Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Проблема адаптации младшего школьника к школе курсовая

Чтобы узнать стоимость написания работы "Проблема адаптации младшего школьника к школе курсовая", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Проблема адаптации младшего школьника к школе курсовая" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Потом запускали бумажного змея. — Знал ты человека — всеми уважаемого, стипендиата, активиста, умника, то, се… и вдруг бац! Узнаешь какую-то случайную деталь, один бытовой штрих, и этот человек… Вдруг все слетает, как ненужная шелуха, таланты, эрудиция, то, се.

За пятнадцать минут сделаете? — Буду стараться. Слушая их разговоры в коридоре и настолько же многословные, насколько непонятные объяснения доктора Горна, Вадим напряженно стремился понять причины болезни, выяснить ее течение и возможный исход, как-то действовать самому. И здорово же!. Во многом помог ему Сергей Палавин. Когда он подошел и поздоровался, Вадим разглядел, что его курносое худощавое лицо все в поту, волосы налипли на лоб русыми завитками. Помолчав, он сказал: — Разве можно это писать? Хотя командир наш, гвардии майор Ершов, сказал, что я правильно сделал. Этот единственный был гимназическим товарищем Сизова. Познакомить он ведь не догадается. — Ложись-ка ты спать, — сказал Вадим. — Зачем? — Не знаю, спроси у нее. Да что не удалось — провалилось… Доклад получился настолько вялый, примитивный, что Вадим, читая его, ужасался: как мог он так написать?! Все эти «простые и понятные» фразы и обороты, которые он так долго, старательно сочинял, теперь казались ему главным злом: именно они-то создавали впечатление серой, унылой примитивности.

Он послушно выворачивает наволочку наизнанку. Вот он стоит перед дверью в шинели, в начищенных утром на вокзале блестящих сапогах, в пилотке, с чемоданом в руке — громко стучится.

Лицо у него было строгое, и голос звучал не так шумно и раскатисто, как обычно.

— Нет, Петр, ты человек субъективный, это же всем известно! А вот Андрей Сырых — он человек объективный, и я слышала, как он сам даже говорил, что Сережка у нас самый способный и больше всех достоин этой стипендии… — Андрей говорил? Да это же тряпка, толстовец! Это же такая патологическая скромность, которая… от которой… — И Лагоденко даже сплюнул от злости.

И он прилетел. Дескать, горе и страдания делают человека лучше, рождают в нем вдохновение, подвиг.

За клевету на уважаемого профессора Бориса Матвеевича Козельского Лагоденко должен быть сурово наказан комсомольским судом. Да, вот тут, пожалуй, было главное неблагополучие… Домашняя жизнь Сергея всегда казалась Вадиму очень странной, какой-то неудобной, неправильной.

— Я к тебе, — сказал Палавин, заметив Вадима, и сейчас же нахмурился. А это общественная нагрузка, и ты не имеешь… — Нет, имею! Не агитируй, сделай милость, — ворчливо сказал Сергей, задетый тем, что упоминание о повести не произвело на Валюшу должного впечатления.

И потребует времени. Улицы были опрятны и сухи, и казалось, если приставить ладонь к глазам и смотреть только на крыши домов и небо, что не зима в городе, а лето: и небо голубое, ни одного облачка, и так горячо, весело горят на солнце карминные крыши.

— Мне тоже, — сказал Вадим. Ты великодушна. 20 Лагоденко и Рая Волкова, как молодожены, получили комнату на первом этаже общежития. :

Лагоденко нравился Вадиму своей прямотой, энергией, суровой мужественностью. — Да, — Лена кивнула и переспросила: — Что? — Я говорю: нам надо пойти на что-нибудь серьезное.

Сегодня мой день рождения. — Нет, нам интересно: а как же было на самом деле? Или вы не хотите рассказывать? — Да что рассказывать… — Шамаров вздохнул и заговорил после паузы еще глуше и невнятней.

У Спартака было редкое качество: не думать о том, как он выглядит со стороны, как принимают его, Спартака Галустяна, худощавого юношу в черном, неуклюже просторном костюме, с тонкой шеей и очень юным, чистым лицом.

Он очень способный человек! Он будет большим ученым, я абсолютно в этом уверен.

Он отложил журнал. Вот этого Вадим никак не мог понять и потому досадовал на себя и начинал уже раскаиваться, что пришел.

— Советская литература не на пустом месте выросла, тоже на русской классической воспитывалась.

И здорово же!. — Ну и змей ты, Сережка! — Вадим обхватил Сергея за бока и, прижав к подоконнику, стал сконфуженно тискать и мять его. Борис Матвеевич действительно суховат и склонен увлекаться мелочами. — Он обещал сказать тебе. Но Вадим был расстроен сегодня вовсе не из-за Лены, как думала Вера Фаддеевна. — Ну, пошли, Вадим? Можно у ребят в комнате, там нет никого… — Нет, нет! Подождите! — сказала Рая. …Выйдя снова в коридор, Вадим увидел в окне Козельского, который быстро шел по двору, голова его казалась еще выше в высокой черной каракулевой шапке в виде усеченного конуса. Видите, я еще человек новый на заводе и, например, не знал, что у наших комсомольцев есть такая связь со студентами. — Такие истины, Андрюша, ты-можешь приберечь до экзаменов. На этот раз он уже не испытывал жажды, но ему не хотелось отпускать Люсю — может быть, она еще что-нибудь расскажет, вспомнит какие-нибудь подробности. Москвы-реки еще не видно, но уже чувствуется ее свежее дыхание, угадывается ее простор за рядами домов. Все девушки сейчас же бросились к ней. Андрей берет Вадима за локоть. — Наверно, снег будет, — сказал Андрей. — Счастлив, — сказал он, кивнув.

Вдруг он вскинул трубку мундштуком вверх и выпрямился. Он завидовал своему полковому командиру, которому солдаты — и он вместе со всеми — верили беспредельно.

— Да, это мне только что сделали. Он готовился сегодня к серьезному разговору. Между тем на эстраде появилась Марина Гравец, оживленная и румяная, как всегда, и улыбающаяся так торжественно, точно она сама была героем сегодняшнего вечера.

— Да, это верно. И главное, куда она могла одна пойти? — Почему одна? Наверное, где-нибудь с Димкой, — сказал Лагоденко. До свиданья, друзья! — До свиданья, Борис Матвеевич! — хором ответило несколько голосов. :

— Ладно, ты давай завтра, а мы сегодня сходим, — сказал Балашов.

Велено печку растопить. Они не успели дойти до реки, как началась вьюга — ветер ударил в лицо, опаляя снегом, выхватывая дыхание.

В самом цехе на Вадима обрушился водопад металлических шумов.

— Он даже высказал одно предположение… конечно, глупое… Лена умолкла, закусив губы, как будто в замешательстве, но Вадим чувствовал, что она умолкла намеренно, ожидая, что он заговорит на эту тему или по крайней мере спросит: что за предположение высказал Сергей? Однако Вадим сказал: — Кстати, тебе привет от него. Лена докончила шепотом: — …получать письма, ездить к ним в гости. Я не мог бы близко дружить с ним, стал бы зевать через два дня. Или он собирался как-нибудь задобрить Вадима? Прощупать настроение? Разжалобить? Поразить эксцентричным стилем? Кто его разберет… Ясно одно — здорово пошатнулись его дела, если он пускается на такие трюки. Он протянул мне руку и говорит: «Спартак», а я ему: «Динамо». У него на мгновение закружилась голова от запаха снега и хвои и этой удивительной тишины. Глядя на его мощную, обтянутую фуфайкой спину, под которой тяжело двигались бугры лопаток, Вадим спросил с удивлением: — Так долго? — Она уехала в Ленинград… Вот пропасть, все дрова сырые, — пробормотал Андрей, ползая на корточках по железному листу и упорно не поворачивая к Вадиму лица.

Будешь отвечать? Палавин отрицательно покачал головой. — А что мне? Твоя забота… — проворчал Сергей, укладываясь на подушки.

После минутного раздумья Вадим сказал: — Он вернется. И только теперь, когда уже гасятся лампы и выстраивается шумная очередь в раздевалке, они исчезают — так же, как появились, — скрытно, угрюмо, точно стыдясь чего-то.

Окончился радостный день труда. Студенты, сидевшие сзади, конечно, повскакали с мест, и получился веселый переполох. А Вадим не умел толком объяснить им, почему он не может переселиться. :

Теперь уже по пятому работает, строгалем. До места работы шли пешком, длинной, растянувшейся на целый квартал колонной.

Вадим вглядывался в присутствующих — по их лицам он видел, что предложение Каплина никого не удивило.

Идем сядем на скамейку… Да! — Палавин усмехнулся. А сейчас, говорит, я обращаюсь к вам просто по-товарищески. Но дело не в этом. Иван Антонович церемонно поклонился, принимая подарок и со смешной торжественностью прижимая его к груди.

«Только, говорит, не думайте, что я из-за этой дурацкой „молнии“ старался. — Ну что ж, подождем недельку… Ведь у вас, кажется, реферат о произведениях Караваевой? — О повестях Веры Пановой, Борис Матвеевич. — Но дело не в том. Рашид бледен, его круглое лицо потно блестит, но он вспотел не от игры, а от невыносимого чувства стыда. Вадим заметил, что Спартак чуть заметно усмехнулся и, чтобы скрыть улыбку, нахмурился и сказал сурово: — Ты брось к словам придираться! Человек оговорился, слушай… — Оговорился? Нет, нисколько! Скорее — выговорился, да, да! У самого Белова, видите ли, недостатков, конечно, быть не может. Я все-таки старше тебя и немного опытней, просто так жизнь сложилась. У Арбата снова приходится постоять. Спартак предложил ей связаться с Валюшей Мауэр, которая возглавляла теперь шефскую работу в школе. — А что такое? — спросил Сергей. Скуластая, с темным загаром на лице девушка подносит к комлю электрическую пилу — верхушка сосны медленно покачивается, клонится все ниже и падает, вздымая облако снежной пыли.

— Лиговка, пять! Пять!. Курить будем в перерыве». Они молчат некоторое время и оба серьезно и внимательно рассматривают рисунок.