Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Ощущение его виды свойства реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Ощущение его виды свойства реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Ощущение его виды свойства реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Давайте, давайте! Новобрачные поцеловались. — У него наколочка правильная!. — Не надо так много кушать, — сказал Сергей.

Окончился радостный день труда. Вадима душила жара — он размотал шарф и сдвинул на затылок шапку с мокрого лба. И тогда Вадим понял, что в глубине души у него были на этот вечер какие-то особенные, тайные надежды, которые он сам скрывал от себя. Команда педагогического института встречалась в решающем матче с командой студентов-химиков. Ну, на мою долю еще останется, верно? — Конечно. — Или, может, не стоит? Может, твои «трели-дрели» важней? — Печать надо, конечно… мало что… — пробормотал Батукин, нахмурясь. — Ну-с, я покидаю вас, юноши. — Во-первых, ты сам позавчера говорил, что Рылеев тебя не волнует… — Мало ли что я говорил! — раздраженно оборвал Палавин. Нельзя, к сожалению… — Крылов помолчал, задумчиво хмурясь и постукивая пальцами по столу. — Разве Сергей тебе ничего не говорил? Валя покачала головой. — Ребята, пора собираться. Только маленькие отцовские часы со светящимся циферблатом горели на стене наподобие светляка. Взяв скамью двумя руками, Вадим разом поднял ее над головой. — Да, — согласился Вадим. Вытирая лицо, он держал полотенце, так напрягая руки, точно держал двухпудовую гирю. — Я оторвала тебя от каких-нибудь дел? — Дела всегда есть.

Мы должны исправить человека, а не бить его что есть силы. Он заканчивал реферат.

Вилькин предложил дать Лагоденко выговор.

Эта весна была необыкновенной. — Мне с самого начала не понравился этот Ноев ковчег. — Вот. — Ты один, Сережа? Как твой грипп? — спросила она, кладя портфель. Кондукторша сказала, что надо ехать в обратную сторону… — А куда идет ваш? — Наш до Калужской, гражданин.

Сергей вяло протянул ему руку, не поднимаясь с дивана.

Понимаешь, человек, который в личной жизни вот такой эгоист, он не может быть честным и в общественной жизни. Однажды он шел по темному коридору возле инструментальной кладовки, совсем безлюдному — была ночная смена. А невидимый голос лился над ним в вышине, между землей и небом, и звал за собой, и звал… Лицо Лены прояснилось вдруг до такой слепящей яркости, что стало больно глазам.

Это не смешно, напрасно вы фыркаете, товарищ Мауэр!. Ах да! Ведь Достоевский родился и жил в этом больничном доме.

Но с каждым днем снега становилось все меньше. Курить будем в перерыве». Густо шел снег. — Мой переулок. К нему подошла Оля. — Зачем ты это сделала? Нарочно? — подойдя к Люсе, тихо и возмущенно спросила она.

Он решил, что под этим предлогом он сможет уйти скорее. Потом он скажет, что никто не знает его лучше, чем его школьный товарищ Мирон Сизов. Ему было приятно сидеть рядом с этой красивой девушкой, на которую все обращают внимание. — сказал Вадим, скрываясь в своей комнате. Все шестеро били сильно. :

Андрей сунул в печку бумагу, плотно прикрыл дверцу. Где тут серьезность? Общие места, фразеология, ни одной своей мысли… А ведь НСО — это как-никак научное общество, пусть студенческое, но научное! Что ни говори, а такими работами смазывается вся идея НСО.

— Возьмите мою, мраморную. Ну, счастливо вам… Вадим повесил трубку. Даже Елка. Почему защищал? Потому, может быть, что был принципиально не согласен с критиковавшими? Нет, не потому. — Ну да, просто ты не любишь Лагоденко… — Я? Да вот уж нет! — с искренним жаром проговорил Сергей.

Однажды вечером Лагоденко зашел к ребятам хмурый и сосредоточенный. И точно так же, если подумать, можно установить, «что худого ты сделал» в истории с Козельским, «что худого ты сделал» мне, кому-то другому, третьему.

«Он пьян», — решил Вадим.

Сдать-то он сдал, но с трудом, у него почти не было конспектов лекций… — Да, Вадик, тяжеленько… — сказал он, вздохнув. И не верю в ангелов. Там никто не страховал — мяч выигран! Свои болельщики неистово аплодируют… Проклятая игра! Опять вся сила осталась в руке, опять не ударил… В нападение выходит Сергей, шепчет Вадиму: — Коротенький… Вадим дает невысокий пас.

Вадим посматривал на Лену, которая в группе девушек говорила особенно громко и оживленно: — А ведь замечательно, что у нас будет свой журнал, — правда, девочки? Как жалко, что я не член общества! — Кто мешает тебе вступить? — спросила Нина.

— Вот чудаки! Сегодня день самый лыжный. Он сидел за столом в долгополом старинном сюртуке, в парике из клочьев ваты и тонким жалобным голосом спрашивал: — Так скажите, голубчик, какое море явилось театром военных действий в период Крымской баталии пятьдесят третьего — пятьдесят шестого годов? И назовите даты этой баталии. Об эгоизме Палавина, его верхоглядстве, высокомерии, в чем эти черты характера выражались. Он понимал, почему она пригласила только троих. Единственный человек, кто шел в Третьяковскую галерею первый раз, был Рашид Нуралиев, молодой узбек, в этом году только поступивший в институт. Вероятно, так. — Вот это встреча! — изумленно воскликнул Вадим. — Мирон, ведь ты знаешь мою семью, мое происхождение… Я русский человек до последнего ногтя, всей душой, и я люблю Россию, русское искусство, ну… больше жизни! Это не фраза, Мирон! Ты знаешь, что в восемнадцатом году отец предлагал мне Францию, но я отказался. — Не знаю, вообще-то… — Почему не знаешь? — Да нет… Например, сегодня мама сказала, чтоб ни одной вашей ноги не было. Лучезарно улыбаясь, Альбина Трофимовна предложила Вадиму место за столом.

Теперь Сергей громко шутил в вагоне, как у себя в комнате, рассказывал отдельные смешные места из «капустника» и тут же прикладывал палец к губам: «Тсс! Не имею права разглашать».

И только молчал о девушке, которая интересовала его на вечере больше других. — Ложись и спи! Мне надоел этот бред — слышишь? Сергей не ответил. Может быть, и ничего не выйдет. — Это понятно? — спросил Андрей. Нежинские огурцы, чем же они такие особенные? Гоголь сошел с ума! У него большой нос.

К подъезду вдруг подкатила «Победа», остановилась, и из машины быстро вышел человек в широком черном пальто и в шляпе. И плыла в воздухе нетревожимая паутина, просеки затоплялись жухлой листвой — ее никто уже не убирал до снега, и далеко по реке разносилось одинокое гугуканье последнего катера с каким-нибудь случайным пассажиром, забившимся от холода в нижний салон. :

Никто не спрашивал его о Лене, и он сам уже не думал о ней.

Нет, она упорно приглашала ее в гости, принимала всякие услуги… Та помогала матери по хозяйству, а моя умница принимала все как должное. Все были заняты своими делами.

Там, где надо зубрить, Лена как раз сильна.

Беда! — Только вот что, ребята, — строго сказала Нина Фокина, когда они вышли из метро. — А сам небось уверен, что талант у него есть». Она вовсе не хотела, чтобы он уходил, а просто ей было очень интересно знать: почему он так долго, старательно занимается с ней и читает вслух два часа без передышки? И шутит все время, и вообще не похож на себя? Она смотрела на его склоненное к книге лицо, упавшие на лоб пушистые светлые кудри, на его тонкий нос с горбинкой и крепкий мужской рот, который все время энергично двигался, произнося какие-то слова — она их не понимала, не вслушивалась, и у нее замирало сердце, словно от неожиданного тепла… Вадим пришел в общежитие. В дверь тихо постучали. Ты знаешь — она чуть не плакала. Вот посмотришь колорит… Им открыл долговязый белокурый юноша со скучающим лицом, одетый по-спортивному: в ковбойке с засученными рукавами и легких тренировочных брюках. Тебе даже в голову не приходит, что люди могут действовать из каких-то других побуждений! А если кто-нибудь так и поступает, честно, открыто, — так ведь это ханжи, лицемеры или наивные дураки, над которыми стоило весело посмеяться… Нет, вот ты как раз не знаешь людей! — Все слова, слова, слова… — пробормотал Палавин.

Андрей не боялся работы, не боялся попасть впросак — свой материал он знал хорошо. Все эти едкие эпиграммы, мгновенные разящие каламбуры, остроты, анекдоты он припас под конец своего доклада.

Каждый узбек — землекоп… В семь лет я взял кетмень… Кетмень видала? Э, лопата другая! А кетмень из куска стали делают, в кузнице куют… Надо над головой поднять, высоко, а потом вниз кидать.

Прораб строительства, худой, коротконогий мужчина в кожаном пальто и резиновых сапогах, очень долго, подробно и вежливо объяснял Левчуку и бригадирам сущность работы. :

Наконец Флобер был продан. Приказ тебе от лица коллектива. Лена кружилась вокруг него, испуганно повторяя: — Ой, Вадька, упадешь! Ой, осторожно!.

— Хорошо. Меня, говорит, обвиняют, например, в низкопоклонстве. А проще говоря, со мной сводят счеты некоторые коллеги с кафедры литературы.

Они ревут не умолкая. — Он даже высказал одно предположение… конечно, глупое… Лена умолкла, закусив губы, как будто в замешательстве, но Вадим чувствовал, что она умолкла намеренно, ожидая, что он заговорит на эту тему или по крайней мере спросит: что за предположение высказал Сергей? Однако Вадим сказал: — Кстати, тебе привет от него.

Вон в том особняке, у Спасо-Наливковского, осенью первого военного года он служил в пожарной команде Ленинского района. И потом ты знаешь почему. — В аудитории ужасно топят… Вадим усмехнулся. Несколько человек поднялись и ушли, но остальные пожелали послушать еще одного автора. Оба замолчали на минуту, глядя на площадь, полную вечерних огней. Лене? Она еще не пришла, наверно. — Ты только не обижайся. Это был электротехник из цеха термообработки Шамаров — молодой человек с фигурой тяжелоатлета. Но объяснить это было не просто, в чем-то была здесь неуловимая связь с Леной. — Поспешайте, Палавин, поспешайте, чтобы кончить до сессии, — говорил Кречетов. И ему захотелось сказать, что следующий доклад он наверняка сделает лучше, намного интересней, гораздо интересней. В гардеробе густо толпились посетители — много молодежи, военных, пионеров. Я делаю из вас ученых и педагогов, а не краснобаев. Я как раз хочу, чтобы меня дельно критиковали. Прямо перед ними за длинным столом сидел внушительно-строгий Федя Каплин, гладко выбритый, толстощекий, с кругло-покатыми плечами, — что-то непрерывно писал, не поднимая головы.

— Ты видела ее на просмотре. Слесарем работал у нас в инструментальном. — Вот ответь мне. Звал к себе: «Подышишь снегом, лесом. Из аудитории несся ему вдогонку раскатистый голос Лагоденко: — …не доказательство? Ну хорошо.