Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Понятие и виды хозяйственных обществ реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Понятие и виды хозяйственных обществ реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Понятие и виды хозяйственных обществ реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Иногда в большом зале Вадим тихо разговаривал с кем-нибудь о Палавине и вдруг замечал, что тот с другого конца зала настороженно на него оглядывается.

Они подают — мяч низко летит над сеткой и попадает прямо в руки Бражнева. — Тюлень ты, тюлень! Левчука не видел? — Где-то здесь был. Я добавлю — время и работа. Как только он оставался один и садился дома за стол, он начинал думать о Лене. — Да, я читал про вас, — сказал Сергей. — Что вы так далеко сели? Идемте вперед, возле меня как раз два места есть. Как бы там ни было, а этот «вокал» требует времени. — Далеко не ушли! — Но с каким трудом! С каким трудом! Ой, я не могу… — Она все еще хохотала, вытирая голым запястьем глаза. Но эта новая комбинация теперь почти не волновала Вадима. А так — что получилось? Халтура, явный брак, и больше ничего… Когда Балашов кончил, весь зал неожиданно зааплодировал. — Не разгорается, вот пропасть… Потому что Сережка не поехал, нет? — Это возможно. Они не успели дойти до реки, как началась вьюга — ветер ударил в лицо, опаляя снегом, выхватывая дыхание. Я тебя хочу попросить: ты знаешь Вадима Белова? — Знаю, конечно. По моему, он врет. Почему-то ему все время казалось, что Козельский сам в конце концов поймет многое, почувствует, разберется… Вот в чем, пожалуй, была ошибка.

Не в пример другим девушкам. «Ишь как скромен! — думает Вадим, усмехаясь. — Ты у меня прямо министерская голова! Верно, конечно.

Максим Толокин, токарь шестого разряда, встал, как всегда, самый первый в общежитии для молодых рабочих.

И я решила — очень тяжело было, Вадим, — но я решила отойти, к его удовольствию… Валя как будто успокоилась, и голос ее уже не дрожал, а звучал устало, невыразительно.

— Опять завод! — Она досадливо поморщилась.

Бумажки зачитывались вслух, под общий хохот и рукоплескания. Даже Елка. Лагоденко мужественно пожал Андрею руку и сказал, что выиграл он честно, «хотя с таким плечевым поясом это не фокус». Кузнецов». Было? — Ну, было. — Да, вино. Что происходит? — Не знаю. Ее только что увезли, — сказал Вадим, отчужденно глядя на женщину.

Такой героический и единственный в своем роде товарищ. На его место тренировали Рашида, который начал играть в волейбол недавно, но благодаря своему росту, силе и природной ловкости быстро добился успехов.

Обсуждали волновавший всех вопрос — об издании комсомольского журнала. Ага… — Он вставил второй гвоздь и снова ударил, сразу загнав гвоздь наполовину. Он скоро завоевал уважение профессоров своей эрудицией и способностью сдавать экзамены бойко, самостоятельно, без натужливых ученических бормотаний, что всегда нравится экзаменаторам.

Первая лекция Ивана Антоновича, опаздывать нельзя. Он думал — в том, что Лена сегодня занята, нет ничего удивительного. Наверняка догадался, у него уж такой нюх…» После ухода Козельского руководителем НСО был временно назначен Иван Антонович. В бумажке была написана пословица, известный афоризм или просто коротенький житейский совет. :

Андрей стоял в группе незнакомых студентов, тоже делегатов; он был в кожаном коротковатом — верно, в отцовском — пальто и в сапогах.

Теперь ты понял? — Я понял. — И всегда почему-то успех нашей коллективной работы приписывался в общем одному Палавину, — говорит Валюша Мауэр. — О Рылееве? Не может быть… — Да, он сам сказал! Я своими ушами слышала! Сейчас же напиши шпаргалитэ, отдадим Верочке… — Какую шпаргалитэ? По Рылееву? — спросил Вадим удивленно.

Надо немедленно все это осмотреть. Это раз. Все москвичи уже ходили по-летнему. — Ты должен был заехать за ней. Нет, она молодец! Но какое это отвратительное слово — «занята»… И как еще далеко до субботы! Три дня! И, однако, несмотря на то что Вадим тщательно объяснил себе, почему Лена была сегодня занята, осталось в нем чувство досады за испорченный день.

— Ведь известно, как ты его любишь. Пустая домашняя комната пугала его.

— Как его ни жаль, а надо сказать, что досталось ему абсолютно справедливо. — Действительно, какой-то шантаж! — фыркнув, сказала Камкова.

Но тот посетитель, которого он ждет, может явиться и до трех часов, и в часы приема, и глубоким вечером.

Сам он был спокоен, говорил шутливо: — Я же с немцами третий раз встречаюсь. — Пройти бы еще раз трамбовочкой, вот что, — сказал прораб и добавил виновато: — Крепче велят, знаете — как можно… Вадим отправил четырех человек трамбовать. Андрей и Мак не спрашивали его ни о чем, видя, что он не хочет говорить. Теперь он ясен мне до конца. Кто будет выступать? Попросил слово Горцев, член бюро по сектору быта. Вадим шел сзади и то и дело слышал ее смех и оживленный голос, перебивающий профессора, очень звонкий на свежем воздухе. За день до экзамена Вадим долго пробыл в институте на консультации. — Ты действительно что-то… — Да бросьте вы! — вдруг сердито отмахнулся Сергей. Несколько секунд они топтались на одном месте, делая нелепые короткие шажки и всеми силами, но безуспешно пытаясь обойти друг друга. Все вокруг озаряется то розовым блеском, то голубым, то снова оранжевым — и на миг делается светло, как днем. Но надо еще самому быть настоящим человеком. Иван Антонович с Леной и Андреем остались позади, в залах древнерусского искусства. Нет возражений у членов бюро? — Нет, нет. Дежурный врач, толстая черноволосая женщина в пенсне и с усиками над верхней губой, сказала ему строгим, мужским баритоном: — Больная Белова в ванной.

— Короче. Сейчас нам Андрюша расскажет о своем первом опыте. Иван Антонович утвердительно закивал.

Да, прав Галустян — мало мы видим, недостаточно знаем жизнь. Улица полна стальным грохотаньем, визгом гусениц, запахом выхлопных газов и нагретой брони и криками, тонущими в этом могучем громе, — криками ликованья тысяч людей, гордых за свою армию.

— А у меня тройка будет, я знаю, — с печальной убежденностью сказала Галя Мамонова, тоненькая пышноволосая девушка с глазами русалки. :

— Я не знаю, приду ли я на ваш вечер.

Держи! — Она протянула Андрею сумку. Он не любил этих разговоров. «Мне хорошо», — подумал Вадим, усмехнувшись. Вадим не видел в темноте выражения его лица, но чувствовал, что Сергей смотрит на него в упор.

Но она исчезала так быстро, эта неповторимая летняя жизнь, унося с собой запахи лугового настоя, тихую музыку по вечерам, и скрип уключин, и влажную мягкость песка под босыми ступнями, — проносилась падучей августовской звездой и исчезала.

И ты не спорь, он ограничен. — Мы с Вадимом так замерзли, проголодались, а вы даже не пожалеете. И отец ее какой-то крупный инженер. Это будет уже пятый. — Она кукушка, Дима. Кстати, помогает от зубной боли… — Спасибо, я не люблю коньяк, — сказал Вадим и поднялся с дивана. Он и раньше знал завод, у него много приятелей среди рабочих. — Да, чуть не забыл! Совсем вы меня с толку сбили… — сказал он, улыбаясь, и поставил портфель на стол. — Я не хочу этих детских приемчиков, пустых сравнений, пустых цитат! Изволь мне ответить по-человечески — чем я плох? — Вот слушай. Больница, приемный покой, памятник больному русскому писателю… Все это похоже на сон. — Да директор прежний, в том месяце ушел. Выясняется, что здесь обсуждают мой характер. — Что же ей досталось? — Надо узнать! Люся, догони ее! Люся Воронкова побежала в раздевалку, но, вскоре вернувшись, сказала, что Лена уже оделась и ушла. В нашем коллективе ты провинился, в нашем коллективе должен и вину искупить. Вадим одним духом взлетел на шестой этаж, вбежал в квартиру — и остановился перед замком на двери своей комнаты. — Почему удивляюсь? Я рад за тебя, — сказал Вадим. Он хороший парень, трудовик и все такое, но в нем не хватает гениальности.

Много обещать не надо, но и бояться работы тоже не следует. — Мы когда в парткоме совещались, он больше всех ваших говорил, и так по-деловому, знаете, принципиально.

Но важно, что этот вопрос подняли. Сергей был подчеркнуто скромен, только кивал и улыбался. Можно здесь? — Да, да. — А почему он именно к тебе подошел? — спросил Мак. — Ва-адик, какими судьбами?! — воскликнула она удивленно и радостно. — Как — передумаешь? Ты что, не знаешь меня? — повысил голос Лагоденко.

Он нигде со мной не бывал — ни в театре, ни в кино. В дверь заглянула Альбина Трофимовна. — Обязательно. :

Оля, далее не взглянув на Андрея, продолжала: — Хотя, вероятно, он пользуется большим успехом.

— Примерно так. — В техникуме. К Люсе Воронковой он относился в глубине души иронически, главным образом оттого, что не видел в ней женщины.

А у нее фляга была со спиртом, и вдруг я вспомнил — ночь-то новогодняя! Ни к чему это было, а тут вдруг, как хлебнул спирту, вспомнилось… Вот мы с ней, с той девчонкой рыжей, и отпраздновали Новый год.

В данном случае также имело место соревнование — пусть своеобразное, молчаливое, без договора, но вполне честное. — Так войны не хочется! Ну честное слово… — Рая даже сама улыбнулась: так внезапно, наивно вырвались у нее эти слова. — Здорово, хлопцы. — И любит же он эту работу! — сказала Рая Волкова, тоже остановившаяся у окна. Гудят корпуса, только стекла потенькивают. В коридорчике перед проходной комнатой, где помещалась общежитейская кухня, его встретила Рая Волкова. — Так-таки ничего? — Нет. Ничего не хотелось делать, все валилось из рук. Я требую немедленно! Как он смеет!. В каждом крыле, сотканном из миллиардов брызг, переливается радуга. Она взрослый человек, знала, на что идет. Потом мы играли в «итальянку» один на один. — А ты знаешь ее? — Знаю. — Я принес вам подходящий материал для первого номера, — сказал он, вынимая из кармана конверт. Говорил он медленно, с утомительными паузами и все время, пока говорил, трогал лицо: потирал пальцами бледный лоб, нежно ощупывал шею, накручивал на палец белокурую прядь… Да, он тоже замечал, что Палавин выбрал в жизни нехороший, нетоварищеский стиль. Теперь он понял, что втайне желал, чтобы Козельский знал об его положении и как-то успокоил его, обнадежил, что-то посоветовал.

Валюша мне и пообещала. Бессмысленно…» — Какая-то казуистика! — бормочет Козельский, вскидывая одно плечо. Коронный удар Сергея! Мяч вонзается в защитника и застревает у него в руках… Игра идет все быстрей; химики забивают первое очко, но Сергей сейчас же забивает два.