знания, пополнять свой багаж.

Бежали троллейбусы, переполненные людьми и светом.

У нас в общежитии, у девочек, второй день споры идут. — Ты сегодня так рано? — Для Константина Ивановича это рано, — пояснила Альбина Трофимовна.

Иван Антоныч поможет.

И вскоре приходила телеграмма: «Доехал благополучно привет сыну ждем гости». — Вообще тот день мне запомнился на всю жизнь… Сергей хотел поступать в МГУ, на филологический. Но она, конечно, говорила это только для того, чтобы досадить ему, уязвить, — есть такие особы, которые под видом дружеской откровенности любят говорить неприятные вещи.

Глупости! И он действительно в первое время забегал раз в неделю на завод, в комитет комсомола, в клуб и общежитие.

Только одно было ясно — Лагоденко ценил в людях физическую силу и здоровье. — Андрюшка! — сказала Оля, трогая брата за плечо. Одно время. Тебе пилу, ему пилу, и каждому на слово, это что же… — Да принесу я требование… — сдерживая смех, сказал Андрей.

Но и лежа у него получалось не лучше. Сергей иронически усмехнулся. На листе бумаги Вадим быстро записал некоторые даты и имена по поэме Некрасова. Потом переделываю по десять раз. Давайте сначала! Вновь гремел рояль, нестройно начиналось пение. — А это кабинет папы, — сказала Лена и закрыла дверь. Но занятия все не начинались. :

— Сколько я тебе должна? — Ничего, пустяки. Зрителям это понравилось, все захлопали. Это бывает занятно, бывает скучно, но это в высшей степени — ни уму ни сердцу… И, однако, хамить профессору Лагоденко не имел права.

Очень много. Но снег еще не выпал, и земля была сухая и твердая, как камень. — Теперь уже поздно. А по вечерам там было полным-полно козодоев, они пищат, как цыплята, и страшно рассеянные… — Ой, куда же мы зашли? Это Бездонка! — воскликнула вдруг Оля, останавливаясь.

— Извините, Константин Иваныч, поздно уже. А у нее фляга была со спиртом, и вдруг я вспомнил — ночь-то новогодняя! Ни к чему это было, а тут вдруг, как хлебнул спирту, вспомнилось… Вот мы с ней, с той девчонкой рыжей, и отпраздновали Новый год.

— Ну почему так уж… Одним словом, милости прошу! — Спасибо, всего хорошего, — сказал Вадим и, пожав протянутую Козельским руку, вышел.

— Ну, будь здоров… Вадим ушел от Лагоденко недовольный, досадуя на самого себя, точно он уходил от тяжелой работы, даже не начав ее по-настоящему… А в первом часу ночи, когда в комнате был уже погашен свет и все спали, пришел Андрей.

Кузнецов». — А как уйдет — так и концы! Поминай как звали.

Неопределенность исчезла. Он испытывал чувство внезапного, еще не вполне осознанного облегчения. Уже многие рабочие первой смены шли к проходной. Вадим умел танцевать хорошо, танцевал любые танцы, но редко получал от этого удовольствие. Уже второе апреля. — Кто же начнет? Товарищи, давайте смелее! — приглашала Марина. Лена представила Вадима: — Вадим Белов, тоже будущий педагог и наш общий друг. — И кого ж ты предполагаешь? — А это мы решим. Глядя со стороны на эту молчаливую, сосредоточенную пару, усердно выделывающую самые замысловатые фигуры, можно было подумать, что они целиком поглощены танцем и забыли обо всем на свете… Потом на середину комнаты выбежал Рашид Нуралиев и начал танцевать какой-то странный, медленный восточный танец, и все стали в круг, хлопали и дружно кричали: «Асса!. А почему гоголь моголь?. Вот все. В беседке была полная темнота, и вдруг Вадим увидел на полу горящий уголек брошенной папиросы. — …это дело собрания. Из широких дверей метро облаком пара вырывается теплый воздух. Жми, Вася, по корпусу, — он плывет!! — Моряк вышел! Моряк! — провозгласили мальчишки, когда на ринге появился Лагоденко. Ну что ж, пускай потешится. Остановившись на середине комнаты, он как будто разглядывает, сурово и пристально, узор ковра. — Сергей, отчего ты перешел на заочный и задумал уезжать? Отвечай честно: оттого, что не согласен с нами? Считаешь себя невинно пострадавшим? Отвечай! Палавин угрюмо смотрел в окно. Он кругло сложил губы и выпустил кольцо дыма, которое медленно поплыло к потолку, становясь все бледнее и шире.

Ребята балагурили, дурачились по дороге, девушки пели песни. — Слушай, вполне возможная вещь! А, ребята? — В Китае надо, во-первых, поднимать индустрию, — сказал Мак внушительно.

Но его выдвинут, это она знает точно. И этот широкоплечий мужчина в сером плаще и шляпе, и веснушчатый мальчуган в теннисной майке, и румяная женщина с ребенком на руках, и другая, в очках, с портфелем под мышкой, из которого торчит бутылка молока, и девушки — их так много! Девушки в белых, розовых и сиреневых платьях, загорелые и быстрые, глаза их блестят, и они все улыбаются ему, а он им.

Вероятно, и он изменился. — Здесь-то я и работал, — сказал Андрей, когда они поднимались на второй этаж, — я тут каждую гайку знаю. :

Когда он пришел после перерыва, Лены не было на месте, но уйти без портфеля она не могла.

— Ах, как умно! Не все же такие гении, как ты. — Так, Лена, может, пойдем завтра? — Завтра? Н-не знаю… — Лена с сомнением пожала плечами, сказала протяжно: — Завтра у меня вока-ал, разные дела-а… — Ну, делай как тебе удобно, — сказал Вадим.

Я Ивану Антонычу сдал. Проклятая игра — столько злобной силы в руках, и надо ее держать при себе! И еще делать руки мягкими, мягче воска! Нет уж, сейчас дорвусь… Миша накидывает мяч на самую сетку.

Сережка, точно — который час? — Без семи семь… Нет, ты ответь мне: я прав? — В общем — да. Другие, знавшие Андрея ближе, уважали его, но таких было немного. И на рубеже третьего курса, в эту пору студенческой зрелости, пришла вдруг к Вадиму любовь. — Есть одно «но». Когда он подошел и поздоровался, Вадим разглядел, что его курносое худощавое лицо все в поту, волосы налипли на лоб русыми завитками. Это тайна. Но я обещал Спартаку быть, я дал слово, понимаешь? Я же не знал… — Ах, ты дал слово! — Лена кивнула с серьезным видом. А вам нравится такая специальность — фитопатолог, лесной доктор? — Нравится. Сегодня весь вечер сидите и завтра весь день. — Воображаю, что Сережка нарассказал про меня! — смеется Вадим. Он выходит на мост, перекинутый через канал — знаменитую московскую Канаву. Но как раз об этом ему не хотелось сейчас предупреждать Лагоденко, не хотелось ничего обещать. — Кто это?! — крикнул взволнованный голос. Вадим узнал Альбину Трофимовну. А хорошо?. Вадим слушал Спартака с напряженным и все возраставшим вниманием. Вообще Ольга Марковна была женщина справедливая, энергичная и с выдумкой.

— Вот бестолочь! Все мне расстроила… — Да что она тебе расстроила? — спросил Вадим, все еще недоумевая. И думал о себе. За тех, кто в эти первые минуты Нового года думает с надеждой о нас.

Конечно! — заговорила она горячо. Он идет все быстрее, почти бежит. Он собирался сразу поступать в институт, — а я уже была студенткой, — и он расспрашивал меня о студенческой жизни, об экзаменах, о приеме, о наших вечерах, обо всем этом.

Сейчас, например, он занят тем, чтобы уместить три буквы «ТСЯ» на одной строчке. :

— Мне… тут словарь. Ференчук, сидевший в неестественной позе на куче прокладок, получился очень толстый, обрюзглый и был похож на американского магната-капиталиста, каким его рисуют в «Крокодиле».

— Скажи, для кого нужна вся эта кутерьма с заводом? — Как для кого? Для нас, для них. Никто не знает, что такое счастье. Некрасова он любил, многое знал наизусть.

Уже рассвело, над сиреневыми крышами домов всплыло неясное, тяжелое солнце и плеснуло желтыми латунными брызгами по окнам, фонарным столбам, автомобилям.

Интересно у вас сегодня, — сказал он, помолчав, и внимательно оглядел сидевших перед ним молодых людей и девушек, взволнованных спором, притихших. — Нет, — сказала она, надменно подняв лицо. Она обещала Вале прийти сразу после приезда и подробно обо всем рассказать. Козельский входит. Че-о… — Черное, профессор? — Черное, голубчик, Черное. Мы с Палавиным, как говорится, «друзья детства». …Комсомольское бюро третьего курса решило: «За нарушение принципов коммунистической морали объявить Сергею Палавину строгий выговор с предупреждением». — У меня был брат. — Ей на венике в самый раз… — проворчал из угла Салазкин. В квартире все давно спали, Сергей открыл дверь своим ключом. Через секунду сойдутся они — и оборвется хриплая русская брань или пронзительный крик мусульманина. Он и раньше-то, в школьные годы, не отличался особой бойкостью в женском обществе и на школьных вечерах, на именинах и праздниках держался обычно в тени, занимал позицию «углового остряка», чем, кстати, сам о том не догадываясь, он и нравился девочкам. — Лагоденко, соблюдай порядок! — сказала Марина строго. Вадим видит вдруг Андрея и Олю; их не было днем, и Вадим уже решил, что они не придут. Она по неделям не бывала дома — в маленьком домике, сложенном из саманного кирпича, где они жили с Вадимом. Только я не знаю, что это — вермут. — Точно, — подтвердил другой. — Занята, — повторил он машинально, не зная, о чем ему теперь говорить.

Они подсели к столику Кречетова. В передней стояли Ирина Викторовна и Валя — та самая приятельница Сергея из мединститута, с которой Вадим уже несколько раз встречался. — Елка? Да ее не поймешь… Вообще она все время мечтала уехать на практическую работу, причем обязательно в самую глушь.