Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Предложение и его типы реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Предложение и его типы реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Предложение и его типы реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Нажимая правой ногой на педаль, человек заставлял молот с легкостью расплющивать кусок металла. 4 — Когда я вижу, что на моей лекции засыпает студент, я повышаю голос, чтоб разбудить нахала! — вдруг слышит Вадим гремящий бас.

Кажется, нет… А что? — Нет, просто так… Вадим чувствовал усталость, легкую головную боль от непрерывных разговоров, духоты и того нервного напряжения, которое возникало у него всегда во время речи перед большой аудиторией. — Эх, Вадька, мать-то у меня какая сентиментальная! Прямо сказительница… — Ну, идите, ребятки, идите в комнаты! Поговорите! Валя извинилась, сказав, что ей надо помочь Ирине Викторовне по хозяйству, и ушла в глубь коридора. И Кречетов. Благосклонно принимая поздравления, Палавин говорил со скромной и несколько кислой улыбкой: — Они там здорово сократили, покалечили. — Ему хотелось произнести слово «Леночка» иронически, но оно прозвучало как-то глухо и жалковато. Январь летел незаметно, казалось, в нем и было всего шесть дней — дни экзаменов. — Что-что, а английский она знает неплохо, не в пример тебе. — А раны у меня были пустяковые, только крови много. Вадим даже не был опечален или расстроен, просто ему надоело стоять. — Она просила тебя позвонить и зайти к ней на работу, — сказала Рая. Вадим ждал работы с нетерпением и в глубине души надеялся отличиться со своей бригадой. Но по-прежнему, хоть и на морозе, кипит, ни на минуту не утихает жизнь могучего города.

Все «друзья» распределяются по его личным потребностям. Вадим услышал знакомый мелодичный голос: — Вадик, ты еще не спишь? — Лена засмеялась.

У меня сегодня важное собрание на заводе.

От густого румянца лицо ее казалось совсем темным, лишь влажно блестели губы. Но вот так обернулось, вместо нескольких слов пришлось говорить довольно долго.

А Сережка стал кричать на нее, и они поссорились.

Перед экзаменами он садился на пару ночей, запасался табаком, таблетками фенамина — и почти всегда сдавал на пятерки. Иногда он говорил ей раздраженно: «Я был в армии, спал черт те где, под открытым небом, в болотах — и ни одна болячка не пристала.

— Вы вот щебечете: ах! ах! Сборник!. Но она исчезала так быстро, эта неповторимая летняя жизнь, унося с собой запахи лугового настоя, тихую музыку по вечерам, и скрип уключин, и влажную мягкость песка под босыми ступнями, — проносилась падучей августовской звездой и исчезала.

Полезно ему это. Кто-то захлопал в первом ряду. Вот вам и философия личного счастья. — Явился не запылился! Лагоденко молча поздоровался со всеми и сел к столу.

Из дверей уже шла ему навстречу побледневшая, с расширенными глазами Галя Мамонова. — Ребята, не надо говорить о войне… — А знаете, что мне пришло в голову? — сказал вдруг Мак оживленно. Красные отблески горели на их металлических суставах. :

Вместо литературы по политэкономии он читал теперь медицинские книги и справочники, а если не читал, то думал о них, в то время как день экзамена приближался.

Происходит дележ добычи. Январь летел незаметно, казалось, в нем и было всего шесть дней — дни экзаменов. Этот «малый» зал целиком был отдан волейболистам и потому стал называться «волейбольным».

Днем неожиданно пришла Люся Воронкова. — А какой же у тебя смысл? — Какой! Да вот… — он неопределенно развел руками, — цех, вообще… описание.

А зачем? Да просто чтоб выставить себя другом-благодетелем.

Мы звонили по телефону и передали ее маме, — сказала Рая. За день до экзамена Вадим долго пробыл в институте на консультации. Не внушают доверия, — говорил он Вадиму, хлопая его кулаком по плечу.

Зато остальные оживились, ободряюще и радостно улыбались Вадиму, а Спартак все время смотрел на Вадима точно с удивлением и кивал головой.

Лагоденко, Рая и Нина Фокина сидели на скамейке возле реки, смотрели в черную воду, где отражались огни многоэтажных домов набережной и редкие апрельские звезды, разговаривали вполголоса о волейболе, о скорых экзаменах, о лете… За спиной тихо шумел парк, ветер доносил порывы музыки с большой эстрады. Солидней будет, — советовал Левчук. Я спорил с ним часто, но всегда по мелочам. — Не помню. — Я уезжаю в Севастополь, Дима, — сказал он неожиданно. — Знаем, Симочка? — Знаем, знаем! — баском ответила Симочка. Когда все вышли на улицу, Лена сказала: — Вадим, у нас тут спор возник. — Нет, нет, не надо! Сиди дома, ты же простужен, — запротестовала Люся. — Ой, — Галя Мамонова вздохнула глубоко и подняла плечи, точно ей было зябко. Я познакомилась с Валентиной… — Но вдруг оборвала и, сказав быстро: — Одним словом, непременно звони ей! — отошла в сторону. Вадим вел Лену под руку. Я тоже за выговор. — Вы, наверное, не рады, что к нам приехали? Почему-то он не мог вымолвить ни слова и только кивал. — Кто там кроме Козельского? Сизов, Кречетов, представители министерства и райкома партии. Так я вас понял? — Так. Снова замолчали. — Теперь это не важно. Когда оживление вокруг журналов утихло, староста Федя Каплин объявил собрание НСО открытым. Ему казалось, что у них виноватые лица и такой вид, точно они скрываются от кого-то. — Значит, ваша шутка недействительна? — Значит, да, — сказала Оля, вздохнув. Лагоденко, расталкивая людей и вытирая платком вспотевший лоб, быстро, ни на кого не глядя, прошел мимо Вадима к выходу. Третий раз не страшно… Вадиму непривычно и странно было видеть отца в тяжелых солдатских сапогах, со скаткой шинели на плече, в пилотке.

— Так, ничего… — С Козельским поругались, да? Что, конспекты требует или что? Ей никто не ответил. А Сергей, наоборот, стремился как можно быстрее перезнакомиться со всеми окружающими: с одними он заговаривал о спорте, с другими авторитетно рассуждал о проблемах языкознания, третьим — юнцам — рассказывал какой-нибудь необычайный фронтовой эпизод, девушкам улыбался, с кем-то шутил мимоходом, кому-то предлагал закурить… Вадим поражался этой способности Сергея мгновенно ориентироваться в любой, самой незнакомой компании.

Наконец Палавин прочел последнюю строчку: — «А в широкие фрамуги врывалось ослепительное весеннее солнце…» Он сложил рукопись, выпил воды и голосом, изменившимся от усталости и волнения, сказал: — Вот и все.

Сергей дернул его сзади за пиджак. — Мама, пойдем! Это же так задумано… К Вадиму незаметно подошла Оля, взяла его сзади за локоть и сказала тихо: — А мне жалко. Здесь есть беспартийные, не комсомольцы. Вся Москва понемногу становилась «хорошим районом». Лицо ее покраснело оттого, что она долго стояла нагнувшись и кровь прилила к щекам. :

Палавина окружало несколько девушек, и он пересказывал им номера из «капустника».

Лена ушла назад, и через несколько минут Вадим услышал голос Нины Фокиной: — Ленка, нам прямо! Куда ты? И голос Лены: — У меня горло разболелось, девочки.

Правильно, Леночка? — Конечно, правильно.

Лагоденко до сих пор ему не сдал? — Нет. — Совсем молоденькая, а уже десятый класс кончает! — с гордостью говорил Рашид. Ему всегда было трудно спорить с Лагоденко, когда тот был не в духе, тем более что оба они не умели спорить спокойно. Столовая находилась в доме напротив института, через улицу. — Ни одного билета, черт знает, безобразие… — пробурчал Вадим, искренне огорченный. Каплин держал Палавина за руку и пытался усадить его на место, а тот, вырываясь, повторял с ожесточением: — Нет, постой!. — Вы понимаете, редчайший экземпляр! — наконец выпрямившись, сказал он, подняв к Вадиму необычно сияющее, помолодевшее лицо. Ведь так? И этот паренек заводской назвал ее «вредной», конечно, напрасно. Узел в легких оказался не опухолью, а эхинококком… — А что я говорил?! — воскликнул один из врачей. Начали заниматься. — Подождите, пока больную вымоют, и попрощайтесь. Но мяч уже у химиков, черная голова Мони возносится над сеткой — сейчас будет бить!. Меня уже много лет никто так не называет. — Ну ладно, прости меня, — вдруг пробормотал он угрюмо. За одним из столиков сидит группа молодых албанцев, поступивших в этом году на первый курс.

— Давай-давай! — кивает Козельский, глубже усаживаясь в кресло. — …это дело собрания. — Эта Лена — ваша студентка, да? — Да, наша.

Вадим не понял, в чем дело, и все первое действие он понимал плохо, потому что смотрел на сцену, а думал о другом. Ему становится очень радостно, — ведь он сам столько думал об этом и ничего не мог придумать, а теперь все решилось так неожиданно и так просто.

Вадим принялся убирать комнату. Вот тебе, Петр, и комсомольское поручение. Самой яркой, вызывающе красивой среди них была Лена. Ирина Викторовна была. :

— И так забудем, просить нечего. Никогда я от тебя столько слов зараз не слышал. Это же дело долгое, нелегкое — дело будущего.

А если она нарочно сказала это так громко, чтобы он услышал ее за дверью? Ну да, конечно!. — Поставили, и будешь стоять! И хорошо будешь стоять, учти! Палавин похлопал Рашида по плечу.

А впрочем, не знаю. — Разговорррчики! Довольно! — вдруг крикнул Лесик, вставая. — Я где-то читала, что русский человек, если ему нечем похвалиться, начинает хвалиться своими друзьями, — вдруг сказала она, улыбнувшись, — я шучу, конечно! А в детстве вы так же дружили? — Ну еще бы! У нас была масса историй, приключений.

Один — ноль, только и всего. Сухой ветер бесснежной зимы обжигал лицо. Моня подает. Очень вам пригодится. Он заговорил с места, полуобернувшись к аудитории: — Товарищи, сегодня по вине Фокиной наше рабочее заседание не состоится. А Сергей все еще гриппует. Вадим, склонившись к своей тарелке, усиленно пытался снять с кружка колбасы кожицу, давно уже им снятую. Постарайся, Вадим! Она дала ему адрес. С ней было нелегко и делалось все труднее. Одно ведро воды — и пламя зачахнет, и через минуту вновь будет холодно и темно… — А ты, Вадим… любишь кого-нибудь? — услышал он негромкий голос Андрея. Медленными движениями он набивает ее, и все же пальцы его дрожат и табак просыпается на пол, распространяя в комнате запах «Золотого руна». Он увидел спокойно-любопытное лицо Сергея, и улыбающееся Лены, и настороженный, угрюмый взгляд Лагоденко, его сжатые губы и усталые, запавшие щеки. Говорил, что для нас, большевиков, это неисполнимая, фантастическая затея. Здесь же, во дворе, был гараж. Лены уже не было видно, она скрылась за толпой людей, идущих навстречу, но догнать ее, конечно, было можно. Днем неожиданно пришла Люся Воронкова.

Волейбол утомляет, как не многие из спортивных игр. — Вы поссорились? Да? — с интересом спросила Лена. — Бюро погоды напутало.