Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Пожар как чрезвычайная ситуация реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Пожар как чрезвычайная ситуация реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Пожар как чрезвычайная ситуация реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Позвольте, вы же… представители журнала? — Да, комсомольского журнала «Резец». Женщина в шубе, поверх которой был надет белый торговый халат, спросила улыбаясь: — С газопровода? — С газопровода.

Вот… Весной я завалил экзамен. А это очень принижало обсуждение, а Сергею давало возможность спорить, оправдываться. Никаких! У вас нет фактов. Пока они одевались в вестибюле, потом вышли на улицу и шли через голый, с пустыми скамейками институтский сквер, Сергей все рассказывал о различных сравнениях и образах, которые приходят ему в голову, о том, как он трудно пишет и какая это увлекательная работа. Она записывала долго. Не уезжать ты должен, а остаться в институте. — У тебя очки прыгают. Андрюшка говорил, что у вас очень интересная. Вадим видит радостно-изумленное лицо маленького Ли Бона, его полуоткрытый рот, сверкающие глаза; он видит восторженных албанцев, которые кричат что-то неслышное из-за шума, да, наверно, и непонятное — по-албански, и поднимают крепко сжатые загорелые кулаки… Чем ближе к центру, тем медленнее движется колонна. Глаза его на миг заблестели, и он улыбнулся. Вот сегодня как раз в газете есть его стихи про столовую, сатира. Возможно, что и с Сережей у него какое-то недоразумение из-за этой Лены. В понедельник он собирался идти в партком к Крылову, посоветоваться. Иди на манеж, там все ребята занимаются.

Она ушла и была уже далеко, наверно, ехала в троллейбусе. — Смешной… все-таки он смешной.

— Андрей допил компот и вытер губы бумажной салфеткой.

Вадиму почему-то особенно приятно было видеть ее в простой телогрейке, в платочке, в огромных, верно отцовских, кожаных рукавицах, которые она всем со смехом показывала.

— Ну правильно. Научитесь говорить по-русски, голубчик.

10 В начале декабря заболела мать Вадима, Вера Фаддеевна. — Вадим, скорее советуй! Что лучше: эта брошка или ожерелье? — Она повернулась к нему, приложив к груди круглую гранатовую брошь, и кокетливо склонила голову набок.

Да, возможно!» Он посмотрел на часы — двадцать минут десятого. — Ты-то, ясно, будешь Леночке подпевать.

Вот когда я был на фронте… — Только, пожалуйста, без фронтовых воспоминаний! — Лена слабо поморщилась. — Так. Перед экзаменами он садился на пару ночей, запасался табаком, таблетками фенамина — и почти всегда сдавал на пятерки.

Вадим увидел в шоферское стекло мелькание деревянных заборов, белых крыш, деревьев, его последний раз тряхнуло, и автобус остановился. :

Люди, сидевшие перед ним, — резьбошлифовщики, техники, шоферы, экспедиторы, такелажники, слесари — читали те же книги, что и он, жили теми же интересами, были записаны наверняка в те же библиотеки — в Ленинскую и в Историческую; он встречался с ними в музеях и на выставках, сидел с ними рядом в театрах.

О нем думаю… Он очень хитрый человек, оказывается. — Это взято из жизни? — спросил Вадим. Начинало темнеть, когда они, пройдя полем и по льду через Москву-реку, добрались до Татарских холмов.

Группа студентов устроила шумную демонстрацию протеста. — «В тот год осенняя погода стояла долго на дворе…» — сказал он, глядя на памятник.

— Палавин угрожающе потряс ладонью. — Да, чуть не забыл! Совсем вы меня с толку сбили… — сказал он, улыбаясь, и поставил портфель на стол.

Никакой воды не было, и Вадим выпил кружку пива. Были приглашены с других курсов, пришли и заводские комсомольцы; они терпеливо сидели на стульях, вполголоса переговаривались и почтительно поглядывали на эстраду.

Это та ржавчина, от которой нет спасения.

И, надо сказать, он получил ее не только благодаря своим способностям студента, но и благодаря некоторым другим своим способностям. В прошлом году Валя окончила медицинский институт и теперь работала в клинике. — Ты еще здесь?. Письмо это случайно прочла моя сестра, Женя, и рассказала обо всем матери… И тут он как раз зашел зачем-то, меня дома не было. Они вдвоем совершали дальние загородные прогулки — в Архангельское или в Мураново, бродили по весенним полям или, глубокой осенью, по сырым, мягким от опавшей листвы лесным тропинкам. Он часто говорил о вас. Удовлетворяться во всем эрзацами — потому что с ними меньше хлопот, — полуискренними чувствами, удобной любовью, маргариновой дружбой. Всем хотелось быть обрызганными духами. Теперь он не сомневается в этом, — он видел мосты в Праге и в Вене и множество других мостов в разных странах. Кому это нужно, я спрашиваю?. Здесь надо выиграть. На Вадима набросилась Лена: — Как вам не стыдно! Вы нарочно подстроили, позвали этих слесарей. Смотрите: у нас согласие — мир, и вселенная, белый свет — тоже мир. Температура второй день была нормальной, но в институт Сергей еще не ходил. И главное, куда она могла одна пойти? — Почему одна? Наверное, где-нибудь с Димкой, — сказал Лагоденко. — Фокина! — спросил он негромко.

В первом туре, который закончился в ноябре, мужская команда института заняла второе место.

— Ему хотелось произнести слово «Леночка» иронически, но оно прозвучало как-то глухо и жалковато. Узнав о предложении Кузнецова относительно кружка, Степан Афанасьевич сразу же распалился.

— Значит, что — Палавин намечается? — спросил Вадим, закрывая журнал. Потом он читал вместе с нею газету с сообщением Советского Информбюро и объяснял Гале по карте ход военных действий. Никогда еще он не чувствовал себя так плохо подготовленным. — Вперед пойдем, к окну, — сказал Сергей, потянув Вадима за рукав, и добавил тише: — Мне надо всех видеть… Он собирался сегодня выступать. :

Он поставил последнюю точку в своем реферате об эстетике Чернышевского.

С одной стороны — он твердо считал, что они должны ехать на периферию, и именно туда, где специалистов мало, где они всего нужнее, с другой стороны — понимал, что не сможет им сопутствовать.

От него сразу пахнуло свежестью, морозным простором улиц.

— Вы больны? — Так, весенний грипп… — пробормотал Палавин. Мальчики учились в одной гимназии и вместе, за год до мировой войны, приехали в Петербург поступать в университет. Когда Лагоденко кончил и шумно уселся на место, выступил наконец Козельский. Козельский спросил неожиданно: — Хотите кофе? — Нет, Борис Матвеевич, спасибо. Он стоял, по своей привычке, не на трибуне, а рядом, прочно расставив ноги, засунув пальцы за широкий флотский ремень. Думаю. Какими-то лучами, — сказал Мак. Дескать, горе и страдания делают человека лучше, рождают в нем вдохновение, подвиг. — Ну вот! — сказала она недовольно. Диспуты. Тогда, может, и вышло бы дело. Но по-прежнему, хоть и на морозе, кипит, ни на минуту не утихает жизнь могучего города. Сам себя он называл тугодумом, и ему казалось, что его метод и стиль слишком тяжеловесны, скучны, обыкновенны, что он никогда не сумеет в своих работах блистать легкостью языка, полемическим задором, неожиданной и остроумной мыслью, — всем тем, чем отличался Сергей. Вадим увидел вдруг Мусю — диспетчера цеха Она подошла к нему, осматривая его с ног до головы, и, поздоровавшись, спросила удивленно: — А вы… вас тоже пригласили? — Да, конечно, — сказал Вадим, улыбнувшись. Это не смешно, напрасно вы фыркаете, товарищ Мауэр!. Все-таки она еще молода, чтобы жить самостоятельно.

Ну, а… ну, а что Андрей? Ведь, между нами, — поверь, Вадим, что я говорю сейчас совершенно объективно! — Андрей человек очень средних способностей.

— Правильно! Лучше и не придумать. Ну вот, — сказал он, кашлянув, и отошел в сторону. И как это он, в самом деле, забыл! Перед войной родители Сергея разошлись. — А все-таки я вас поймал! — бормотал он смеясь. Я что толкую — у меня не лежит душа писать тысяча первую работу об Иване Сергеевиче Тургеневе, тем более что ничего оригинального об Иване Сергеевиче я сказать пока не могу.

Странный прилив родственных чувств… — Идемте к вагону, сейчас отправление! — сказал Вадим громко и потянул Андрея за руку. :

И я видел, что вещь слабая, будут ее критиковать. Да, кстати! Ведь Веру Фаддеевну положили в ту клинику, где Валя работает.

Лена принялась уговаривать шофера, называя его «Коленькой» и «голубчиком», и дело решилось в две секунды. В первом номере — он скоро выйдет — вы сможете прочесть про себя.

— Этакие готовые сигнатурки на резиночках. — Ты только грохочешь попусту, донкихотствуешь, а я работаю! — Да, и усердно работаешь — для себя.

Они припомнили, что Лагоденко имел взыскание еще на первом курсе, когда он подрался с кем-то во дворе института. Из угла гудел бас нового жильца комнаты, поселившегося на место Лагоденко, — математика Саши Салазкина. Асса!», словно он танцевал лезгинку. — У меня к тебе дело есть, Андрюшка. Трапеза заканчивалась — кто-то уже играл на рояле, за столом шумно и вразнобой разговаривали, с тем особенным удовольствием, с каким разговаривают сытно закусившие люди; мужчины курили, а девушки жевали конфеты. Лагоденко молчал некоторое время, прежде чем продолжать прерванный рассказ о Козельском, и, хмуро глядя перед собой, постукивал пальцами по сиденью стула. — Хм, главное, он мне рассказывает, что это интересное дело… «Никуда ты, брат, не поедешь, — думал Вадим. — Много курит? — Ага. Рядом с ними стояла какая-то светловолосая, очень молоденькая девушка в синем платьице.

Вере Фаддеевне часто хотелось спросить у Вадима об этой красивой, всегда нарядной девушке, но она не спрашивала, зная скрытность сына и его нелюбовь к откровенности на эти темы. Мать на работе; скоро придет из школы Саша, бросит портфель на сундук возле дверей, схватит в буфете бутерброд и, жуя на бегу, умчится во двор, где его ждут приятели с мокрым футбольным мячом.